— Кириллов, ваше сиятельство. Да, неловко получилось. Я снял ему квартиру, но арендатор забыл оставить ключи, так что я с утра завёз его к себе после вокзала, а сам уехал по делам. Он просил передать вам его глубочайшие извинения за произошедшее…

— Да будет тебе, Алексей, — перебил меня Игнатьев. — Я понимаю, что воспитание требует от тебя держать ответственность за своего человека, но тут лишь простое недопонимание. Меня куда больше заботит то, что уже три дня прошло, а Елизавета так и не поговорила с тобой…

А вот меня куда больше заботило то, что мы сейчас за каким-то дьяволом спускались вниз, под землю. Оглядевшись по сторонам, я понял, что, скорее всего, это место предназначалось под будущий подземный паркинг строящегося центра.

— … так что было бы хорошо, если бы вы с ней прояснили этот момент, — с искренним беспокойством и заботой в голосе продолжил Игнатьев. — Лиза хорошая девочка. Просто у неё… у неё непростой характер, Алексей. Хуже того, она так и не смогла смириться с тем, что я женился на Виктории.

В его голосе звучало неподдельное сожаление. Тут даже слепому стало бы ясно, что идущий рядом со мной человек действительно переживал за свою дочь.

— Я постараюсь наладить с ней отношения, ваше сиятельство, — пообещал я. — Уверен, случившееся на приёме было не более чем… не знаю, может быть, она и правда перенервничала, и это стресс так сказался?

Идущий рядом со мной Игнатьев бросил на меня короткий взгляд и грустно улыбнулся.

— Спасибо тебе, Алексей, — искренне поблагодарил он. — За то, что пытаешься сгладить углы, но я хорошо знаю свою дочь. Слишком хорошо, чтобы не понимать, что дело тут совсем не в стрессе.

Мы миновали уже большую часть парковки, пока не дошли до той её части, где пол заканчивался. Видимо, здесь ещё не успели залить бетон до конца. Эту же мысль подтверждало и то, что рядом стояла техника — несколько бетономешалок и прочий инструмент, явно оставленный строителями… а нет. Вон несколько человек в спецовках всё ещё возились рядом с одной из мешалок, замешивая в ней цемент.

Но пришли мы сюда не из-за них.

— Дмитрий! Здравствуй! — поприветствовал Игнатьев невысокого мужчину в коричневой кожаной куртке. Тот стоял с сигаретой и курил, глядя на работающих строителей.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — торопливо поздоровался он и щелчком пальцев выбросил недокуренную сигарету в подготовленную для заливки яму.

— Итак, Дим, ты узнал, что произошло?

— Да. Это Макаров. Ублюдок сдал полиции наш склад.

Стоп, что?

Услышав ответ, Игнатьев коротко выругался.

— Ты уверен?

— Да, ваше сиятельство, — закивал Дмитрий. — У меня есть пара знакомых среди его людей. Они подтвердили, что это он дал наводку. Повезло, что вы успели вывезти всю партию до того, как они нагрянули.

Что здесь происходит?

— Да, повезло, — Игнатьев раздражённо цокнул языком. — Нет, конечно, я знал, что Макаров тот ещё ублюдок, но чтобы так! Прямо внаглую перейти черту…

— Ваше сиятельство, я всегда говорил вам, что он слишком непредсказуем, — быстро добавил Дмитрий, доставая из кармана пачку и вынимая новую сигарету.

Он похлопал себя по карманам в поисках зажигалки, но стоящий рядом Григорий уже протянул руку и чиркнул спичкой.

— Спасибо, Гриш. А что касается Макарова, то это точно не последний раз, ваше сиятельство. Говорю же, если бы не оказалось, что тайник на складе пуст, то они накрыли бы всю партию и…

— Да, да, — перебил его Игнатьев. — Я знаю. А знаешь, почему мне повезло, Дима?

Вопрос явно застал его врасплох.

— Э-э-э… не совсем понял, ваше сиятельство?

— Забавно получается, тебе не кажется? — продолжил Игнатьев. — Что из всех людей, кому я не стал сообщать о том, что мы вывозим груз со склада раньше времени, здесь стоишь именно ты.

Дмитрий словно только в этот момент осознал всю щекотливость ситуации, в которой находился.

