Он не стал заканчивать. Продолжение было ясно и без его лишних слов. Как бы его хозяин ни держался за крепость своего слова, древние традиции семьи и всё прочее, но прибыль есть прибыль. А «Завет» хоть всё ещё не отказывался от старых традиций, но давно уже перерос их. Верность своему слову – прекрасное качество. Но если деловой партнёр не способен соблюдать условия соглашения, то разве это вина Джао? Разве можно назвать его обманщиком за то, что он стремится к эффективности собственной организации?

Конечно же нет. Это лишь бизнес и ничего больше. Если так окажется, что Давид Игнатьев не способен будет и дальше продолжать сотрудничество, то им придётся найти того, кто будет способен его заменить. Только и всего. Практично и прагматично.

– Я понял вас, господин, – ответил голос из телефона. – Тогда эта поставка по расписанию, а дальше…

– А дальше мы будем следить за тем, как развивается ситуация, – закончил за него Джао. – Всё верно. Сообщите мне, если что‑то изменится.

Пообещав выполнить приказ, подчинённый повесил трубку, и разговор прекратился. Джао хотел было отложить телефон в сторону и вернуться к прерванному обеду, как мобильник неожиданно зазвонил вновь.

Бросив взгляд на дисплей, Джао удивлённо поднял бровь и нажал на зелёную иконку.

– Должен сказать, ваше благородие, я уже и не ждал, что вы позвоните.

– Что поделать, был занят, – зазвучал из динамика голос Алексея Измайлова. – Надеюсь, что я вам не помешал?

– Коли речь касается интересующего меня вопроса, то нисколько, – фыркнул китаец. – Удалось ли вам заполучить себе маски?

– Нет, но уже скоро они будут в моих руках. Вас они по‑прежнему интересуют?

– Разумеется.

– Тогда цена остаётся той же, – сказал Измайлов, в ответ на что Джао негромко рассмеялся.

– Вы имеете в виду ту самую, чрезвычайно и неприлично завышенную цену?

– Готов скинуть несколько миллионов, коли у вас проблемы с деньгами, – в тон ему ответил Измайлов.

Кто‑то другой на его месте десять раз подумал бы о том, чтобы говорить в такой манере с одним из драконьих когтей. Более того, сам Джао ни раз и приходилось силой доказывать, насколько опасно может быть не то что насмешливое, но даже просто легкомысленное к нему отношение. Не стоило говорить, что люди, которым был преподан этот урок, прожили долгую и счастливую жизнь.

Но в данной ситуации это совсем его не разозлило. Даже наоборот, позабавило.

– Не переживайте, – улыбнулся он. – Карманы дракона достаточно глубоки, чтобы утолить даже вашу жадность.

– Вот и славно. Раз уж наш с вами разговор складывается столь хорошо, то я хотел бы кое‑что узнать…

Давид Игнатьев стоял в растерянности, сжимая телефон пальцами с такой силой, что, казалось, напряги он ещё чуть‑чуть сильнее, и дорогой мобильник просто треснет.

– Что ты сказал?

– Ваших детей привезли в Департамент, ваше сиятельство, – повторил Измайлов. – Неизвестный доставил их сюда десять минут назад…

– Я выезжаю!

– Конечно, ваше сиятельство. Мы будем ждать…

Игнатьев дальше уже даже не слушал. Этот неожиданный звонок только что перевернул всё с ног на голову. Уже более суток его люди осторожно прочёсывали город. Проверяли каждое место, каждое предприятие и здание, которое имело даже малейшее отношение к Сурганову. Понятное дело, что такой осторожный человек не будет держать детей на виду. Игнатьев и не рассчитывал на это. Но он обязан был вычеркнуть из списка даже самые маловероятные варианты. При своём относительно небольшом размере Иркутск по‑прежнему оставался достаточно крупным городом, чтобы поиск детей в нём превратился в крайне сложную и нетривиальную задачу.

Но сейчас один этот звонок изменил абсолютно всё. Давид в очередной раз мысленно поблагодарил Измайлова за то, что тот воспротивился и не стал идти на поводу у его приказа.

