— Если бы ты только знал, — едва слышно пробормотал я, после чего взял свой портфель и направился к двери, но на полпути остановился и снова повернулся к Леониду. — Там ведь все разговоры записываются, да?

— Сейчас? — весьма лениво кивнул тот. — Конечно нет. До официального допроса мы диктофоны не включаем.

Ну и славно. Раз уж вру всем и каждому, то зачем останавливаться, не правда ли?

Открыв дверь, я зашёл в помещение и тепло улыбнулся сидящему за столом мужчине. Звук открывшегося дверного замка подействовал на него не хуже щелчка плетью — так что он едва на стуле не подпрыгнул.

— Добрый день. Прошу прощения, задержался в дороге.

— Ч… что? Кто вы…

— Вы же вызывали адвоката? — уточнил я.

— Да, я…

— Вот и славно, — быстро перебил я его и поставил портфель на стол. — Для начала мне нужно знать, допрашивали ли вас уже?

Вопросы. Резкие и в большом количестве, они всегда сбивают с толку. Вот и этот парень растерянно уставился на меня.

— В смысле…

— В смысле, приходил ли к вам кто-то, — пояснил я, садясь за стол. — Задавали ли вопросы? Может быть, полицейские давили на вас? Угрожали?

— Нет, я… вы…

— Отлично! — снова перебил я его. — Значит, вы действовали по правилам. Никто не имеет права допрашивать вас без вашего защитника. Итак, сейчас вам нужно ответить на самый важный вопрос. Вы виновны?

Стоило мне сказать это, как мужчина тут же сделал резкий вдох.

— Нет! Я никого не убивал! Я…

— Прекрасно, — кивнул я, вновь перебив его. — Держите эту мысль у себя в голове. Главное — запомните: вы не должны врать вашему адвокату. Иначе помочь вам будет гораздо труднее. Возможно, вообще не получится.

Достав из портфеля несколько документов, я посмотрел на них, после чего снова поднял взгляд на сидящего передо мной мужчину.

— Здесь сказано, что на записях с камер у входа в клуб, где всё произошло, вы не участвовали в случившемся…

— Так я и полицейским это сказал! Я вообще ни при чём! Пытался остановить его, но он так напился…

— Спокойнее, — мягко произнёс я. — Вас никто не обвиняет. Это самое главное. Не слушайте полицейских, они просто пытались вас запугать. Небось обещали, что и вас вместе с вашим другом обвинят, так?

— Да! — с жаром закивал тот. — Они сказали…

— Не важно, что они сказали, — спокойным голосом прервал я его. — Главное сейчас подтвердить вашу невиновность. Понимаете? А для этого есть только один способ — сообщить полиции, где может быть ваш друг. Понимаете? Сами же вы невиновны…

Я продолжал говорить. Мягко. Ровно. Дружелюбно. Твёрдым и уверенным голосом.

Обманывать людей не так уж и сложно. Особенно если притворяешься человеком, которого они подсознательно и хотят увидеть. Даже удивительно, насколько был прав в своё время Луи, когда говорил мне: «Запомни, парень, будь тем, кого люди хотят в тебе увидеть, — и тогда они сами будут отвергать любые сомнения в твоей правдоподобности».

Человек — самая уязвимая часть любой системы. Будь оно иначе, разного рода мошенники не процветали бы. Вот и этот бедолага, спустя всего несколько минут, быстро рассказал мне всю печальную историю. И о том, как он не хотел идти в этот дурацкий клуб. И что не хотел пить. А его друг вообще был под кайфом, но он не такой и вообще не причём. Я лишь кивал, чиркая ручкой по листу, на протяжении этого короткого рассказа постоянно повторяя одно и то же: «Конечно, вы невиновны», «Разумеется, это его вина». И «Совсем он вам не друг» — и всё в том же духе.

Люди всегда быстро начинают испытывать расположение к тем, кому они доверяют. Или думают, что должны доверять…

Через восемь минут с того момента, как я вошёл в комнату, я уже записывал адрес квартиры, где должен был скрываться убийца. По словам сидящего передо мной мужчины, там проживала его девушка, с которой они встречались, так что, скорее всего, он будет именно там и…

Дверь за моей спиной открылась.

— Вы кто ещё такой⁈ — резко спросил вошедший мужчина, глядя на меня полным возмущения взглядом.

— Алексей Измайлов, — честно признался я. — Из управления общеуголовных расследований.

