– Что же, продолжайте. Скажите то, за чем пришли, – произнёс граф и сделал приглашающий жест рукой.

– Я готов избавить вас от всех этих проблем, – сказал Тимур, вставая с дивана. – Я позабочусь о том, чтобы любые ниточки, ведущие к вам и Измайлову, исчезли. Позабочусь о том, чтобы концы ушли в воду, так сказать.

– ТИМУР! КАКОГО ЧЁРТА ТЫ НЕСЁШЬ⁈ – рявкнула стоящая у окна женщина, но Шолохов не обратил на неё никакого внимания.

– Более того, я приложу все свои силы и знания для того, чтобы столь опасная ситуация не возникла в будущем, а вы и дальше смогли оставаться вне подозрений на свободе.

– В обмен на… на что?

– В обмен на работу, – сказал Тимур и облизнул губы. – Почётная и крайне плохо оплачиваемая должность защитника государства, которое не может по достоинству оценить мои старания, меня мало волнует. А вот достойное место подле вас, с хорошей зарплатой и перспективами на будущее – куда сильнее.

Подпиравший до этого момента плечом стену Сергей резко выпрямился. Он и до этого выглядел встревоженным словами своего начальника, а сейчас выглядел и вовсе растерянным.

– Тимур, ты что несёшь? Мы не договаривались…

– Пасть закрой, – не повышая голоса, бросил ему Шолохов. – Нас уже всех списали. А я не собираюсь уходить в отстойник, раз меня не ценят…

Евгения шагнула вперёд, а её рука скользнула под куртку, несомненно потянувшись к оружию.

– Ты обещал, что мы собираемся арестовать его! Что будем действовать по закону и…

– Я передумал, – пожал плечами Шолохов.

Тимур резко повернул голову к ней. Его рука скользнула под пиджак одним плавным движением. Он уже видел, что Евгения и остальные потянулись к своим пистолетам, но не придал этому какого‑либо большого значения.

Первый выстрел в просторной гостиной – глухой хлопок. В тот же момент Евгения рухнула на ковёр, не издав ни звука. Она почти успела достать свой пистолет. Двое других подчинённых Шолохова успели выхватить своё оружие. Даже оказались достаточно проворны, чтобы навести пистолеты на Шолохова, но вместо выстрелов их оружие выдало лишь негромкие щелчки.

А вот пистолет в руках Тимура, в отличие от их собственных, работал абсолютно исправно. После ещё двух выстрелов в гостиной повисла абсолютная тишина с запахом горелого пороха в воздухе.

Виктория в ужасе отступила на шаг, закрывая рот руками. Игнатьев не двинулся с места. Всё заняло не более двух секунд. Тимур уже поворачивался к графу, явно намереваясь убрать оружие. Но движение своё закончить так и не смог.

Огромная тёмная туша молнией метнулась через всю комнату, и в тот же миг Шолохов обнаружил себя прижатым за горло к стене.

– Мне избавиться от него, ваше сиятельство? – едва ли не со звериным рычанием поинтересовался Григорий, одной рукой без какого‑либо труда удерживая дёргающего ногами ИСБшника за горло.

Игнатьев ничего не ответил. Казалось, что он в растерянности смотрит на три трупа, столь внезапно образовавшиеся в его гостиной. Почему‑то, именно в этот момент, практически задыхаясь, Тимур вдруг решил, что его убьют только за то, что он испачкал покрытый дорогим паркетом пол гостиной.

– Я… я могу… я сделаю так, что ИСБ никогда вас не потревожит, – хрипло выдавил он из себя. – Я буду… буду работать… работать на в…

Он вдруг захлебнулся хрипом, когда сжимающая горло рука сдавила сильнее.

– Ваше слово, ваше сиятельство, и я прикончу его, – сухо сказал Григорий таким тоном, как если бы интересовался о том, какой сервиз подать к обеду.

Игнатьев молчал с таким видом, словно не знал, что на это ответить. Тимур видел, как взгляд графа остановился на лежащих на полу телах. Левая рука Игнатьева вдруг взметнулась к лицу, а глаза расширились. Несмотря на своё ужасное положение, Тимур решил, что аристократа сейчас стошнит.

