– Думаю, они сейчас совершенно точно не в восторге, – в голосе Жанны проскользнуло довольное мурлыканье. – Мой червь основательно подчистил им систему. Я настроила его на тотальное уничтожение – базы данных, межведомственные протоколы связи, архивы, всю коммуникацию. Он должен был найти корневые каталоги и выжечь их под ноль. А учитывая, что у меня был почти полный доступ…

– Короче, ты сделала им очень‑очень больно, – я макнул пельмень в сметану.

– Очень‑очень больно это ещё слабо сказано, – с чувством подтвердила она. – Но на смертельный урон не рассчитывай. До резервных серверов я не дотянулась, плюс у них наверняка есть физические копии всего важного. Так что да, их техникам и сисадминам сейчас должно быть очень паршиво, но урон не фатальный.

– Замедлит, но не убьёт. Мне больше и не надо, – я прожевал, покосился на телефон, лежащий на краю стола, и в который раз мысленно поблагодарил Луи за привычку всегда иметь запасной вариант. – Главное, что ты время мне выиграла.

– Кстати, об этом, – в её голосе появилась неуверенность. – Слушай. Я могу быстро сделать тебе новые документы. Не прямо сейчас, но через три‑четыре дня они будут у тебя.

– Жанна, меня уже через несколько часов весь город на уши встанет искать, а ты про несколько дней говоришь…

– Устроишь маскарад. Тебе же не впервой. Самое главное – я могу сделать их оперативно. У меня есть один знакомый, придётся влезть в долг, но он всё организует быстро, и…

– Жанна, подожди. Не надо сейчас этим заниматься.

– Да знаю я, что ты и так можешь выбраться, – затараторила она. – Но лишние документы всё равно не помешают, они дадут тебе…

– Жанна! – перебил я жёстче, чем хотел. – Они не нужны мне не поэтому. Я никуда не собираюсь уезжать из Иркутска.

Она замолчала. Повисла тяжёлая тишина, в которой я слышал только едва слышное сопение её дыхания в телефоне.

– Почему? – наконец спросила она тихо.

– Почему? – переспросил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Ты серьёзно сейчас это спрашиваешь?

– Абсолютно! – голос мгновенно набрал высоту. – Или тебе мало того, что уже случилось? Тебя едва не поймали!

– Я ушёл.

– Чудом! Ты ушёл чудом! И без меня ты бы так и сидел в той комнате! – почти выкрикнула она.

Я промолчал. Мог бы возразить, сказать, что нашёл бы выход позже, но зачем? Она права. Вряд ли бы я смог выбраться из здания департамента без её помощи. Очевидные вещи стоит признавать.

– ТЫ БЫ ТАК ТАМ И СИДЕЛ, ЕСЛИ БЫ Я ТЕБЯ НЕ ВЫТАЩИЛА! – повторила она с надрывом, будто прочитав мои мысли. – Ты что, не видишь, насколько всё стало серьёзно?

– Именно поэтому я и должен…

– Должен что? – перебила она. – Что⁈

– Я должен найти маски.

Пауза. Я почти увидел, как она пытается переварить услышанное.

– Маски? – переспросила она таким тоном, будто не могла поверить в услышанное. – Ты издеваешься? Всё ещё надеешься их вернуть?

– Я должен попытаться.

– Ту, что была у тебя, теперь заперли в хранилище департамента! – чеканя каждое слово произнесла она. – А где вторая – ты понятия не имеешь!

Её голос дрожал от злости и нервного напряжения. Я слышал это по той вибрации, с которой она говорила.

– Ты отследила телефон, – напомнил я спокойно.

– Именно! – рявкнула она. – Я его нашла! А ты понятия не имеешь, где сейчас сама маска! Не знаешь, там ли! Не знаешь, что с Димой и жив ли он вообще! ТЫ САМ ЕДВА НЕ ПОГИБ! И что дальше? Продолжишь в том же духе? Ты совсем ума лишился? Или не видишь, к чему всё идёт?

Я промолчал, давая ей выговориться и услышал, как её голос дрогнул.

– Пожалуйста, – злость сменилась чем‑то похожим на мольбу. – Прошу тебя, не надо. Остановись. Я договорюсь, чтобы тебе сделали доки. Четыре… нет! Три! Всего три дня и ты сможешь безопасно уехать…

– Жанна, ты знаешь, я не могу отступить, – выдохнул я устало. – Ты видела его досье. У него там на меня целая куча материала собрана. И на тебя, кстати, тоже…

– Не смей! – в её голосе снова вспыхнула ярость. – Не приплетай меня сюда! Я сто раз тебе уже говорила, чтобы ты не беспокоился обо мне. Я могу за себя…

– Постоять? – закончил я за неё.

