— Да просто хочу рассказать одну занятную историю, из совсем недавних. Строго говоря, она продолжается прямо сейчас, осталось перебросить ещё примерно пару сотен человек… Но давай лучше по порядку.

Он сделал паузу, дождался, пока Василий снова возьмёт чашку и начал:

— История сия проста и могла бы показаться вовсе скучной, да только страшники мои прочли о ней в газете. В земской газете, Вася, обрати внимание, это важная деталь. Итак, в Воронежской губернии, в примерно тридцати верстах от губернского центра, есть некое сельцо. Не простое, и даже не золотое, но просто юридика отличной семьи, боковой ветви мощного и славного рода. Аристократы, маги-учёные, почтенный род, пять веков сплошных заслуг. Да ты их знаешь наверняка, Поповы-Задонские. И вот, представь себе, эти самые из боковой ветви решили для очередного своего эсперимента взять, да и демона вызвать.

Бледный, как узник Соловецкого монастыря, Василий чуть не поперхнулся кофе.

— Демона? Они ж физики!

— Ну, не в буквальном смысле, конечно. — Фёдор Иоаннович чуть улыбнулся. — Физики-шмизики… Ну, например, физики твои могли попробовать вызвать авалонского демона Максвелла, читал я некогда о нём, на редкость пакостливая скотина. Хотя, кто их разберёт, неважно, но суть в том, что они явно взялись за то, чего до конца не понимали. Полезли туда, куда не следовало бы, не просчитав риски. И знаешь, что произошло?

— Ну?..

— А ничего особенного. Просто демон — или кто там был — пришёл. Он, в общем-то, скорее всего, туда не рвался. Но раз зовут так настойчиво, почему бы и нет? И первым делом он извёл всех Поповых-Задонских. Шесть трупов в собственном доме. Глава клана, жена, дети, родственники. И ведь как повернул-то, подлец: все шестеро выглядят ровно так, как будто некий мощный менталист взорвал им мозг, представляешь?

Василий молчал, пальцы чуть подрагивали на ручке чашки.

— А потом, — продолжил Фёдор Иоаннович всё тем же ровным, почти ленивым голосом, — этот самый демон вышел на улицу да глянул на село. И оставил после себя несколько сотен ни в чём не повинных человек, которые теперь даже не помнят, кто они такие. Ни имён, ни родственников, ни прошлого. Только инстинкты. Стоят посреди улицы и спрашивают: «А зачем?» Как тебе такое?

— Это… — Василий Иоаннович сглотнул. — И что с ними стало?

— Да ничего особенного, — картинно махнул рукой Фёдор. — Налетели чёрными воронами опричники злые в силах тяжких, похватали обеспамятевших, да и уволокли к себе в опричнину, в Сибирь лютую, на режимный объект Томск-144. И теперь, почитай, вся кафедра прикладной менталистики нашей благословенной академии наук с ними будет долгонько работать, сочинять им долгую счастливую жизнь.

— Но они же прочтут!..

— Да, прочтут, что вырвался злобный демон и нанёс беднягам сокрушительное несчастье, но тут добрый гросс-профессор со смешной фамилией Поликлиников приподнялся из последних сил и дочистил их всех до донышка, сняв хотя бы ужасы демонической травмы. Тела Задонских кремированы вместе с усадьбой, пять с лишним тонн пепла, как мне недавно доложили, развеяны над водами реки Дон, так что все некроманты нашего богохранимого Отечества задолбятся в край устраивать посткремационную реконструкцию с последующим допросом, а Ромодановских я лично попрошу даже не думать, чтобы это сделать. Мало ли, вдруг смогут… Эпично, правда?

— Это всё как-то… Как-то ужасно.

— Ужасно, — согласился Фёдор. — И ещё как! Но демона того гадского мы таки изловим, особенно, если будет плохо себя вести. Изловим, в баночку посадим и папе на именины подарим от всего дружного коллектива российских страшников. Потому что будь ты хоть трижды демон, а такое уже — перебор. Я сам ни в каком месте не святой, — покосился младший Грозный на бурые пятнышки на халате, — но вот так — очень нельзя, Вася. Передай это, пожалуйста, тому неуловимому авалонскому демону из официальной версии, договорились?

— Официальной версии?..