— Ваше сиятельство, я бы никогда вас не предал. Это точно был кто-то другой, а не…

— Да-а-а-а, — протянул Игнатьев. — Это мог бы быть кто-то другой, если бы список людей, которым я не стал сообщать о перевозке, не состоял всего лишь из одного имени, Дима. Твоего имени.

Вокруг повисла гробовая тишина. Кажется, даже рабочие перестали заниматься своими делами и теперь таращились прямо на нас.

В следующую секунду Дмитрий сорвался с места и побежал. Точнее, попытался, потому что не смог сделать даже пары шагов. Стоящий рядом Григорий с поразительной для такого амбала скоростью оказался прямо перед беглецом и схватил его за горло, подняв над землёй.

— Предательство, Алексей, — едва ли не менторским тоном произнёс Игнатьев и покачал головой. — Больше всего я ненавижу в этой жизни предательство. Вот тебе урок на будущее. Когда будешь окружать себя людьми, всегда помни о том, что кто-то из них может тебя обманывать. Что кто-то может тебя предать. Григорий, будь добр. Без лишней крови, пожалуйста.

— Конечно, ваше сиятельство, — прогудел седой громила и, подняв вторую руку, одним движением свернул задыхающемуся мужчине шею. — Куда его?

— Закатайте в бетон, — махнул рукой Игнатьев, после чего повернулся ко мне. — Жаль, что тебе пришлось это увидеть, но я решил, что такой урок лучше запомнится. На будущее.

А я стоял, молясь всем богам о том, чтобы моё лицо сейчас не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия.

— Я запомню, — кивнул я, наблюдая за тем, как Григорий подошёл к подготовленной яме и сбросил туда тело. Стоящие рядом рабочие тут же принялись за работу, подтащив к краю бетономешалку.

— Отлично. Так, теперь, раз уж с работой закончили, пойдём обсудим детали. У меня тут появилась пара идей насчёт свадьбы…

— Господи, да во что ты вообще влез⁈

Услышав этот вопрос, я лишь тяжело вздохнул и откинулся спиной на край ванны.

— Жанна, думаешь, я сам знаю? У меня и без твоих вопросов голова кругом идёт.

— Подожди, давай ещё раз. Игнатьев торгует наркотиками?

От этого вопроса я едва не расхохотался.

— Торгует? Как-то мелко. Жанн, там полицейские ожидали полтонны этой дряни найти! Только он всё вывез заранее. А затем этот его амбал шею мужику свернул. Одним движением.

В ответ напарница выругалась так, что иной сапожник покраснел бы.

— Тебе нужно валить из Иркутска. Срочно! Вот прямо сейчас!

— Не могу.

— Можешь!

— Жанна, ты же слышала…

— Я помню! Знаю, что заказчик в курсе обо мне. Не переживай за меня. Я знаю, куда могу переехать, где до меня точно никто не доберётся…

— Я вообще-то о себе переживал, — фыркнул я, но она не поверила.

— Ну да. Конечно. Только о себе. Мне-то не ври.

— А я и не вру. Или уже забыла, что у этого говнюка на меня полное досье? Это не говоря о его угрозах нанять людей Короля.

— Да я в курсе. Просто решила, что ты, как и подобает храброму парню, в первую очередь будешь переживать именно за хрупкую и несчастную девушку…

— Конечно буду. Сразу после себя любимого.

— Засранец.

— Не я такой, Жанн. Жизнь такая, — вздохнул я.

Мы оба знали, что это отчасти ложь. Я никогда не поставил бы её жизнь под угрозу. И даже если бы мне угрожали только безопасностью Жанны, я всё равно отказался бы бежать. И дело не в каких-то романтических чувствах. За пять лет, что мы знаем друг друга, мы ни разу не виделись вживую. В отличие от Жанны, я понятия не имел, как она выглядит, какая у неё фамилия и даже не был уверен в том, настоящее ли это имя.

Но, как ни странно, меня это не беспокоило.

Важно было не это. Значение имело лишь то, что я ей доверял. Действительно доверял. Первый человек в моей жизни, которому я готов был довериться с тех пор, как Луи не стало.

Да, на первый взгляд вору глупо говорить нечто подобное, но… если бы она могла меня заложить ради денег, то уже давно бы так поступила. Возможности имелись. Но Жанна всегда оставалась на моей стороне. И в ответ я платил ей тем же самым, нарушая этим одно из главных правил, которое в детстве прививал мне старый вор.