— Завтра до обеда, сойдет. — Я улыбнулся, хотя все же отсутствие нужного снаряжения выбивало меня из графика. Нужно действовать быстрее, хотелось бы действовать немедленно. Но ничего, где-то в ином месте график ужмем. Сапега — то еще до Жигмонта не добрался. Он сейчас у бродов. Конечно гонцы вестовые уже сообщили все, что только могли, и туман войны для короля Речи Посполитой рассеялся. Но основные действия начнут разворачиваться в польском лагере только завтра к ночи. Конечно же нас там не будет, и что там будет твориться неведомо. Но, это и не так важно. Для дела.

Тренко подошел, поклонился уже в пояс. Разогнулся. Я усмехнулся, сделал шаг вперед и хлопнул его по плечам, обнял.

— Рад тебе. Очень рад. Как в войске?

— Все более-менее. Шведы спокойны. Наемники не бунтуют. Ну а наши… — Он усмехнулся. — Наши науку перенимают. Идут строем, маршируют. Серафим важный стал. Толковый он оказался воевода. Не думал… Знал, что прошлое у него далеко не спокойное было, но чтобы так.

— Серафим нам самим богом послан. Так мужиков организовать, это талант нужен. Из крестьян пикинеров сделать, которые еще и стоять могут, а не драпать.

— С божией помощью. — Тренко перекрестился.

— Кто это с тобой? — Я перешел к делам. — Вижу издалека гонец. Накормить бы или дела срочные?

— Из Москвы, летел. Срочно, но… — Он хмыкнул. — От того, что мы поедим, кваса попьем, особо ничего не изменится. Дела то дальние, хотя и неприятные.

Я нахмурился.

— Восстал кто?

— И, да и нет, господарь. Ладно. Чего уж. — Тренко махнул рукой, подозвал бледного, утомленного до крайности парня. Проговорил. — Давай сам. Все, что мне излагал.

— Господарь, Игорь Васильевич, я с вестями из Москвы. — Начал он негромко, утомленно. — От Григория Неуступыча Тарарыкова.

При упоминании моего верного снабженца и, по факту, министра экономики или уже премьер-министра, сердце мое екнуло. Свалил я на него всю работу. А дел там невпроворот. Но я уж лучше подальше от всей этой боярской кухни, поближе к реальным делам. Он человек хоть из низов, но невероятно толковый оказался, а противостоять — то ему особо некому. Все самые высокие чины, представители боярских семей, со мной тут в войске. А как вернемся, страну уже и не узнать будет. Григорий порядок наведет.

— Что там? Что стряслось?

— Гонец с севера… — Он задумался, прикидывая время. — Четыре дня я в пути… Значит дней пять как прибыл гонец с севера. Из Новгорода через Тверь шел.

Смотрел на него пристально, хмурился. Раз человека прислали в такой спешке, то что-то случилось сложное и экстраординарное.

— Так вот. — Вестовой губы облизнул. — Лисовский тверские земли разорил и к Новгороду двинулся. А там… Оттуда гонец тоже был. Весть принес, что король Шведский дюже зол на письмо твое, господарь. Войска собирает, войной грозит. Говорят, гонцы посланы и Горну, и французам, и прочим полковникам наемников.

Я слушал внимательно. Ситуация была неприятная, но в целом я-то к ней готов был. Жаль, что так рано, была надежда, что еще месяц у меня в запасе будет. Думал, что письма к королю будут восприняты, как нечто сомнительное и введут его в состояние непонимания и хаоса. А тут собрался воевать за обещанное Шуйским.

Поглядим, что сможет.

— Что еще?

— Еще в Пскове низы бунтуют. Там говорят царь Деметриус появился. — Лицо гонца выглядело удивленным.

Царь Деметриус значит. В Пскове.

Вроде бы до Лжедмитрия третьего — Сидорки вора рановато. В известной мне истории он там появился в одиннадцатом. То есть еще полгода где-то до него. А тут выходит кто-то решил быстро качнуть лодку. Не вылезают царики воровские просто так, не появляются. Если они рождаются, значит это кому-то нужно.

Полки? Возможно. Тот же Лисовский, упырь сущий, грабитель и убийца. Но, прощения от Сигизмунда он не получил. Поддержки лишился. А он же из Тушинского лагеря. Хотя и Трубецкой, как самый основной представитель тамошнего управления, отозвался о нем весьма нелестно. Но жить — то ему как-то хочется. Существовать. Вот и вертится.

