Громов же сейчас стоял со спокойным, почти скучающим видом и выжидающе смотрел на меня.
– Что дальше? – спросил он, явно ожидая, что я сейчас дам ему ответ.
И, возможно, я бы сказал ему. Его помощь всё ещё может быть мне полезна, но… я чувствовал, что это может быть опасно. Факт покушения на его жизнь, похоже, нисколько не напугал его. Честно говоря, мне вообще казалось, что в этом мире мало что может напугать этого мужика. Нет. Ему было любопытно. Он хотел знать, кто пытался убить его той ночью. И именно это любопытство толкало его на «сотрудничество» со мной, а не желание помочь бедному и несчастному вору.
Так что во избежание неприятных ситуаций лучше будет тут с ним и попрощаться. Вторая маска была уже практически у меня в руках.
– Дальше вам стоит вернуться на квартиру к своему другу и ждать, – медленно произнёс я и собрался пройти мимо него к выходу с кухни, но был остановлен твёрдой рукой следователя, что вцепилась мне в предплечье.
– Что? Скажешь, что вы со мной свяжетесь?
– Что‑то вроде того…
– Неверный ответ, – коротко хмыкнул Громов, глядя на меня. – Может быть, уже начнёшь говорить и скажешь, что тут происходит?
Его взгляд буквально сверлил меня.
– Я уже сказал…
– Да, сказочка про ИСБ, – усмехнулся он. – Я её слышал. Только вот давай мы с тобой не будем и дальше танцевать под эту песню, и ты расскажешь мне правду…
Взгляд его тёмных глаз буквально вдавливал меня в пол, пока рука стальными тисками сжимала предплечье. Всё говорило о том, что это своеобразный финал для нашей с ним совместной работы. Громов уже сделал свои выводы и теперь не двинется с места, пока не получит нужные ему ответы…
Тем не менее, небольшую попытку я предпринять всё‑таки был обязан.
– Я вам уже всё сказал…
– А я сказал, что это дешёвое враньё, – бросил он в ответ. – Мы с тобой оба знаем, что ты такой же ИСБшник, как я аристократ. Так что кончай нести это дерьмо и начинай уже говорить!
Я молчал. Что тут скажешь? Видно, что любое враньё, которое я сейчас ему выдам, окажется тут же выброшено на помойку. Но и правды я говорить не собирался.
– Громов… – начал я, но он сразу же меня перебил:
– Правду, парень. Кто ты такой⁈ Кто такой Измайлов⁈
– Я тебе жизнь спас, – напомнил я, на что он лишь пожал плечами.
– А я не арестовал тебя в тот же момент и покорно делал вид, будто верю во всю ту лапшу, которую ты мне на уши вешал. Так что давай не будем продолжать этот спектакль. И если не хочешь, чтобы…
– Чтобы что? – резко перебил я его, чувствуя, как глубоко внутри закипает раздражение. Тот огонь, что разгорался у меня в груди с момента посещения больницы, грозил вот‑вот хватить через край. – Что ты сделаешь, Громов? Вызовешь сюда полицию что ли? Ну вперёд. Давай. Расскажи им, как я спас тебе жизнь…
– За это я тебя уже поблагодарил, – повторил он.
– Ага, – фыркнул я. – А теперь ты решил меня сдать? Большое тебе спасибо…
– А есть за что? – тут же поинтересовался он с усмешкой, но руку не отпустил. Наоборот, сжал сильнее, так что по моему предплечью прокатилась болезненная волна. – Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, парень. А там уже разберёмся.
– Нет, – покачал я головой. – Я сам разберусь.
Рванул руку, зажатую его пальцами. Бесполезно. Пальцы Громова сомкнулись на моём предплечье, как грёбаный капкан.
– Отпусти, – процедил я сквозь зубы, глядя ему в глаза.
– Нет, – ответил он спокойно, с видом фаталиста, уже принявшего решение и не собирающегося от него отступать ни на йоту. – Пока не скажешь правду, я тебя не отпущу. Я же вижу, что ты влип. И хочу знать, как глубоко.
Его свободная рука медленно потянулась к поясу, туда, где под расстёгнутой курткой темнела кобура табельного пистолета.
Дальше я не думал. Тело сработало быстрее головы, действуя на одних рефлексах.
Резкий шаг вперёд – и я врезался ему в грудь плечом. Громов, даже если и ожидал от меня чего‑то такого, всё равно отступил на шаг, чтобы не упасть. Но я продолжил давить, и мы оба рухнули на пол, оттолкнув стоящий рядом стол в сторону. Что‑то полетело с него вниз, прямо на пол, а я уже перекатывался, пытаясь высвободить руку.
