— Ян Петр. — Я резко перевел на шляхтича взгляд. — А чтобы сделал ты?

Он опешил, явно не ждал такого прямого вопроса.

— Я… — Он неспешно поднялся. — Я, московский господарь, я не враг своему королю. Я…

— Ты бы начал переговоры?

— Думаю, полагаю да. Время же у нас есть, как говорит… Ясновельможный боярин, князь Трубецкой. — Сапега кивнул в сторону моего полковника в знак уважения. — Я бы писал письма. Предложил бы… Предложил бы какой-то компромисс. Возможно, выкуп за Смоленск, возможно мир на выгодных условиях или… Или, например участие в противостоянии с нашим северным соседом.

Судя по недовольным лицам моих полковников, эта логика действия им совершенно не нравилась. Я осмотрел их, поднялся, навис над столом, выдержал паузу, собирая все внимание на себя.

— Собратья, полковники, я принял решение вызвать Сигизмунда Вазу. Короля Речи Посполитой и прочая и прочая, на поединок!

В маленьком душном приемном покое повисла тишина.

Они смотрели на меня с удивлением. В глазах некоторых я даже видел полнейшее потрясение от ситуации. Заруцкий, не скрывая своего простого происхождения, даже что-то проворчал себе под нос бранное и веселое.

Один Сапега мотнул головой. Я же с ним это обсуждал.

— Господарь…– Протянул Трубецкой.

— Да, я знаю, он не согласится. Но… Но! — Я улыбнулся, смотря ему в глаза. — Переписка даст нам некоторое время. Твой план мне по душе. Займемся очисткой русской земли. Я возглавлю передовой отряд моих легких гусар. Полтысячи пойдет со мной к Днепру. И ты. — Я уставился на доселе молчавшего Ивана Чершенского. — Думаю твоя легкая кавалерия отлично справится с задачей взятия и удержания переправы. Маневренная война, построение острожков на нашем берегу, думаю твои парни с этим отлично справятся.

— Господарь. — Подал он голос. — Может лучше использовать французов. Они более опытны и хорошо знают маневр. Уверен, переправу удерживают значимые силы.

— Толково. Но я думаю, что французов лучше использовать для зачистки территории.

— Обдумаю.

Казалось бы, почему так, а не иначе? А все потому, что я не хотел, чтобы зарвавшихся панов били мои люди. Именно сейчас, на подступах к Смоленску, нужно было достичь некоего компромисса. Не жестко перерезать всех находящихся на нашей территории ляхов, а частично пострелять, частью выдворить. Люди Чершенского отлично бы справились с первой задачей, ловили, убивали, гнали. Французы, уверен, смогут и пленных взять и выменять кого-то за деньги в лагерь под Смоленском. А мне как раз нужна такая ротация и какая-никакая передача сведений.

Мне надо вселить непонимание, хаос и некую даже панику в ряды противника. Нелогичные, с военной точки зрения действия, а также доведение до противника наших планов вкупе с вызовом на дуэль, введет его в настоящий стресс.

Так я рассуждал.

Изначально я хотел ударить быстро и решительно. Вылететь из тумана войны, как чертик из табакерки. Но, чем больше раздумывал, тем меньше мне нравился этот план и его место занимал еще более лихой и безумный. Но действенный.

Почему налет не сработает?

Ряд факторов. Переправа через Днепр. Даже если сейчас вестовые отлавливались нашими партизанами, то форсирование реки ну никак не могло оставаться незамеченным. А от Днепра до Смоленска день быстрого перехода. Выйдем мы к ночи и что дальше? Второй момент — наша скорость. Мы не на бронемашинах, мы на лошадях. Быстрый переход и они устанут. А нам будет противостоять сильная, сплоченная армия Речи Посполитой. Третий — укрепления. Да, шляхта не любит и особо не умеет копать. Но, судя по тому, что об осаде Смоленска мне рассказали Сапега и Заруцкий, люди которые были там, все не так хорошо, как хотелось бы. Жигмонт не идиот. Он отгородился, прикрылся валами. Его войско разнесено вокруг города, стоит несколькими лагерями так, чтобы ни из города, ни туда попасть было бы весьма сложно. Практически невозможно.

Если бы я ставил задачу резкой атаки и прорыва в Смоленск — это, думаю, можно было организовать. Но не факт, что ситуацию бы это сильно изменило.

