Когда на светофоре наконец загорелся зелёный, Громов тронулся с места и поехал дальше, мысленно продолжая проклинать тупоголового начальника дежурной смены, который послал его на вызов.

– Ген, ну а что такого‑то? – удивлялся он. – Ты всё равно сейчас здесь сидишь без дела. Кого мне ещё послать? Демченко? Так он своим делом занят… Что? У тебя своё дело? Да брось ты уже этого погорельца. Я же дважды тебе сказал перестать тратить время на чепуху…

И не только он. Уже несколько человек звонили Громову с настойчивым предложением перестать заниматься горелым трупом, который привезли в Иркутск. Но Геннадий просто не мог отказаться от этого дела. Кто‑то приложил немало усилий для того, чтобы труп невозможно было опознать. Так будто бы этого мало, налицо имелись все признаки того, что это дело пытались замести под ковёр. И если бы не рассказ знакомого патологоанатома, с которым Громов иногда выпивал пиво пятничными вечерами после работы, он никогда бы не узнал про этот странный случай. И теперь Геннадию было крайне любопытно, кто же оказался столь настойчив в своём желании закрыть это дело.

Учитывая, что в нём был замешан этот баронский сосунок Измайлов, ответ у следователя появился почти сразу же. Измайлов ему не понравился с самого первого их разговора, оставив у Громова впечатление крайне скользкого и малоприятного типа.

Зазвонивший телефон отвлёк Геннадия от этих мыслей. Держа руль одной рукой, он достал мобильник и ответил на вызов.

– Да? – ответил он, надеясь на то, что неприязнь от разговора с тупым начальством будет не особо заметна в голосе.

– Ген, ты уже на месте?

– Буду минут через десять.

– Хорошо. Там дежурная группа. Они следят за местом убийства. Мы уже вызвали криминалистов, но они сказали, что опоздают минут на тридцать или сорок. Дождёшься их?

– Дождусь, – лениво отозвался Громов, сворачивая на повороте. – Чего не дождаться?

Ситуация оказалась весьма стандартной. Подразделение следственной криминалистики в Иркутске отличалось от столичного, с которым Громов привык работать за годы службы в Санкт‑Петербурге. И не в лучшую сторону. Там они почти всегда оказывались на месте едва ли не раньше всех, а тут приходилось ждать чуть ли не по часу. Так что опоздание всего на сорок минут можно было назвать благом.

Здесь вообще куда проще относились к своим обязанностям. Проще и расхлябаннее. Но Громова это нисколько не смущало. Всё, чего он хотел – это той самой простоты. Потому и попросил у своего начальства перевод куда подальше полтора года назад. Ему банально хотелось уехать как можно дальше от проклятого Санкт‑Петербурга.

Спустя десять минут он остановился недалеко от промышленного района на севере Иркутска, поставив свой автомобиль рядом с патрульной, припаркованной прямо перед входом в здание.

Одного взгляда ему было достаточно для того, чтобы понять – дело дерьмовое. Не в смысле сложное, а просто дерьмовое. И скучное. Скорее всего, местные бомжи что‑то не поделили. Или поганые наркоманы, которых за последние полгода в Иркутске стало едва ли не в три раза больше. Если раньше заявления о передозах к ним поступали раз в неделю, то сейчас – практически каждый день. И это напрягало.

Вот и тут, должно быть, то же самое.

Выйдя из машины, Громов быстро запер её и побежал ко входу, стараясь добраться до него побыстрее. Только это слабо помогло – дождь лил как из ведра и всё равно залил ему холодных капель за воротник пальто.

– Что, тоже погода не радует? – со смешком спросил стоящий в дверях полицейский, когда Громов заскочил внутрь, стараясь стряхнуть воду с промокших седых волос.

– Да, просто песня, и солнышко светит, – проворчал Геннадий. – Как у вас тут дела?

– Да спокойно, – без какого‑либо воодушевления отозвался полицейский. – Вот, тебя ждали.

– Ясно. Где жмур?

– Второй этаж. Там сейчас мой напарник. Дальше по коридору и наверх. Там по прямой третья дверь налево. Фонарик есть?

– Не. Нет.

– Смотри аккуратнее. Там темень, хоть глаз выколи.

– Ничего, мобильником посвечу.