– Именно!

– А я так не считаю.

– А кто тебе дал право решать, на что я способна, а на что нет⁈ – почти выкрикнула она. – Да без меня ты и трёх дней в этом чёртовом городе не продержался бы! А теперь хочешь пойти и рискнуть головой просто так?

– Не просто так, – попытался вставить я, но тщетно.

– Да неужели⁈ – фыркнула она. – Вспомни, что ты мне говорил! Вернём маски – получим деньги и на этом всё. Всё! Так просто и понятно! И во что это превратилось⁈

– Жанна…

– А теперь что? – она не слушала. – Решил ещё и Игнатьева ограбить? Тоже ради денег?

– Жанн…

– Сколько тебе нужно⁈ – её голос срывался на крик. – У тебя же есть какие‑то сбережения! Тебе их мало? Сколько тогда ещё денег тебе нужно, чтобы утолить свою жадность? Или будешь дальше прикрываться тем, что беспокоишься обо мне? Защищаешь? Мне не нужна защита, слышишь⁈ У меня есть куда отступить. Если он решит разослать всё про меня – пусть! Мне всё равно! Я знаю где могу спрятаться и переждать…

– А мне нет, – ответил я резче, чем следовало. Внутри поднималась глухая, тяжёлая злоба. – Я не хочу остаток жизни провести в…

– Где? – перебила она. – В какой‑нибудь дыре? Так ты думаешь?

– Жанна, я…

Я осекся и тяжело вздохнул. Отложил вилку, отодвинул тарелку. Есть расхотелось совершенно.

– Я не могу просто запереться где‑то на всю жизнь, – сказал я уже спокойнее, стараясь, чтобы она услышала самое главное. – Ты ведь видела его файлы. Я сам их тебе прислал. Ты знаешь, что будет, если он их разошлёт. Я носа не смогу высунуть без того, чтобы меня не поймали.

– А если не разошлёт? – в её голосе прорезалась язвительность.

Я тяжело вздохнул.

– Думаешь, он угрожал бы впустую? Жанна, у меня вся жизнь впереди. А если он сделает то, что обещал – это конец. Я не смогу больше работать. Вообще ничего не смогу делать!

Она молчала долго. Секунд десять, не меньше. Когда заговорила, голос звучал глухо, без прежнего накала.

– Луи ведь говорил точно так же.

Эти слова ударили наотмашь.

– Что?

– Что слышал. Вспомни, что ты мне рассказывал. Он тоже не хотел терять это и уходить на пенсию. И? Где он теперь?

– Жанна, не смей… – начал я предостерегающе, но поздно.

– ОН МЁРТВ! – выкрикнула она. – Мёртв! Потому что переоценил себя. Потому что был слишком горд, чтобы отступить, когда надо было!

Она не знала, о чём говорит. Совсем не знала. Мне хотелось заорать на неё, заставить замолчать. Жанна понятия не имела о Луи. Не жила с ним под одной крышей. Не видела, как он относился к своей профессиии, как учил меня, как…

Я мог сказать многое. Объяснить, почему она не права. Привести десяток аргументов.

Вместо этого я просто сидел и молчал.

Потому что что бы я сейчас ни сказал – она это всё равно не услышит. Не сейчас, когда её трясёт от страха за меня. И я вдруг отчётливо понял: она боится. Не за себя, нет. Она боялась за меня. И от этого её сейчас корёжило от злости за моё самодурство и не желание отступать. Я это прекрасно понимал.

Только вот взять и бросить всё не мог. Только не после всего произошедшего за последние недели.

– Жанна, – позвал я тихо. – Послушай.

– Что? – буркнула она, но уже без прежней злости.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты меня вытащила. И за то, что тебе не всё равно.

Это была чистая правда. Мы оба это знали. ИИ оба понимали, что никого ближе у меня всё равно нет. Никого, кто точно так же беспокоился бы за меня с того дня, как Луи не стало.

– Какой же ты идиот, – устало произнесла она. – Упрямы идиот…

– Знаю, – согласился я. Что толку спорить, если она права по всем пунктам. – Но маски я всё равно должен найти. И я хочу знать, что стало с Димой. А потом…

– Что?

– Потом посмотрим, – честно сказал я, потому что другого ответа у меня не было, а врать я ей не хотел. И так в моей жизни в последнее время его было слишком много.