Спустя несколько минут Давид уже спускался по лестнице на первый этаж. Заметив стоящего внизу начальника своей охраны, он махнул ему рукой, привлекая внимание.

– Собирай людей, мы выезжаем в город…

Разумеется, на лице подчинённого тут же появилось недовольное выражение.

– Ваше сиятельство, в сложившихся обстоятельствах я бы не рекомендовал бы вам…

– Плевать я хотел на ваши рекомендации! – рявкнул Игнатьев. – Детей нашли!

А вот теперь граф смог полюбоваться растерянным и сбитым с толку выражением на его лице.

– Что?

– Звонил Измайлов! Их только что доставили в Департамент в центре города.

– Кто?

– Он не сказал. Где сейчас Григорий?

– Он в городе, ваше сиятельство. Если хотите, то я могу…

– Давид?

Подняв голову, граф встретился глазами со своей супругой. Виктория стояла у ограждения лестницы, вцепившись в него пальцами с такой силой, будто боялась упасть. В её глазах разгоралась робкая, осторожная надежда.

– Их нашли, Виктория, – произнёс он и почти на физическом уровне ощутил облегчение, которое испытала его жена при этих словах.

– Они…

– Они в порядке, я сейчас еду за ними, – успокаивающим тоном сообщил он и, прежде чем Виктория заговорила, быстро продолжил: – Ты останешься здесь.

– Давид, я…

– Ты останешься здесь, Виктория, – уже куда твёрже сказал Игнатьев. – Мы скоро приедем. Жди нас.

Сказав это, он жестом приказал своему начальнику охраны идти следом за ним.

– Прикажи Григорию и всем остальным возвращаться сюда. Взять усадьбу и окружающую территорию под охрану…

Ему не нужно было смотреть на лицо идущего позади него человека, чтобы угадать, какое именно выражение там сейчас появилось. Он и так хорошо знал, что за слухи ходили о его верном слуге среди графской охраны – бывших военных, которые успели и крови повидать, и пороха понюхать.

– Ваше сиятельство, может быть, лучше приказать ему встретить нас в городе? – предложил тот, но Игнатьев сразу же отверг это предположение.

– Я не собираюсь оставлять Викторию и свой дом без охраны, – едва ли не прорычал Игнатьев. – Я слишком хорошо знаю Сурганова и то, как он мыслит. Вы будете со мной. Мы заберём детей и вернёмся сюда.

– А что дальше?

– Дальше? – с удивлением спросил Игнатьев. – Дальше мы сделаем то, что следовало сделать ещё давным‑давно. Скоро нашему дорогому мэру придётся искать себе нового помощника.

Давид пытался. Он правда старался соблюдать правила приличия. Он готов был поделиться прибылью с Сургановым, чтобы избежать проблем. Но тот перешёл все границы, когда посмел поднять руку на его детей. Этим самым мерзавец подписал себе смертный приговор.

Тишина и спокойствие. Надо же, никогда бы не подумал, что буду так рад тому, что меня возьмут и просто запрут в помещении для предварительного содержания. Сказал бы мне кто в прошлом, что я окажусь в такой ситуации, я бы первый расхохотался ему в лицо. Да даже в прошлый раз, когда меня заперли в похожей комнате, только этажом выше, я был весь на нервах. А сейчас…

А сейчас, как это ни удивительно, я был полностью доволен происходящими событиями. Доволен и спокоен. И плевать на то, что у меня отобрали телефон, не нужный более пистолет и всё остальное. Плевать, что надели на руки наручники. Всё это не особо меня заботило. В кои‑то веки сейчас всё шло именно так, как того хочу я.

Жаль только часов нет, хотелось бы знать, сколько точно прошло времени. Но не думаю, что слишком много. По моим подсчётам, не более тридцати минут. А это значит, что Жанна, следуя нашему плану, уже позвонила всем, кому было нужно.

Почти всем. Осталось не так уж и много…

Дверь в комнату открылась, и в неё вошёл хорошо знакомый мне человек. И знал я его куда лучше, чем он, должно быть, сам того хотел.

– Мне сказали, что вы будете говорить только со мной, – одновременно с любопытством и раздражением сказал Виктор Нечаев, закрывая за собой дверь.