Виктории нужно, чтобы падчерица исчезла со сцены. Как это ни смешно, но Елизавета хорошо понимала, из‑за чего мачеха всё это делала. Ради графского наследия. Оно должно достаться её сыновьям. Других вариантов в этой парадигме даже не существовало. И плевать, что Лиза никогда и не думала претендовать хоть на что‑то. Стоит ей смягчиться или промолчать – и уже завтра Виктория выкинет что‑нибудь новое, как сделала это почти сразу после рождения Лаврентия. Тогда Лизу почти на пять лет отправили учиться подальше от дома. А что предложат в этот раз? Порой Елизавета и вовсе думала о том, что Виктория была бы рада, если бы падчерица вообще исчезла, не нарушая семейную идиллию. А отец…

Отец никогда за неё не заступался.

Даже глаз не отводил, когда вставал на сторону Виктории. Иногда Лиза всерьёз начинала думать о том, что он просто забыл, что у него есть ещё одна дочь.

Все эти мысли преследовали её последние годы, пока агрессия, колкость и образ взбалмошной стервы окончательно не превратились для неё в маску. Не характер – нет. Защиту. Настолько привычную и кажущуюся важной, что порой Лиза считала: без этой маски она и вовсе перестанет для них существовать.

А теперь ещё и это…

Она бросила ещё один короткий взгляд на телефон. Восемь ноль‑ноль.

– Ну и где он? – тихо пробормотала она, покачивая в пальцах бокал с вином.

Понятно, что опаздывает, но почему? Задержался на работе? Скорее всего, так и есть. Отец не раз и не два говорил ей, что Алексей очень ответственный человек. Конечно, это не слишком вязалось с тем, что ей рассказывали в столице, но в последнее время Елизавета уже достаточно часто обманывалась в своих ожиданиях.

Новый взгляд на телефон показал, что время уже пятнадцать минут девятого.

В этот момент терпение Лизы закончилось. Она взяла в руки телефон, нашла номер Измайлова, ткнула в иконку вызова и стала один за другим слушать гудки.

Звонок сбросили.

Лиза с недоумением уставилась на телефон.

– Он что, издевается? – пробормотала она.

Может быть, он всё ещё занят и не может говорить?

Она выждала ещё немного, после чего позвонила ему снова, вновь услышав в трубке гудки.

Звонок опять сбросили.

Третья попытка позвонить и вовсе окончилась провалом – Алексей выключил телефон, о чём ей сообщил безжизненный и холодный компьютерный голос.

– Он что, смеётся надо мной⁈ – рассерженно выдохнула девушка.

Что это? Попытка наказать её за произошедшее? Или какая‑то глупая насмешка? Это он так решил отомстить ей за…

Стоп.

Лиза заставила себя успокоиться. Глубоко вдохнула и выдохнула, после чего положила бесполезный мобильник обратно на стол.

Если происходит что‑то подобное, значит, он не может ответить. Ну логично же. С чего вдруг она решила, что Измайлов таким образом решил ей отомстить? С чего вдруг подумала, будто вообще имеет к этому какое‑то отношение? Вполне возможно, что Алексей всё ещё на работе. Может быть, он не может говорить, потому и сбрасывал звонки.

Глубокий вдох. Выдох.

Лиза откинулась на спинку стула и почти усилием воли заставила себя успокоиться и не спешить. Один раз она уже ошиблась и обожглась. Так зачем повторять подобное? Не лучше ли вместо этого поступить разумно? Она хотела извиниться и поговорить с ним? Хотела. Значит, именно так она и поступит.

Жестом подозвав официанта, она сделала быстрый заказ и попросила упаковать его. Елизавета заберёт его с собой.

– Сюда, ваше благородие, – произнёс водитель, идя следом за мной по коридору.

Похоже, на своё «свидание» я опоздаю однозначно и без вариантов.

Да и если уж по правде, то сейчас меня это беспокоило в последнюю очередь. Уж точно не тогда, когда сотрудник ИСБ дышит прямо в затылок.

– Налево, – сказал он, когда мы подошли к очередному повороту.

Поездка продлилась почти полчаса. Такси, которое им совсем не являлось, завернуло на подземную парковку неизвестного мне здания, где поездка и закончилась. Затем подъём на лифте и короткая проходка по коридорам, которая завершилась ничем не примечательной дверью.