– Я думаю, что…

Что именно хотел сказать граф, ни Шолохов, ни кто бы то ни было ещё так и не услышал. Страшный по силе взрыв сотряс здание поместья. Он был такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка, а окна гостиной разлетелись на осколки.

– Ваше сиятельство!

К удивлению для себя самого, Шолохов вдруг обнаружил, что снова может дышать. И уже не висит в воздухе, подвешенный за горло. Вместо этого он мешком лежал на полу – там, где упал, после того как схвативший его громила разжал свою хватку.

Григорий подскочил к сбитому с ног графу и тут же помог ему подняться на ноги. Где‑то совсем рядом кричала женщина.

– Что случилось? – тряся головой, потребовал ответа Игнатьев, на что быстро получил ответ от ворвавшегося внутрь комнаты охранника с оружием в руках.

– На нас напали!

– Отлично, – с удовлетворением в голосе произнёс командир наёмников, глядя на то, как и пункт охраны на въезде в поместье, и небольшой домик, предназначавшийся для отдыха графской стражи, взметнулись в воздух огненными шарами.

Другого исхода после почти одновременного попадания в них ракет из переносных РПГ он и не ожидал. Для небольшого пункта на въезде хватило и обычной, а для домика уже использовали термобарический боеприпас. Эти малышки были весьма дороги, зато гарантировали, что внутри здания не останется абсолютно никого живого. Вон, взрыв оказался настолько мощным, что почти у всего правого крыла имения вышибло окна.

Вновь коснувшись рации, командир группы отдал следующий приказ.

– Начинаем.

Ещё до того как он закончил говорить, взревели моторы. Три тяжёлых внедорожника вырвались из подлеска, проламывая своими тушами невысокий кустарник и безжалостно снося тонкие деревья. Матово‑чёрные, с погашенными огнями, они практически не выделялись на фоне ночного леса, и единственное, что хоть как‑то могло выдать их приближение, – звук ревущих двигателей.

Машины быстро преодолели расстояние до кованой ограды, которая тоже не смогла стать для них существенным препятствием. Водители лишь слегка замедлились, чтобы стоящие на подножках бойцы смогли спрыгнуть на траву и рассредоточиться, а сами направились к дому.

Конечно же, их неожиданный удар не мог избавить от всей охраны. Машины не преодолели и половины пути от ограды до поместья, как по ним открыли огонь. Ночь разорвало громкое и почти беспрерывное стаккато выстрелов. Графская охрана рассчитывала не позволить внедорожникам добраться до здания, но тут же оказалась подавлена огнём от заранее спешившихся наёмников. Несколько защищающих здание людей дёрнулись и упали, когда их сразили пули, а остальные кинулись за любое укрытие, какое только могли найти.

Впрочем, это была не драка в одни ворота. Находясь поодаль от места боя, командир нанятой Сургановым группы раздражённо цокнул языком, когда прямо на его глазах сначала один, а затем второй его боец рухнули на траву, сражённые ответным огнём.

– Давите их! – рявкнул он в рацию. – Не давайте ублюдкам поднять головы!

Машины наконец добрались до своей цели, остановившись прямо у стен поместья. Из них тут же наружу начали выбираться бойцы второй группы и сразу же устремились внутрь здания, закидывая в окна перед собой гранаты…

Совершенно неожиданно для атакующих одна из машин вдруг взорвалась. А в радиоканале зазвучали ругательства.

– У этих говнюков защитные амулеты! – сообщил один из его «сержантов», но лидер и так уже это понял.

Наблюдая в бинокль за происходящим, он заметил, как некоторые из графских охранников стреляли по его людям, стоя чуть ли не в полный рост. Они явно получали ответные попадания, но пули его людей лишь разлетались золотистыми вспышками, не долетая до защитников Игнатьева.

– Подавляйте их осколочными гранатами. Эти штуки не смогут прикрывать их вечно.

Неприятное открытие. Наниматель ничего не сообщал ему о том, что у графской стражи есть защитные артефакты. К счастью, нанятые Сургановым люди умели справляться с такой угрозой. Эти артефакты не способны были держать множество попаданий, быстро расходуя свою энергию. Особенно если эти удары будут в короткий промежуток времени, перегружая защитный амулет. И осколочные гранаты крайне хорошо подходили для этой задачи.