– Как?

Я замолкаю. Чёрт. Я думал об этом, но не успел додумать план в голове до конца.

– Взломать? – предполагаю неуверенно.

– Взломать, – передразнивает меня Луи. – Это не Смоленск, парень. Тут в компьютерные системы лезть – это как в церкви матом ругаться. Через минуту люди в наушниках побегут смотреть, кто у них в технике копается. Тем более ты, балбес без соответствующих навыков. Запомни: взлом – это выход только в том случае, если у тебя есть соответствующий специалист, в котором ты уверен. Запомнил? Молодец. Что ещё?

– Можно отключить питание? Рубильник…

– Чушь, – перебивает Луи. – Питание таких мест идёт через городскую сеть. Так что не выдумывай глупостей. Ты раньше попадёшься, чем до линии доберёшься. А даже если и вскроешь и погасишь свет, то через четыре секунды даже самые ленивые охранники всполошатся. Так ещё и включится аварийное освещение.

Я тяжело вздохнул. Вот всегда он так. Заставляет докапываться до сути, пока мозг не начнёт кипеть.

– Ладно, – неожиданно сказал Луи и похлопал меня по плечу. – Для пятнадцати минут и первого раза ты неплохо справился.

– Правда?

– Нет, конечно. Дерьмово ты справился. Я в твоём возрасте ушёл бы оттуда с парой камней просто ради интереса, а ты тыкался из стороны в сторону, как слепой котёнок, и пытался привлекать к себе как можно меньше внимания… Вот, смотри. Как ты обойдёшь магнитный датчик на двери?

Задумался. Присмотрелся к входной двери магазина через дорогу, напротив которого мы сидели. Между дверью и косяком точно должен быть крошечный зазор. Очень узкий, но этого может хватить…

– Туда можно засунуть леску или пластину, – говорю я. – Чтобы разомкнуть контакты, не открывая дверь?

– Можно, – хмыкнул Луи и, докурив сигарету, бросил окурок в мусорку. – Но там стоит геркон. Это магнит и тонкая пластина. Если ты просто разомкнёшь цепь, сработает сигналка…

– А как тогда…

– А ты слушай вместо того, чтобы перебивать. Если ты используешь второй магнит, чтобы изолировать контрольную пластину, то можешь хоть дверь вынести – система будет молчать. Пока охранник своими глазами не увидит, что двери нет.

Я думал над тем, что услышал, а Луи… а чёрт его знает, о чём он там думает, если честно. Мне всегда сложно было угадать его мысли. Порой на него накатывало – он выходил на веранду дома, где мы с ним жили, садился в кресло и закуривал. Сидел молча и курил, глядя на закат. А иногда – просто на лес, который окружал его участок. Чаще всего это происходило после ужина. В то время, когда я мыл посуду или занимался другими делами по дому. Порой мне вообще казалось, что все эти его уроки служили оправданием для того, чтобы получить себе домой кого‑то, на кого можно было спихнуть бытовые дела.

– Луи, можно вопрос?

– Давай, парень, – сказал он, во второй раз доставая из кармана пачку сигарет.

– Зачем всё это?

– Что?

– Эти уроки и всё остальное. Зачем ты вообще забрал меня из приюта…

– Я же тебе сказал…

– Да, я помню, что ты говорил, – поторопился я прервать его, так как уже десяток раз слышал эту историю. – Ты проиграл спор. Я знаю. Но… ты ведь мог и отказаться.

– Ну, во‑первых, не мог, – фыркнул он и чиркнул зажигалкой. – Карточный долг, парень, – это дело чести…

На это я с трудом удержал себя от того, чтобы не закатить глаза.

– Эту байку я уже слышал.

– Ну так ты старших не перебивай, может быть, ещё что‑то полезное услышишь, – попенял мне Луи.

– А что во‑вторых?

– Что? – не понял Лерант.

– Ты сказал «во‑первых», – напомнил я ему его же собственные слова. – Обычно после такого говорят «во‑вторых».

– Чушь, не говорил я такого.

– Говорил…

– Знаешь, – Луи повернул голову ко мне и с наслаждением затянулся сигаретой, – я тут вспомнил, что давно никто прополкой моего сада не занимался…

– А вообще, мне и «во‑первых» достаточно, – вдруг решил я.

– Здравая мысль. Ладно, пошли. У меня встреча через сорок минут.