– Ну наконец‑то! – воскликнул сидящий в кресле мужчина, когда я вошёл. – Какого хрена, Измайлов⁈ Почему ты не связался со мной?

Последнее он выкрикнул, чуть ли не ткнув в меня пальцем.

Я огляделся по сторонам. Видимо, раньше тут был какой‑то офис, а теперь помещение больше напоминало то, в котором Романова вела своё дело. Столы завалены бумагами. Несколько ноутбуков, доски с развешанными на них документами. В дальней части комнаты, прямо у окна, стояли массивные пластиковые кейсы. В таких обычно перевозят хрупкие вещи.

Или оружие. Или бог знает что ещё.

– Что молчишь? – резко спросил подошедший ко мне мужчина, глядя на меня так, будто я прямо сейчас должен был от ужаса сквозь землю провалиться. – Ты должен был встретиться с нами в Слюдянке! Почему вместо этого мои ребята должны носиться за тобой по всему долбаному Иркутску⁈

– А что я должен сказать? – спросил я в ответ.

И, судя по всему, поступил не особо правильно, потому что гримаса раздражения на его лице стала только сильнее.

– Не понял. Измайлов, ты берега не попутал, часом? Или что? Решил, что раз я немного ослабил поводок, то можно взбрыкнуть? Так, что ли? Совсем страх потерял? Если так, то ты мне скажи – я тебе быстро напомню, кого тут бояться следует. Или уже запамятовал, что я держу тебя за яйца? Если тебе сказали немедленно связаться со мной, то ты должен сделать это сразу же!

Мысли в голове метались, как шары на бильярдном столе, по которым врезали кием со всей дури. Я уже даже не удивлялся происходящему. Единственный вопрос – что делать? Измайлов работает с ИСБ? Или нет? Видимо, тут что‑то другое. Злобная тирада сама по себе на это намекала.

Зато загадка о том, кто подбросил мне записку на приёме, похоже, решилась сама собой.

– Нет, не забыл, – легко соврал я. – Лучше вместо этого спрошу. Вы совсем мозгов лишились, подбрасывать свои бумажки при таком количестве свидетелей⁈ А если бы кто‑то заметил⁈

– Да никто бы этого не заметил, – раздался другой голос. – Тимур, я же говорил тебе, что он нас специально игнорирует.

Повернув голову, я заметил уже знакомое лицо. Именно этот мужик и подбросил мне записку.

– Это ты так считаешь, – скривился я. – Если я заметил, как ты это сделал, то мог бы и кто‑то другой…

– А ты, значит, у нас охренеть какой большой знаток, да? – тут же окрысился он. – Или совсем…

– ХВАТИТ! – рявкнул тот, кого назвали Тимуром. – Сергей, иди и вызови сюда Женю. Пусть подготовит машину, чтобы увезти его отсюда, когда мы закончим.

Так, ну хоть тут какая‑то ясность. Видимо, грохнуть меня прямо здесь они не собираются, иначе зачем потом беспокоиться о том, чтобы куда‑то меня везти? И то хлеб.

Отдав приказ, ИСБшник повернулся ко мне.

– Почему не сообщил нам о поставке?

– О какой ещё поставке⁈ – искренне удивился я.

– О той, которой твой дорогой будущий тесть едва не лишился, – язвительно ответил Тимур.

– Может быть, потому что я понятия о ней не имел? – предположил я. – Я сам узнал о ней только в тот день, когда на склад наведалась полиция!

– И отсюда у меня возникает вопрос, Измайлов, – мерзковатым, почти елейным тоном произнёс Тимур, – А почему ты узнал об этом так поздно?

– Вот сейчас не понял?

И изображать недоумение мне даже не пришлось.

– Что? – вслед за мной переспросил Тимур. – Измайлов, я не совсем понимаю: ты правда забыл, как обстоят дела? Так, давай я тебе напомню, чтобы борзость твою немного пригладить. Ты работаешь на меня, а я, взамен, не даю хода делу, за которое тебе светит срок. Так устроены наши отношения. Или ты забыл?

Какой ещё срок? Я едва не ляпнул это вслух, но вовремя прикусил язык.

– Спасибо, – вместо этого сказал я. – Я помню.

– Молодец. Только мне от этого ни тепло ни холодно. Почему не сообщил о партии?