— Твой король? Слышал я, что Ян Петр Сапега за императора Деметриуса воевал. Так?

— Было дело! — Выкрикнул он громко. — Было, не спорю.

— Так вот, предложить тебе хочу, Сапега. — Я усмехнулся. — Повоюй за меня!

— С кем? — Опешил он. Явно думал, что я буду ходить вокруг да около. А вышло — то иначе.

— С человеком, который свою волю выше воли сейма ставит. Разве не так? Разве не такие у вас в Речи Посполитой традиции?

Люди за спиной Сапеги заворчали, стали переглядываться.

— Ты мне предлагаешь предательство, русский воевода? — Покачал головой Сапега.

— Нет. Пан Гетман. В чем предательство? Ты воевал за императора Деметриуса, как наемник. Сейчас я тоже предлагаю тебе воевать, как наемнику. — Усмехнулся я. — С кем? Разве этот человек твой король?

— А кто же он⁈ — Выкрикнул, недоумевая Сапега.

— Человек, пошедший против воли сейма. Человек, затеявший войну со своим соседом. Человек, и это самое главное, гетман… — Я перевел дыхание. — Человек, который не чтит традиций и окружил себя рыцарями иезуитами. Он же швед. Ему важно вернуть шведский престол. Усилить свое влияние. Ему… — Я усмехнулся. — Ему на Речь Посполитую плевать.

— Ты… — Он протянул, помолчал. — Ты оскорбляешь моего короля, воевода. Это…

— Я говорю лишь правду. Ян Петр Сапега. Я не призываю тебя встать против твоих братьев, против Речи Посполитой. Это ваше дело, ваша страна, ваша конфедерация. Я лишь говорю, что человек, что стал вашим королем по вашей же воле пошел против вас. Сам.

— А если мы не уступим?

Хороший вопрос.

— Если не уступите, то прольется много русской крови. Сапега! Ты православный и я православный. Ты русский человек и я русский человек. — Я перекрестился. — Мы под этим небом с тобой вдвоем стоим против друг друга. — Развел руки в стороны, как бы показывая всю мощь земли нашей и единства нашего. — А твой король, он кто?

— Он! Мой! Король! — Выкрикнул резко Сапега.

— Но у нас с тобой больше общего, чем у тебя с ним! Сапега. Я не хочу проливать вашу кровь. Не хочу убивать своих родичей, хоть и дальних. Зачем? — Я пожал плечами. — Если Жигмонт уйдет с русской земли, я не пожелаю и ему смерти. Я здесь лишь для того, чтобы вы ушли к себе домой. Оставили нам наше.

Он молчал, качал головой.

— Я зову тебя с собой, Сапега! Чтобы ты убедил своего короля! Чтобы принес ему дурные вести о Жолкевском! Заставил одуматься! И все! Мне не нужны ваши жизни.

— А что, если… — Голос Сапеги сорвался. Он закашлялся, выровнялся. — Что если Сигизмунд не послушает меня. Он же не уйдет, воевода. Он король. Он в своем праве брать то, что хочет. Что если он ударит.

— Он уже послал своих лучших людей, Ян. Послал их и они все мертвы. — Я склонил голову, в знак показного уважения. — Видит бог, я не хотел этого. Но так случилось, что… Что все они погибли.

Повисла тишина. Лица сопровождающих Сапегу воинов полнились ужасом. Видимо они были не в курсе того, что случилось с ушедшей на восток конной армией в десять тысяч, или даже больше, отборнейших бойцов. Половина гусарии. Все конные. Они сгинули, исчезли, перестали существовать.

Это уже мощный удар по Речи Посполитой.

— И как мы пойдем? — Голос Сапеги сломался, захрипел.

— Как войско Великого Княжества Литовского. Под своими знаменами. Единственное. Вы поклянетесь мне не поднимать оружие на моих людей. Вы же рыцари. — Я усмехнулся. Понимал, что политика и рыцарский кодекс чести несовместимы, но весь этот разговор, по факту, был максимально показушный. Он не имел, почти не имел никакого отношения к реальности, а лишь маскировал факт перехода полка Сапеги под мое крыло. Или… Нашего боя. Но судя по тому как он проходил, ни о каком бое речь уже давно не шла.

— Ладно! Мы пойдем с тобой! — Выкрикнул Сапега после короткой паузы. — Я буду говорить с Сигизмундом.

Ого, даже перестал называть его своим королем. Это прогресс.