Нам нужно снять осаду с города. И не просто отбросить шляхту за старую границу. Нам надо привести ее в такое состояние, чтобы на ближайшие лет десять они даже не думали лезть к нам. Смута. Они породили ее у нас, прислав Лжедмитрия. Мы ответим той же монетой. Почему нет?

Я вышел из своих раздумий.

— Собратья, наемники, в целом кто чем будет заниматься, понятно. Думаю, пока мы ждем пехоту, мы сможем сделать все, что от нас требуется. Все нужное. — Улыбнулся. — А пока, пока нужно отдохнуть и утром отправить гонца к Сигизмунду.

— Господарь московский. — Сапега вновь поднялся. — Я говорил с тобой не раз. Я должен повторить. Я уверен, что Сигизмунд, мой король, не согласится на поединок. — Он пожал плечами. — Короли не бьются на дуэлях, хотя они и называют себя рыцарями.

— Ян Петр. А ты постарайся сделать так, чтобы он захотел это сделать. — Уставился на него с улыбкой.

— Я? — Не понимая о чем идет речь, нахмурил брови шляхтич.

— Ты повезешь ему письмо.

— А… — Голос его сбился, он прочистил горло и проговорил непонимающе. — А как же мой полк?

— Завтра утром, я думаю это самое лучшее время, ты со своим полком поедешь к своему королю.

— Но…– Глаза Сапеги расширились.

— Мы заплатили тебе, как наемнику. — Я буравил его взглядом. — В чем проблема?

Он непонимающе смотрел на меня.

— Ян Петр. Я подготовлю твоему королю письмо с вызовом. Ты передашь его. Сообщишь обо всем, что видел здесь, что слышал.

— Господарь… — Зло процедил сквозь зубы грузно поднимаясь Воротынский. — При всем уважении, господарь, это безумие.

— Иван Михайлович. — Ответил я холодно. — Мы не застряли под Вязьмой и здесь под Дорогобужем. Мы не потеряли, считай, ни одного человека убитым или раненым, пройдя по захваченной территории сколько верст? Двести?

Тут я, конечно, кривил душой. Все же в передовых моих отрядах дальней разведки и прикрытия были потери. Нам приходилось сталкиваться с отрядами фуражиров, разбойников и вестовых. Но, справедливости ради, эти потери были единичны. А если бы мы штурмовали Вязьму и Дорогобуж, то легко и просто нам бы это не далось.

Нижегородец стоял тяжело, буравил меня взглядом.

— Пан Сапега не раз сказал мне, что не будет воевать против своего короля. Можем ли мы быть уверенными, что он, в случае если что-то пойдет не так во время боя за Смоленск, не ударит нам в спину.

— Но мы отпускаем его! — Взревел нижегородец. — Это… Это…

— Это очень хитрый ход. — Холодно проговорил сам Сапега. — Ты же понимаешь, господарь. Я буду говорить и с королем, и со шляхтой, и со своим дядькой, и со всеми прочими.

— Да. — Улыбнулся я ему. — Я очень на это надеюсь.

— Ты думаешь, что отказ от дуэли так сильно уронит авторитет Сигизмунда? — Он спросил напрямую, не теряясь.

— Поглядим.

— Нет… — Мотнул он головой. — Нет. Но, ты хитер.

— Готовь своих людей. А я пока поговорю со своими. — Ответил я ему. — Помни, Ян, о чем мы с тобой говорили. За серебром придешь утром.

Он кивнул, повернулся и вышел.

На меня смотрели с непониманием, злостью, и только Заруцкий, который помогал мне отправить к толковым казакам в их лагерь вестовых, вроде бы, начинал понимать к чему все идет. Лицо его искривилось, брови сошлись на переносице. Казак думал, косился на меня и лицо его становилось все более и более озабоченным.

— Господарь. — Грозно проговорил Трубецкой. — Сапегу нельзя отпускать. Это же… Это же целая тысяча конницы. Он знает сколько нас. Знает кто здесь стоит. Уверен, его люди разузнали, сколько у нас пехоты…

Я осмотрел их всех, хмыкнул.

— Поясню кратко. — Начал холодно и неспешно. — Благодаря договору с Сапегой, мы прошли довольно много.

— Убьем их всех. — Процедил Воротынский тихо. — Убьем, как сделал Ляпунов.

— Нет. — Отрезал я. — Это разные ситуации и у них будет разный итог. — Повторил, буравя взглядом того, кто осмелился перебить меня. — Поясню кратко.