– Ну, смотри. Если надо, то у меня запасной есть…

Громов молча покачал головой и, не тратя времени на лишние слова, пошёл в указанном направлении. Достал из кармана пачку жвачки, которой заменял сигареты. Сейчас, почти год спустя, тело уже не так болезненно переносило полный отказ от никотина и почти такой же полный отказ от алкоголя, как тогда, когда он только принял решение избавиться от своих зависимостей.

Только вот привычки так быстро не выветриваются. Порой, особенно в ночные смены, курить хотелось адски. Так что Геннадий продолжал носить с собой старую, уже потёртую зажигалку, от которой прикуривал последние годы. Вроде уже и бесполезную, но он всё равно её носил. Как напоминание о данном самому себе обещании завязать с этой дрянью.

Раньше это место представляло из себя небольшой заводской корпус. Может, даже прибыльное местечко было, мысленно отметил про себя следователь. Но теперь всё это в прошлом. Облупившаяся краска на стенах, рыжие пятна ржавчины под старыми трубами. Лампы на потолке и вовсе не горели по причине их отсутствия. Скорее всего, давно уже кто‑то утащил их, и Громов шёл по коридору практически в полной темноте, как и предостерегал встретивший его полицейский. Так что уже спустя десяток метров Геннадию пришлось достать телефон и включить на нём режим фонарика.

Лестница на второй этаж нашлась быстро. Поднимаясь, Громов отметил про себя, что здание явно давно не использовалось по назначению, но и совсем заброшенным его назвать было сложно. Цепкий взгляд подмечал места, где недавно ходили люди. Стёртая пыль на полу. Уложенные на пол разрезанные картонные коробки, приспособленные под лежанку. Судя по всему, предчувствия Геннадия не обманули, и их сегодняшний «клиент» действительно окажется передознувшимся бомжом, который нашёл где‑то закладку и решил сожрать её в одно рыло ради нескольких часов кайфа.

Далеко не первый случай…

Звонок телефона застал его в тот момент, когда Громов уже шёл по коридору второго этажа. Посмотрев на экран, Геннадий увидел, что ему звонят из следственного управления.

Нахмурившись, он ткнул пальцем по зелёной иконке и приложил мобильник к уху.

– Да? – спросил он, готовясь услышать знакомый голос.

– Геннадий Громов? – спросил вместо этого незнакомый женский голос.

– Да, кто это?

– Наконец‑то! Я до вас пытаюсь уже минут сорок дозвониться! У вас что, вообще все входящие с неизвестных номеров заблокированы или…

– Кто это? – перебил дамочку Громов.

– Послушайте, я должна вас предупредить, – начала она, и Геннадий уже хотел было повесить трубку, но последовавшие за этим слова заставили его повременить с этим решением. – Вас хотят убить!

Услышав её, Громов едва не расхохотался. В этом мире слишком многие желали ему смерти за то, что оказались за решёткой. Или по ту сторону адских врат. Тут уж кому как повезло.

Но вот в Иркутске он никому крупному на ногу ещё наступить не успел, что, если спрашивать самого Громова, следователь считал исключительно собственной недоработкой.

Тем не менее к услышанным из телефона словам он решил отнестись серьёзно.

– Кто вы такая?

– Я не могу сказать…

– А кто…

– Я тоже не могу этого сказать, – залепетала она. – Но я точно знаю, что вас хотят убить этой ночью!

Природная подозрительность моментально взяла своё. Оглядевшись по сторонам, Громов приметил проход, ведущий в боковое помещение, и направился туда. Подойдя к ближайшему окну, он попытался протереть мутное стекло рукавом пальто, но это не особо помогло. Тогда Геннадий достал табельный пистолет и просто ударил по стеклу рукоятью, перехватив оружие за ствол. Выглянув в образовавшуюся дыру, он нашёл взглядом свою машину, стоявшую у входа.

Стояла абсолютно одна. Патрульной машины, которая находилась там пять минут назад, уже не было.

Если до этого момента врождённая подозрительность, с которой Геннадий жил последние семь лет, лишь слабо трепыхалась, подавляемая раздражением от ночного вызова, то теперь она уже орала во весь голос, настойчиво требуя от Громова, чтобы он срочно убирался отсюда.