Точно. Бился, получил удар в голову, слетел с коня. Ну и мои его потом помяли. Отсюда все эти травмы.

А может… Я всмотрелся в него, может он один из тех, кто выжил в битве, добрался до Вязьмы, а как узнал, что Сапега переходит ко мне под крыло, решил продолжать свой бег?

— Кто ты? — Смотрел я на него пристально.

Парень вскинул голову, уставился на меня зло, ощерился. Взгляд не безусого юнца, а человека, бывавшего в деле. М-да. Мои прилично его помяли, пара передних зубов отсутствовала, и там, на их месте, запеклась кровь. Сразу как-то не приметил я разбитую верхнюю губу.

— Не говорить по-москальски. — Мотнул он головой. — Не понимать.

Упертый.

— А мои… — Я усмехнулся, продолжал изучать пленного. — Доложили, что смогли тебя допросить.

В ответ послышалась шипящая брань, что-то неразборчивое. Разбитое лицо не добавляло его речи чистоты произношения.

— Если не хочешь говорить, мы просто тебя повесим, как дезертира. — Покачал я головой. — Сапега, ты же слышал, сам побил тех, кто не хотел идти с ним. Выстрелы слышал? Или удар по голове оглушил тебя?

Парень дернулся. Он все слышал и все понимал. Скорее всего не верил в такое предательство. А я все больше склонялся к тому, что этот человек весьма интересен. Виделось в нем некоторое и моральное и физическое истощение. Держался человек на грани. Некий стержень, хоть и надломленный, но все же оставался в нем. А ведь, и я к этому все больше и больше склонялся, он везунчик и выжил в той бойне.

— Я могу отдать тебя гетману, чтобы он решил, что с тобой делать. Если ты расскажешь мне то, что мне нужно.

Он продолжал зло смотреть на меня.

— Ты верен своему королю. И я ценю это. Верность, это хорошо. — Зашел я с иной стороны. — Но твой король нарушил договор. Он, а не вся Речь Посполитая, воюет с нами. Скажи, за кого ты? За короля? За Речь Посполитую?

— Я против вас! — Выкрикнул он громко. — Убийцы! Не важно за кого! Вы! Вы! Вы как чума! Нет чести, нет благородства. — Парня понесло. Накопленная злость, ярость выплеснулись наружу. На глазах наворачивались слезы. Голос дрожал, и он выплевывал слова все сильнее распаляясь. — Вы несете только боль и смерть! А царь ваш, этот… Воевода! Он сущий дьявол! Он колдун! Ведовское отродье! Ведьмак! — На этом слове он захлебнулся, откашлялся, продолжил. — Вы! Вы! Убили всех! Я видел! Я был там! И господь сберег меня! Вы орда! Воистину! — Он взвыл, я видел, что сучит руками, пытается освободиться, но скорее всего не для того, чтобы напасть, а креститься. Миг, и парень начал шевелить губами, молиться.

Много ли среди вас, шляхтичей, таких? Ох, Ляпунов. Сделал ты для нас важное и сильное дело. Память твоя навеки в наших сердцах, но… Породило твое деяние вот таких вот одиозных фанатиков, которые не убоялись и не убоятся. Будут вредить и, во чтобы то ни стало, злость свою вымещать. Кто-то втихую, а кто-то вот так, фанатично.

Жаль парня. Но, один раз спасшись из бойни, он продолжал ходить по краю. Казалось, сама смерть сейчас смотрит на нас из мрака раскинувшегося дальше от обочины густого леса. Стоит, ждет, точит свою косу.

Он уже мертвец.

— Фанатичная вера. — Процедил я после кратких раздумий. — Пан, не знаю, как тебя звать. Но скажу тебе одно. Злость порождает только злость. Смерть порождает смерть. А месть, порождает месть. Вижу, ты был там и выжил, так?

Он зло смотрел на меня, кивнул.

— И как ты воспользовался этим даром судьбы?

— Я верен своему королю!

— Это достойно. — Кивнул ему, пожал плечами. — Вера, это достойно, но ты так ничего и не понял. Вы здесь враги. Это вы пришли на мою землю. И вы убивали моих собратьев. На моей земле жгли деревни. На моих полях топтали посевы. Разве нет? Разве не так? А, шляхтич? Не вы ли орда? Пришедшая поглумиться на горе нашем? Воспользовавшись нашей слабостью? Или… — Я зло ухмыльнулся. — Войску христовому можно все, и я чего-то не понимаю?