— Думаю, гетман, нам есть о чем поговорить. Мы в походе, угостить и напоить тебя мне нечем, но я приглашаю тебя на разговор, когда ты сочтешь это возможным. Все же управление людьми, дело непростое. Понимаю. — Я улыбнулся. — Ты будешь занят.

— Благодарен за приглашение.

— И еще. Без твоего ведома из Вязьмы уезжали люди. — Это было нужно проговорить, обозначить факт того, что в его стане есть некоторый разлад, что ожидаемо. — Люди, что бежали или по каким-то еще причинам покинули твой стан. Думаю… Вот это как раз и есть предательство. Дезертирство.

Он вскинул бровь.

— Много их?

— Мои дозоры поймали одного. Но уверен. — Я вновь довольно улыбнулся. — Уверен, что среди твоих людей могут быть иезуиты.

— Что⁈ — Это он выпалил зло.

— Не удивился, Сапега. Даже среди русских, моих людей и среди шведов, наемников, вроде бы протестантов, я нашел таких.

Его глаза были расширенными, он явно ошалел от такого заявления. Не ожидал, не думал, что латиняне затесались к нему в стан.

— Что с послами, они живы? — Проговорил он раздраженно, резко сменил тему на более важную для него.

— Да. И я бы поговорил с Липницким на твоем месте. Он католик, не православный. Возможно, его вера требует верности Сигизмунду и Папе, а не тебе, как гетману. — Я видел, что он начинает яриться, но продолжил. — Он твой человек, возможно твой друг, и я счел нужным предупредить тебя. Только тебе принимать решение о том, стоит ли ему доверять.

— Спасибо, воевода. — Он помолчал, добавил. — Если это все, то через… Через час мы присоединимся к тебе.

— Мы идем конно. Берите только то, что можете увезти. — Я пристально уставился на него.

В эти слова была вложена одна очень важная мысль. А именно — не рассчитывайте забрать больше, чем сможете унести. Не стоит заниматься бездумным грабежом и тащить все, что плохо лежит. Этому я буду не рад. А раз мы вроде как договорились и действуем вместе, то не стоит нас злить.

— Жду через час на другой стороне реки.

Он привстал на стременах, поклонился. Это было началом чего-то весьма интересного. Смотрел я на этого человека и понимал, что он достаточно хитер. И именно поэтому с ним можно и нужно договариваться. Сапега может обмануть и предать, но, если он поймет свою выгоду. А он ее точно должен понять, то будет работать как ломовая лошадь для достижения своей цели. И всю хитрость, ум и силу приложит не против меня, а именно для цели, которую ему нужно показать. А с этим проблем нет, поговорим и придем к полному взаимопониманию.

Отряд Сапеги двинулся к городу.

Ну а я махнул рукой и повел своих людей к мосту. Видел, как там шляхтичи начинают отходить, покидать посты, передавать переправу моим людям. Договорились, бескровно все прошло, отлично.

— Господарь. Как можно доверять этому пану. — Проворчал Богдан, когда ляхи отъехали достаточно далеко и не могли нас слышать.

— Никак. — Я улыбнулся ему. — Никому в политике нельзя доверять. Есть союзники на некоторых этапах, когда мы вместе можем достичь больше чем порознь.

— А как же… — Начал было он.

— Бояре? — Я хмыкнул. — Те, что сражаются с нами, за нас, люди, желающие достичь своих целей. Всем им нужен царь. Всем нам нужен. Нужен тот, кто встанет у руля, начнет заниматься всем тем… — Кашлянул. — Всем тем дерьмом, которое накопилось за годы Смуты. Поверь, казак, все они, ну большинство по крайней мере уже поняли, выбирать из своих чревато. Это будет новый передел всего. Власти, земли, денежных потоков. Им проще оставлять все как есть и потом, когда Смута и война кончатся, они уже на новых условиях примутся за противостояние друг с другом. Думаешь нет.

Богдан слушал слегка приоткрыв рот.

— А… А как же им тогда доверять войска?

— А кому еще? — Я пожал плечами. — Так всегда бывает. Власть, это сложная структура подчинения. Сложная система рычагов и противовесов. Противостояние провластных группировок…

— Чего? — Замотал он головой.

— Противостояние боярских семей и их союзов, кланов. Вот. — Выдал я несколько в более понятной терминологии. — Просто сейчас всем, ну или почти всем, нужны стабильность и мир. Тех, кому он не нужен, мы зачистили, устранили. А когда мир случится, помяни мое слово… Будет еще тяжелее чем сейчас. Дележ земель, борьба за власть и ресурсы.