– Новая работа? – спросил я, вставая с лавки и быстро догнав Луи по пути к машине.

– Не совсем.

До места, где обсуждают эти самые вещи, мы доехали минут за двадцать. Какой‑то бар. Подходя к нему, я задрал голову и прочитал название – «Ласточка».

– Так, – сказал мне Луи, когда мы зашли внутрь. – Посидишь за стойкой, пока я обсужу дела с владельцем. Понял?

– Да, без проблем. А зачем мы здесь?

– Нужно раздобыть кое‑какую информацию по одному заказчику. От него есть работа, но самому мужику я не доверяю, вот и хочу поспрашивать людей, которые зарабатывают себе на жизнь сбором слухов и баек. Говорят, хозяин бара довольно хорош в том, чтобы добывать её, – улыбнулся Лерант. – Вот и узнаем, так ли это. Да, кстати, если всё ещё голодный, то закажи себе чего‑нибудь. Мне нужен будет час, так что успеешь поесть…

– Я не голоден, – ответил я, думая сейчас совсем не о еде.

И всё‑таки… он сказал «во‑первых».

Я хорошо запомнил эту его оговорку. И нет, я не думаю, что он и правда сказал бы мне то, что было у него на уме. Если честно, то я понятия не имел, что именно мог сказать мне Луи, если уж на то пошло, но…

Однажды, примерно полгода назад, я вскрыл ящик его стола. Даже смешно оказалось, насколько простой замок там стоял. И нет, я сделал это не для того, чтобы что‑то украсть. Никаких корыстных побуждений у меня не было и в помине. Да и не стал бы Луи ничего хранить в ящике, который можно было вскрыть чуть ли не ногтем. Ну ладно, не совсем ногтем. Мне хватило стержня от ручки и булавки, но всё равно это несерьёзно. Да и вскрытие замков за несколько лет превратилось для меня в своеобразную медитацию действием, как однажды назвал это Луи. Чисто механические движения, заученные чуть ли не до полного автоматизма. Руки делают, а голова свободна для мыслей.

Так что на тот замок мне хватило секунд десяти. На тот момент во всём доме уже не осталось ни одного, который я не вскрыл бы. Вот пришла пора тех, что находились в кабинете Луи. Тем более что в тот момент его не было дома.

Внутри не оказалось ничего, кроме пустой записной книжки, пары ручек и лежащей в рамке фотографии, что почти сразу же показалось мне странным. Зачем хранить фотографию в ящике стола? Очень старую фотографию, к слову. Луи на ней был лет на двадцать моложе. Может, на двадцать пять. И, что характерно, он находился там не один. Вместе с Лерантом на фотографии стояла молодая и довольно привлекательная женщина одного с Луи возраста.

И ребёнок. Широко улыбающийся в камеру мальчик лет восьми, сидящий на руках Леранта. С точно такими же, как у него, тёмными волосами, приплюснутым носом и широким лицом.

Дураком я не был, так что с учётом всех сходств довольно быстро смог понять, кто именно изображён на фотографии. Луи никогда не рассказывал о своём прошлом, если только это не касалось моего обучения или его собственных дел, о которых он любил в мельчайших подробностях поведать вечером, сидя на веранде, если позволяла погода, или же у камина зимой. И он уж точно никогда не рассказывал мне о том, что у него была семья и ребёнок.

Тем временем Луи подошёл к стойке и улыбнулся стоящему за ней мужчине.

– Доброго дня. Мне бы с хозяином заведения поговорить, – произнёс Луи. – У меня назначена встреча.

– Зовут как? – спросил мужик, одновременно с этим протирая стакан.

– Лерант.

– Сейчас, – бармен наклонился вбок. – Эй, Мария! Тут к боссу пришли.

Заинтересованный, я тоже обернулся, чтобы посмотреть, к кому он обращался. Как оказалось, за столиком в дальней части зала сидела красивая молодая женщина с густой гривой ярко‑рыжих волос. На вид ей было немного меньше тридцати. Что любопытно, она сидела за столиком с… ребёнком? Парень лет двенадцати или тринадцати устроился на стуле, забравшись на него с ногами, и в данный момент что‑то с усердием писал в тетради, обложившись какими‑то учебниками.

Рыжая кивнула, после чего сказала что‑то мальчику, встала и направилась к нам.