— Это другое! — Взревел он. — Это священная война! Против вас! Это! Это! Крестовый поход. Аве Мария!

— Деус вульт. — Ответил я спокойно девизом на девиз. Само как-то вырвалось.

Мальчишка уставился на меня, глаза его расширились от удивления, заморгал. Богдан, стоящий рядом, хохотнул, а Пантелей крякнул. Они-то давно привыкли к тому, что я знаю и французский, и латынь и с иезуитами нахожу общий язык, когда надо.

— Чего? Думаешь я не знаю латынь? — Рассмеялся я. — Как там говорил Цезарь? От которого вы ведете свой род. Пришел, увидел, победил? Пока что первое и второе у вас получается отлично. Пришли, увидели, нагадили так, что нам разгребать несколько лет. А с последним у вас не очень выходит, верно?

Он молчал, опустил глаза.

— В общем так, парень. Ты дезертир. Ты летел к своему королю, так?

Мальчишка нехотя кивнул.

— Чтобы ты сказал бы ему?

Он вновь воззрился на меня.

— Сказал бы, чтобы готовился биться с тобой, чтобы собирал всю Речь Посполитую. Всех на бой поднимал.

— А сказал бы, что пан Жолкевский и все его славные рыцари мертвы? — Я невесело усмехнулся. — Ты же был там. Ты выжил. Возможно… — Я схватил его за подбородок. — Ты единственный, кто остался жить. И ты так бездарно… — Хотелось выругаться, но я сдержался, отпустил его. — Ты не воспользовался этим шансом. Жить.

— Храни господь Речь Посполитую и всех ее воинов!

— Ладно. — Бросил я. — Веревка не то, чего ты достоин. Глупец, но все же рыцарь. Пойдем в лес. Богдан. — Я кивнул своему казаку. — Дай ему саблю.

— Господарь… — Тот замер с непонимающей миной.

Ну а что мне делать с этим парнем? Отпустить — он мой враг, он фанатик. Отдать Сапеге, так он сам его прикончит. Мальчишка слишком ретивый, слишком самонадеянный. Повесить? Все же он рыцарь и то, что он хотел доставить сведения королю, дело чести.

— Ты… Ты… — Из раздумий меня вырвало дикое, безумное пыхтение связанного шляхтича. — Ты…

— Да, это я. Тот самый, кого ты назвал ведьмаком, дьяволом и вот все это.

— Я вызываю тебя! Вызываю! — Взревел он. — Господь направит мою руку и я поражу тебя, как святой Георгий сразил змея.

— Дай ему саблю, Богдан. — Произнес я спокойно. — И развяжи.

Поначалу я думал отойти в лес, чтобы идущие мимо колонны моего воинства не видели всего этого действа. Зачем? Но тратить время было глупо.

Лучшая стратегическая ЛитРПГ по версии читателей. https://author.today/reader/16591/100353 . Попав в мир Земель Меча и Магии, бывший военный применяет не магию, а реальные тактические наработки: спланированные сражения, логистику и психологию. Результат — армия, которая не знает поражений, и города, цветущие на пустом месте. Хотите увидеть, как строится империя с нуля? Добро пожаловать в книгу, где тактика решает всё.

Парня развязали нехотя.

Богдан ворчал, но все же вытащил свою саблю, замер.

Шляхтич поднялся, потер кисти рук, сморщился. Попытался расправить плечи, но застонал. Он прошел через многое и жизни в его теле оставалось не так много. Боль мешала, давила, не давала действовать в полной мере. Слишком избит, измучен, истерзан. Ран серьезных нет, но множество незначительных привели к тому, что он весь выглядел болезненным и изможденным. Легкий противник. Дело пойдет быстро.

Казак подошел, с пренебрежением передал оружие.

Шляхтич взвесил, кивнул, словно говорил сам себе — сойдет. Аккуратно крутанул в руке, распробовал баланс. Видно было, что кое-что в фехтовании он смыслит. Точно гусар. Элита. Молодой только, горячий, везучий, но… Глупость и юношеский максимализм порой даже такое невероятное везение сводят на нет.

— Как тебя звать? — Задал я вопрос. Стал против него, изготовился к бою.

— Я Кшиштоф Бонар, гусар Черной хоругви Александра Зборовского, рыцарь из славного польского города Олькуша. — Он гордо вскинул голову, встал в позицию. — Я вызываю тебя на бой, проклятый ведьмак!