Но, все же сомнительно, что он как-то сумел списаться с дворянством псковским и договориться. Он скорее сам по себе там страх наводит и куролесит. Как фактор наводящий страх.

А вот шведы? А почему нет.

Царь Шуйский, хотя какой он к чертям собачьим был уже царь после смерти Скопина. От него все постепенно отворачиваться стали и заговор зрел и раздувался. Но, не суть. Он же, сидя в Москве и имея доступ ко всем царским регалиям, пообещал шведскому королю земли. А раз пообещал, то как-то их можно получить. Сделать себе нового царика, который все это узаконит.

Похожее было во время Потопа в Речи Посполитой, точнее… В известной мне истории случалось, когда магнаты объединились и Радзивилл заявил, что они теперь служат шведскому королю. Здесь могло быть похожее явление, отчего нет. Естественно Радзивилл это делал не от большой любви, а по политическим выверенным причинам и, вероятно, за звонкую монету и преференции.

Только магнаты, местные значимые рода, решили действовать через самозванца.

Ожидаемо. Север долго стремился к автономии, только вот обычно все заканчивалось блокировкой поставок хлеба. Сейчас, видимо, придется после того, как с Жигмонтом будет покончено, туда основные силы направлять.

Я вздохнул.

Жаль, надежда была на то, что с победой под Смоленском все успокоится, но нет. Придется еще немного повоевать.

— Ну что, собратья мои, сотоварищи. Отдохнуть час, другой, поесть и… Тренко Чернов ты мне подробно все расскажешь.

Те закивали.

— А ты гонец. — Обратился к изможденному пареньку. — Отдыхай, сил набирайся, восстанавливайся. Вести тяжелые, неприятные, но все решим, все делаем. Как там Григорий?

— Господарь, я же гонец простой. — Он вздохнул устало. — Из того, что знаю, работает он не покладая рук. Не спит ночами, не доедает. Вести твои и письма ему исправно приходят, это знаю. А что он делает, то мне неведомо. Знаю одно, человек работает себя не щадя.

— А как народ московский.

— Как весть пришла о победе твоей над Жолкевским и побиении войска его, так радовались, в колокола били. Но, умеренно. Стрельцы, по приказу Григория, людей успокоили, по домам отправили. Григорий Неуступыч на ворчание люда сказал, что война не окончена, как Смуте конец будет, как Собор Земский пройдет, вот тогда и пировать можно. А пока… — Парень носом шмыгнул. — Рано пока.

— А что Собор?

— Письма рассылаются, делегаты помаленьку едут. Отвечают. — Он пожал плечами. — Я-то про такие дела не очень-то знаю, господарь. Я-то просто гонец, вестовой. Мне что велят, то докладываю.

С этими словами он начал рыться в своей массивной переметной сумке, извлек, протянул мне несколько массивных свитков.

— Ты прости, господарь… — Поклонился в пояс. — Совсем дорога измотала. Здесь вот бумаги. На словах передал что велено, а в бумагах что писано, не ведаю.

— Отдыхай, сотоварищ мой. — Повернулся я к своему главному воеводе, проговорил. — А ты, собрат мой, тоже передохни с дороги и приходи в приемный покой. Нам обсудить ой как много надо. Только без ушей лишних.

Он кивнул.

— Я мигом. Обмоюсь, перекушу чего и буду готов. — Ухмыльнулся довольно, хоть и усталость виделась на его лице. — Я-то человек простой, привычный.

Распрощались на время. Я сел в приемном покое, разложил письма.

Все печати в норме, значит гонец туда не лазил, не смотрел.

Может вообще читать не умеет? В целом толково неграмотного — то посылать. Даже если любопытным окажется, не поймет ничего. Хотя, и я был в этом уверен на все сто десять процентов, повышения уровня грамотности населения нужно ставить чуть ли не первой задачей. Только государство с высоким средним образованием сможет сделать индустриальный скачок. А мне он нужен. Благочестие, это конечно отлично, но грамотность, причем не только чтение, но и счет и некоторые базовые понятия физики, астрономии, это залог прогресса. Выше головы не прыгнешь. Я не смогу им рассказать, как сделать ракету или ядерный двигатель. Я сам этого не знаю. Это более сложная наука. Но некоторые азы заложить для тех, кто придет после меня. Банально физика и химия для восьмого класса. Дать направление, а дальше уже сами, как с медициной вышло.