Впрочем, против штрафа командир нанятых Сургановым людей тоже ничего против не имел, хотя и тосковал теперь об упущенных деньгах. Но ничего не поделаешь. Работа должна хорошо оплачиваться только в том случае, если она выполнена качественно. Именно такой подход позволил ему создать для себя и своих людей соответствующую репутацию.

– У меня только один вопрос, – заговорил он. – С Игнатьевым всё ясно. А что делать…

– Для этого я и послал с вами Валира, – раздражённо бросил Сурганов. – Он разберётся с…

– Нет, меня беспокоит не это. С охраной и этим верзилой понятно. Но там будет прислуга. Семья Игнатьева…

– Никаких свидетелей остаться не должно.

Другого ответа он и не ждал.

– Понял, – лаконично ответил командир. – Я позвоню вам к тому моменту, когда мы всё закончим.

– Я буду ждать отчёта.

Закончив разговор, наёмник убрал телефон в подсумок на своём жилете, после чего коснулся закреплённого на воротнике жилета микрофона рации.

– Внимание, готовимся выступать.

– Шеф, что насчёт дополнительных целей?

– Заказчик сказал – всех в землю. Значит, всех в землю.

– Понял…

– Так, внимание, – резко вмешался в канал третий голос. – У нас движение по дороге к имению.

Так, а вот это уже не так хорошо. Они знали, что сейчас в имении примерно два с половиной десятка охранников. Хорошие спецы, но до бывших армейцев им далеко. А вот если сейчас туда приедет усиление, то могут возникнуть проблемы.

– Что там?

– Две машины. Едут к усадьбе. Нужно немного времени, с моего места не видно, сколько там людей.

– Они точно едут в поместье?

– Туда ведёт только эта дорога, так что вариантов не так уж и много. Будут там минут через восемь‑десять или около того. Что нам делать?

Как и всегда, решение было принято быстро и без лишних размышлений.

– Ждите. Посмотрим, кто это, и будем действовать исходя из этого.

– Вас понял.

Отключив связь, лидер отряда повернулся в кресле и посмотрел в заднюю часть минивэна, где сидел их гость. Альфары ему никогда не нравились. Слишком хитрые. Слишком изворотливые и малопонятные. Но, что самое мерзкое, уж больно трудно было их порой убить.

– Мы скоро будем выступать.

Ушастый, хотя называть его так в силу обрезанных ушей было и не совсем правильно, повернул голову в его сторону, молча кивнул и продолжил точить длинный изогнутый нож.

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – сразу же поприветствовал графа один из охранников, открыв перед ним дверь машины.

– Где Елизавета и дети? – сразу же спросил он, выбравшись наружу.

– Они дома, – быстро ответил охранник. – Точнее не скажу.

– Они в порядке?

– Да, конечно, ваше сиятельство. Мы привезли их сюда сразу же, как вы и приказали, и…

– Добрый вечер, ваше сиятельство.

Игнатьев повернул голову и встретился глазами с огромной фигурой Григория, что застыла перед ведущими внутрь дома дверьми.

– С возвращением домой, – улыбнулся здоровяк, и граф кивнул в ответ на приветствие.

– Я провожу графа, – сухо произнёс Григорий и махнул охране. – Поставьте машину в гараж и обслужите её.

– Конечно.

Лицо Давида в этот момент выглядело так, будто он хотел что‑то сказать, но быстро передумал, после чего молча направился внутрь дома. Григорий отошёл в сторону, освобождая проход, и тенью пристроился вслед за своим господином. Игнатьев прошёл внутрь, даже не остановившись для того, чтобы снять пальто.

– Могу ли я узнать причину вашей задержки, ваше сиятельство? – несколько недовольным тоном спросил идущий вслед за графом слуга, чем, судя по выражению лица, вызвал у того лёгкое раздражение.

– Дела, Григорий, – спустя несколько секунд ответил тот, подходя к широкой лестнице, что вела на верхние этажи особняка.

