Нет!

Не бывать такому! Игорь должен умереть!

Подъезжая к городу в сопровождении охранения из казаков и французов, иезуит смотрел по сторонам. Крепость укреплялась. Лагерь был поставлен весьма толково, разделен на разные части. И, что пугало его все сильнее и сильнее, он не видел признаков варварского безумия, разгула, бардака, свойственного, чего уж там, даже шляхте, которая стояла под Смоленском давно. Он видел великую, дисциплинированную силу. Казалось каждый человек в этом войске, в этой машине, знает свое место. Диво! Они даже тренировались. Пикинер! Не имея никакой защиты, в простых суконных кафтанах, ходили строем, отрабатывали перестроения, построения, удары, уколы, отход. Били барабаны.

Иоганн был опытным воином, много времени провел в войсках разных стран. Он видел, что этим людям еще далеко до наемников Европы. Они ошибаются, медлят, сбиваются с ритма. Но… Иисус Мария! Они учатся! Если у них будет несколько лет… Эту армию будет очень и очень сложно остановить.

Он тяжело вздохнул, мотнул головой. Повел коня дальше, в посад Дорогобужа вместе со всем посольством.

Мысли в его голове становились все темнее и темнее.

Как же так? Всего несколько месяцев назад, да что там! Недель! Ему казалось, что с этим огромным неповоротливым чудовищем — Московией, покончено. Еще немного и Речи Посполитой достанется Смоленск, а установленный на троне лояльный человек развалит царство на княжества, и тогда им, европейцам, католикам, будет просто навязать нужные им торговые условия. Московиты за копейки будут покупать у них безделушки, а они станут вывозить столь нужный лес, зерно, пеньку.

А может и платить безделушками не надо. Поставить нужных людей и все это потечет бесплатно. И никто не сможет уже повернуть все вспять.

А здесь!

Иезуит смотрел и не верил своим глазам. Огромное войско, появившееся из ниоткуда, нависло над Сигизмундом и грозит уничтожить все. Все! К чему они так долго шли!

Их разместили в нескольких, стоящих рядом, домах. Выделили охрану. На гонористый вопрос Дорогостайского о том, зачем им конвой,встретивший их человек заявил:

— Это для вашей безопасности. Шляхту у нас тут не любят.

Этот человек, не Игорь, а какой-то иной воевода. Вроде как второе лицо в войске. Пугало то, что он был совершенно не знаком, и когда маршалок литовский попытался понять кто он, какого рода, боярин или князь, ответ был простой:

— Я воевода. Имя мое Тренко Чернов. И здесь поставлен господарем Игорем. А прочего вам, ясновельможные паны, знать не нужно.

Стерпев обиду, Дорогостайский продолжал расспросы. Все это происходило в момент их заселения в небольшую, выделенную слободку. Пять домов, стоящих вблизи друг к другу, имеющих общий двор и в целом могущих обеспечить им какое-то обособленное пребывание в этом воинском лагере.

— Мы прибыли к господарю Игорю Васильевичу! — Маршалок вскинул подбородок. — Мы требуем, чтобы он нас принял.

— Господарь в войсках. Объезжает Смоленщину. Как вернется, он сразу вас примет. Уверен в этом. — На лице этого воеводы не было совершенно никаких эмоций, казалось, говорил он не с человеком, не с шляхтичем, а с бревном, которое задавало слишком много вопросов.

— Может быть нам будет дозволено говорить с кем-то из… — Дорогостайский цедил слова. Было видно, что ситуация его не просто злит, а прямо выбивает из колеи. — С кем-то из бояр, князей?

— Это можно устроить. — Кивнул воевода. — Князья Трубецкой, Воротынский, Репнин, Голицын в войске. Я отправлю им вестовых. Если они соизволят посетить вас, то препятствовать не буду.

— Препятствовать. — Глаза Дорогостайского налились кровью. — Князьям? Этим людям? Да…

— Не ярись, шляхтич. — Тренко прищурился. — У нас в войске не по роду и не по месту стоят, а по делам. Сказано, ждите. Значит ждите. — Он замолчал, потом криво улыбнулся, добавил. — Что, король ваш Жигмонт биться с господарем струсил?