Глупо было ожидать, будто я так просто смогу вырваться. Да ещё и против противника выше и явно тяжелее меня. Громов довольно ловко, к моему удивлению, оказался сверху. В тот момент мне показалось, что он тяжёлый, как бетонная плита. Его колено вжалось мне в бедро, локоть придавил грудь. Но свою руку из его хватки я всё‑таки выдернул.
– Ах ты щенок, – выдохнул он мне в лицо перед тем, как его кулак впечатался мне в скулу.
Голова мотнулась, перед глазами вспыхнули искры, и я практически вслепую ударил в ответ, не поняв, куда именно попал. Глухие удары, от которых, судя по звуку, у него перехватило дыхание, но Громов даже не ослабил хватку. Наоборот – прижал сильнее, нависая всей массой.
– Лежать, – рявкнул он, и я почувствовал, как его рука снова потянулась к кобуре.
Рванулся, выкручиваясь и пытаясь скинуть его с себя. Мы покатились по полу, сбив стоящий рядом стул. Его пальцы уже сжимались на рукояти, когда я вцепился в его запястье обеими руками. Громов явно был сильнее, но я оказался быстрее. Мы замерли в клинче, глядя друг другу в глаза, тяжело дыша. Пистолет торчал между нами, направленный куда‑то в потолок, потом в стену, потом снова в меня.
– Брось, – прохрипел он мне в лицо. – Всё равно не уйдёшь…
– Посмотрим… – прошипел я в ответ.
Я резко дёрнул его руку в сторону, одновременно уходя из‑под него. Он потянулся за мной, теряя равновесие, а я перехватил его оружие. Один палец скользнул вдоль его ладони, нащупал защёлку магазина. Полный патронов, он выпал с тихим металлическим звоном и грохнулся где‑то сбоку от меня.
Громов замер на секунду, бросив короткий взгляд на потерянный магазин. Этой секунды мне хватило. Я упёрся ногами в пол, с силой выкрутился из‑под него, оттолкнул что было сил от себя, одновременно схватившись за затвор и дёрнув его назад. Остававшийся в стволе патрон вылетел наружу, блеснув латунью, и со звоном улетел куда‑то в сторону по полу. Прошлую нашу встречу я запомнил хорошо. Следователь отлетел назад, ударился спиной и затылком о холодильник, а до меня донеслась его ругань.
Всё тело горело, скула саднила от боли, но я быстро поднялся на ноги. Смотрел на него.
Громов медленно попытался встать, опираясь на холодильник. В руке он всё ещё сжимал бесполезный теперь пистолет. Магазин валялся где‑то под столом.
Дожидаться, пока он снова бросится на меня, я не стал. Буквально вылетел с кухни в коридор и бросился к выходу из квартиры. Лестница. Ступени мелькали под ногами, гулко отдаваясь в груди. Я просто летел вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступеней и хватаясь за перила на поворотах. После короткой схватки дыхание сбилось. Скула горела огнём после удара, но я чувствовал только адреналин, толкающий вперёд. Подальше отсюда.
Сбежав на первый этаж, я толкнул дверь и вывалился на улицу, прямо под начинающийся дождь. Снова проклятый дождь, который, кажется, вообще никак не хотел заканчиваться. Я пробежал мимо машины Громова, на ходу подобрав лежащий у поребрика камень, и врезал им по стеклу сзади, разбивая его в дребезги. Сейчас на аккуратность мне было уже плевать. Забрав свою сумку, я кинулся бежать вдоль здания, не сразу заметив, что повторяю свой предыдущий маршрут, которым в своё время уходил от полиции несколько недель назад.
Всё будто бы повторялось. Словно я попал в какую‑то странную, проклятую петлю, события которой вели меня по одному и тому же пути. И будто в насмешку надо мной, сейчас мне снова нужно было попасть туда, где я уже был.
Пальцы сжали лежащий в кармане небольшой стальной ключ с оттиснутым на нём номерком.
Только в этот раз всё должно будет быть иначе.
До своей цели я добрался через час с лишним. За это время я успел промокнуть до нитки, замёрзнуть и, наверное, проклясть всю эту ситуацию раз десять, если не больше. Но к небольшой площади перед железнодорожным вокзалом Иркутска я вышел полным решимости закончить всё это.