– Вас долго не было. Подобное поведение не безопасно и…

– Я уже сказал тебе, что был занят делами, – отрезал граф, всем своим видом показывая, что не имеет никакого желания продолжать этот разговор. – А теперь, будь добр, оставь меня одного. Мне нужно заняться работой.

Со стороны могло показаться, что этот приказ удивил слугу. По лицу Григория мелькнуло выражение лёгкого недоумения. Впрочем, так же быстро, как появилось, так же быстро оно и исчезло, а на его место пришло привычное флегматичное выражение.

– Конечно, ваше сиятельство, как прикажете, – ответил он и склонил голову в вежливом поклоне. – Не буду вам мешать.

Проводив взглядом так и не ступившего на лестницу слугу, Игнатьев устало вздохнул и направился наверх. Поднявшись, он свернул в коридор и уже через полминуты подходил к своему кабинету. Дойдя до двери, он повернул ручку и вошёл внутрь, сразу же закрыв за собой дверь.

Оказавшись внутри, граф не стал тратить время и сразу же направился в сторону висящей на стене картины. Мало кто смог бы заметить, что она висела немного ниже, чем полагалось для полотен такого размера, и отступала от стены немного больше обычного. Подойдя к ней, граф пробежался пальцами по раме и нащупал установленную за ней кнопку. Спустя несколько мгновений картина плавно и без какого‑либо звука поднялась на направляющих, открыв скрытый за ней сейф с электронной панелью.

Этот электронный замок вполне себе подходил под определение «произведения искусства». Для того чтобы открыть сейф, требовался код замка и скан отпечатка ладони. Сочетание биометрической проверки и длинной цифровой комбинации давало высокую степень надёжности, а любая попытка открыть сейф какими‑либо иными методами либо же неправильно ввести код тут же привела бы к блокировке замков, дабы обезопасить то, что хранилось внутри.

Граф коснулся панели, положил на сканер свою правую руку, а левой принялся вводить длинную цифровую последовательность, состоящую из восемнадцати цифр. Даже если сейф не блокировался после второй неверной попытки ввода, то на то, чтобы подобрать этот код методом перебора, ушло бы лет тридцать, так как количество возможных комбинаций стремилось к квинтиллиону. То есть, если говорить простым языком, вероятность того, что человек, который не знает кода, сможет его подобрать, равнялась нулю.

После того как комбинация была введена, граф услышал мелодичную трель, а огонёк на дверце сейфа сменился с красного на зелёный. Повернув ручку, он открыл дверцу и начал перебирать лежащие внутри предметы. Сейчас его не интересовали стопки наличности, документы в папках и несколько массивных золотых печаток в небольших коробочках. Лежащие в небольшом органайзере флешки он тоже трогать не стал, вместо этого ища…

За его спиной открылась и закрылась дверь.

– Не это ищешь, Давид?

Граф замер на месте, после чего повернул голову и пристально посмотрел на зашедшую в его комнату супругу. Та смотрела на него в ответ, показывая небольшую записную книжку, которую держала в своей руке.

– Виктория? – Игнатьев посмотрел на небольшую записную книжку, которую она держала в своей левой руке.

– Ты, наверное, удивлён, – одними губами улыбнулась стоящая перед ним женщина. – Должно быть, сейчас ты гадаешь, как это я смогла узнать код от твоего драгоценного сейфа, не так ли?

Давид несколько мгновений смотрел ей в глаза, словно пытаясь проникнуть в мысли своей супруги и понять, что именно взбрело ей в голову. Но эти тёмно‑зелёные глаза взирали на него с ледяной жёсткостью, дополняя сжавшиеся в тонкую линию губы.

– Нет, – к её удивлению произнёс граф. – Но я куда сильнее удивился, когда узнал о том, что это именно ты сообщила Сурганову о том, где именно будут наши дети. Не так ли, Виктория?

Услышав эти слова, женщина замерла на месте. Сложно было сказать, что именно ударило по ней сильнее. То, что Давид только что сказал ей это прямо в лицо, или же то, с каким равнодушием он это сделал.

– Значит… значит, ты всё‑таки об этом знаешь, – медленно выговорила она и прикусила губу, будто пытаясь справиться с накатившими на неё эмоциями.