— Подождите, — произнёс мужчина, удивлённо заморгав. — Вы же сказали, что вы мой адвокат…

— Не совсем так, — уклончиво ответил я. — Это вы так подумали. Строго говоря, я вам ни разу не сказал, что являюсь вашим адвокатом.

Стоящий в дверях мужчина побледнел. Потом медленно покраснел, явно от ярости. Папка в его руках дрогнула.

— Вы… вы вообще понимаете, что сейчас сделали? — спросил он срывающимся от ярости голосом.

— Говорил с задержанным? — предположил я.

— Это вопиющее, чудовищное нарушение! Вы ввели моего подзащитного в заблуждение…

— Я ни во что его не вводил, — пожал я плечами.

— Если что, то я могу это подтвердить, — раздался из-за плеча голос Леонида. — Его благородие ни разу не сказал, что он является защитником задержанного, и…

— ВЫ ВООБЩЕ ЗАМОЛЧИТЕ! — рявкнул адвокат, резко повернувшись ко мне. — Неважно, представились вы его защитником или нет. Вы ввели моего клиента в заблуждение!

Он шагнул ближе, почти упёрся в меня взглядом.

— Всё, что он сказал до моего появления несущественно, — чуть ли не цедя каждое слово сквозь зубы, прошипел адвокат. — Любое слово. Малейший намёк. Я это зафиксирую и подам жалобу — в прокуратуру, в ваш департамент, куда угодно. Вы превысили полномочия.

— Ну, — развёл я руками. — Значит, подадите жалобу.

Адвокат резко повернулся к задержанному.

— Вы больше ни слова не говорите. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Всё, что было сказано до этого момента, вы отрицаете. Поняли?

Он снова посмотрел на меня, уже спокойно, но с ледяной яростью.

— А вы сейчас выйдете отсюда. И если хоть одна строчка из этого «разговора» появится в материалах дела, то клянусь — я вашу карьеру в пепел превращу!

— Да, это будет ужасно, — не стал я спорить, после чего встал со стула и вышел из кабинета, обратившись к Леониду. — Вы адрес слышали?

— Конечно, — с явным весельем в голосе ответил тот. — Уже передал своим ребятам.

После чего протянул мне руку.

— На тот случай, если больше не увидимся, приятно было с вами познакомиться.

— Это как понимать?

— Так Василий Воробьёв же, — хмыкнул он с таким видом, словно это имя мне что-то должно было сказать. А когда понял, что я не уловил смысла, быстро пояснил, — Известный защитник богатых детишек. Нет? Не слышали?

— Впервые, если честно, — пожал я плечами. — Я в городе недавно.

— Ну, удачи вам тогда, — фыркнул следователь.

Как это ни странно, но назад в управление я возвращался, не особо переживая насчёт случившегося. Если убийцу поймают — хорошо. Если нет, то… ну, что я могу тут сделать? Уж лучше прослыть несколько необычным младшим прокурором из УОР, чем демонстрировать, что я абсолютно ничего не смыслю во всех этих делах. Так что пусть ругают за первое, не за второе.

— Измайлов! Ко мне в кабинет! Живо!

А я ведь даже дойти до своего стола не успел, когда в управление приехал Платонов. Он стоял у двери и сверлил меня гневным взглядом. Разумеется, почувствовав запах крови, почти все в отделе тут же повернулись в мою сторону.

— Скажи мне, Измайлов, — начал Платонов, когда я зашёл к нему и закрыл за собой дверь. — Как ты это объяснишь?

С этими словами он протянул мне лист бумаги. Правда, меня куда больше, чем этот листок, заинтересовал хмурый мужик, что сидел в кресле у стола Платонова. Небритое лицо, коротко подстриженные волосы. Явно видавшее виды коричневое пальто. В пальцах он вертел сигарету и недобро смотрел прямо на меня.

— Ты не на него смотри, — произнёс Платонов, заметив, что протянутый лист явно не привлёк моё внимание. — Ты читай, Измайлов.

Ну, я и прочитал.

— Надо же, быстро он. Даже сорока минут не прошло…

— Ты совсем ума лишился? — рыкнул начальник. — Введение задержанного в заблуждение? Нарушение права на защиту? Недопустимое вмешательство прокурора? Ты забыл, как работать? Или обнаглел настолько, что решил наплевать на правила? Я тебя спрашиваю!