— Да. Вася, я не собираюсь устраивать разбирательство, — продолжил Фёдор Иоаннович уже мягче. — Ты брат мне, да ещё и старший. Но просто хочу, чтобы ты понял одну простую вещь. Если ты зачем-то начинаешь играть в такие игры — ладно, все мы из такого же теста, но, чёрт возьми, играй же ты аккуратно! Делай так, чтобы у тебя не оставалось хвостов. Потому что в следующий раз, когда какой-нибудь мой сотрудник найдёт след, ведущий наверх, я не буду приходить и разговаривать с тобой по-семейному. И проворачивать внутри страны масштабное перемещение к счастью, заметь, крепостного населения, не земского, я тоже не стану. Вообще ничего делать не буду, сяду на берегу реки в ожидании, не проплывёт ли там что-нибудь интересное. Но рано или поздно об этом узнает отец — а он узнает, потому что отгадай с трёх раз, кто самый крутой менталюга в наших твердянских краях — и тогда тебя не спасёт ни твоё происхождение, ни твои рубашки, ни твои амбиции. Понял?

— Понял, — выдавил Василий.

— Хорошо. — Фёдор Иоаннович встал. — Тогда я пойду. У меня ещё дела, халатные, как водится.

Не дойдя до двери, обернулся.

— Ну его в пень, Вася, не играй в эти игры. Отец дознается — хана. Мне за меньшее так прилетело, что по сей день в себя не приду.

— А тебе-то за что, правильный ты наш?

— Да, в общем-то, почти за то же самое, — с тяжелым вздохом признался Фёдор. — Просто немного с другой стороны.

И вышел.

Денёк, конечно, выдался очень даже ничего себе. Вся эта масштабная человеческая трагедия нешуточно давила на психику. Полностью разрушена стёрты из жизни сотни людей — при том, что все они, вроде бы, живы. И у многих, наверное. Есть родственники где-то ещё… Когда мы покидали Семилуки, по опричным каналам пришла официальная версия: поповы для эксперимента вызвали демона, который в Семилуках и порезвился. Скользким местом оставалась заметка в газете, которая и привела нас изначально в это село, но со всей прессой губернии и окрестностей уже работали опричные специалисты, включая нашего штатного менталиста со скромной фамилией Рюрикович. Среагировали быстро, и, я уверен, людям помогут. Трагедия в том, что они не будут прежними — их просто придумают заново… В свете всего этого идея посидеть с тестем за рюмкой-другой выглядела всё более и более привлекательной.

Мы подъехали к дому, и как-то мне там сразу не понравилось.

У подъезда две милицейские машины с включенными мигалками, ещё одна — чуть поодаль. Вход в дом перекрыт жёлтой лентой, у дверей — двое суровых милиционеров в форме с автоматами Татаринова, и ещё несколько сновали туда-сюда с планшетами. А на асфальте, прямо у крыльца, лежало несколько тел, накрытых серыми покрывалами. Я насчитал четыре трупа, но, может, где-нибудь есть ещё.

— Тысяча надгробий, — выдохнул я, останавливаясь.

— Да уж, — только и нашёл, что сказать Константин Аркадьевич.

Он вышел из машины, поправил очки и посмотрел на сцену со спокойным, чуть отстранённым выражением.

— Как интересно, — добавил он.

Мы подошли к милиционерам. Я предъявил служебный значок.

— Государева опричная Учёная стража. Что здесь произошло?

Милиционер, молодой парень с усталыми глазами, посмотрел на значок, потом на меня, потом на тела.

— Происшествие, — ответил он уклончиво. — Ведётся разбирательство.

— Какое происшествие?

— Массовая драка, применение магии, четверо погибших. Один задержанный. — Можно пройти?

— Не положено.

— Помимо прочего, мы здесь ещё и живём, — сообщил я доверительно. — В десятой квартире.

— Вот из вашей-то как раз квартиры убвец и оказался, — хмыкнул милиционер и посмотрел на нас нехорошо. — Но ничего, взяли мы его. Так что, господа хорошие, далеко не уходите: у милиции наверняка к вам появятся вопросы.

— Да нам как раз домой бы надо, — ответил я. — То есть как раз туда, куда вы не пускаете.

— И не пущу, не положено.

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но Кудашев тронул меня за руку.