Дорогостайский уставился на него, клокотала ярость внутри этого человека. Но ничего не сказал. Все же он был опытным переговорщиком и на такие провокации не купился.

— Рекомендую слободки не покидать. Если будет какая надобность, отправляйте вестовых ко мне. — Вновь холодно произнес воевода. — Для вашей безопасности.

Развернулся и без какого-либо поклона отошел, раздал приказы. Охранять их была оставлена целая сотня. И, судя по настроению, люди очень не хотели этим заниматься. Но роптать никто не смел. На шляхту смотрели с недовольством, злостью и даже толикой презрения.

Иезуит мотнул головой. То, что при нем и при всем посольстве так обращались с Дорогостайским его, с одной стороны, злило. А с иной,этому маршалку стоило сбить спесь. Только сбивать ее должны были поляки и рыцари, а не эти варвары.

Ноу них тут творится что-то очень и очень странное.

Иоганн Грубер обменялся многозначительными взглядами с Тенью, который занимался их лошадьми. Тот неприметно кивнул. Он все понимал и сам знал, что делать. Приказы были выданы заранее. Охота началась. Как только Игорь окажется в лагере и выдастся подходящий случай… С ним точно что-то случится.

Вечер мы встретили на берегу Днепра. Местность выбрана была не особо болотистая, хотя здесь весь лес был сырым, еловым. Под ногами и копытами часто чавкало. Но все же кое как получилось разместиться так, чтобы последнюю ночь провести не в холоде и полной сырости.

Расставили дозоры и решили палить костры.

Иван Зубов сказал, что до реки Устром верст десять осталось. А за ней уже должны быть наши передовые части, переправа.

Утром, как только рассветет, туда отправится разъезд на самых быстрых, выносливых скакунах. Узнает все ли хорошо и держим ли мы переправу. Вдруг Тренко отошел или воинство Речи Посполитой решило что-то сотворить. В диком безумии, к примеру, прорваться, ударить на Дорогобуж.

Сомнительно, конечно, но кто знает этих ясновельможных.

Если ситуация будет развиваться именно так, то придется нам делиться на малые группы и пробираться через леса к Вязьме. Но короля. Конечно же, мы не бросим. Не оставим. С собой поведем. Все ради него затевалось, и даже если каким-то немыслимым мне образом воинство Речи Посполитой выбило Тренко из Дорогобужа, вряд ли оно в силах идти дальше.

Но это был запасной план. Надежды на то, что ничего не изменилось, теплились в моем сердце.

Раз мы встали на отдых, то времени у меня появилось несколько больше. А значит, можно и с его величеством пообщаться. Интересно даже. За свою жизнь, прошлую, я в живую видел несколько «ясновельможных» господ. Нескольких представителей европейской аристократии. Не то чтобы принцев и принцесс, а что-то навроде потомков знатных родов. Ну и диктаторов, императоров банановых республик, которых частью поддерживала моя страна, а частью наоборот. Но там — то колорит другой. Африка, она вообще по-своему ощущается, отдельная тема. Это не мы, не восток, не запад. Это нечто уникальное и ни с чем не сравнимое.

А здесь настоящий король. С персоной такого уровня мне говорить еще не доводилось.

Ладно там лже-Деметриус или попытка говорить с братом царя Шуйского. Все же это фигуры пониже. Здесь же настоящий представитель европейской аристократии. Ее цвет.

Телохранители и полтора десятка людей под началом Афанасия Крюкова, стали на опушке леса. Теплилось три костерка, вокруг которых планировали ночевать люди. Готовилась еда. То, что осталось у нас. Из самого последнего, самое простое и непритязательное.

Люди устали, рейд выдался все же тяжелым. Погода поначалу не радовала. Зато сейчас день выдался солнечным и ночевать под открытым небом было вполне приемлемо. Комары только несколько докучали. Близость к болотам и сырость все же давали о себе знать. Но костерки дымом своим разгоняли гнус, обеспечивали хоть какое-то спасение.

Король сидел привязанный к дереву с кляпом во рту. Совершенно не по — королевски с ним обходились, но, что уж тут поделаешь. Пока мы его не довезли, придется потерпеть. Ну а дальше…