— Болота! — рыжий и Хоуг выглядели по-настоящему счастливыми.

Поверхность, открывшаяся перед нами, не была совсем ровной. На ней повсюду виднелись кочки, кое-где поблескивали маленькие озерца открытой воды. Разглядеть слишком далеко вперед было невозможно из-за туманной дымки, которая, начинаясь в нескольких сотнях метров от края болота, полностью скрывала перспективу.

Никто не стал останавливаться и отдыхать. Грегордиан оглянулся на меня, будто оценивая состояние, и, сделав, очевидно, свой вывод, приказал:

— Идешь точно за мной! — Развернувшись, он шагнул в салатную зелень, которая тут же с влажным звуком смялась под его ногой.

— Делаешь именно то, что он сказал, голем! — прошептал Алево прямо мне в затылок, и волосы защекотало его дыхание. — Ступаешь точно в его следы, ни полшага в сторону!

Я не стала даже кивать, просто пошла вслед за Грегордианом, морщась от чавканья под ногами. Остальные выстроились в цепочку позади. Идти прямо по следам деспота было слегка тяжеловато, потому как он шагал гораздо шире меня, но я старалась. Поначалу ничего не происходило. Идти по зыбкой почве было неприятно и даже противно, потому что выступающая при нажатии мутная вода затекала в обувь, да и звук ломающихся растений казался мне все более и более мерзким. Но эти мелкие неудобства перестали для меня существовать, когда мы миновали первое же озерцо открытой воды. Издали они казались не больше лужи, при ближайшем же рассмотрении были весьма внушительными. Поверхность почти совсем черной воды была абсолютно неподвижна, но стоило нам поравняться с его краем, как она всколыхнулась, выдавая присутствие чего-то явно живого в глубине. А спустя пару секунд я ощутила, как и без того зыбкая почва пришла в движение. Охнув, я зажала рот ладонью, чувствуя, как ледяные щупальца ужаса сковывают все тело. Зеленый ковер между мной и Грегордианом начал вспучиваться, и я не могла ни пошевелиться, ни оторвать взгляда от этого процесса, обреченно ожидая появления чего-то поистине чудовищного. А потом сквозь пелену моей нарастающей паники прорвался звук уже такого знакомого низкого рыка, от которого вибрировал воздух вокруг и, кажется, даже все внутри меня. И отвратительный пузырь, уже почти готовый прорваться и выпустить на свет нечто жуткое, замер, а потом резко опал, обращаясь снова в ровный участок мокрой почвы. Подняв глаза, я увидела зверя. Огромный и бесконечно устрашающий, он стоял, оскалившись и напрягшись. Под гладкой угольно-черной шкурой можно было рассмотреть каждую вздувшуюся, натянутую, как пружина, мышцу. И в этот совершенно неподходящий момент я поняла, что в жизни не видела ничего больше пугающего и одновременно прекрасного. Живое воплощение дикой мощи и свирепой ослепительной красоты, сплетенное в этом потрясающем теле, источающем в окружающее пространство энергию беспредельной силы и… безопасности. Именно так. Стоя в двух шагах от зверя, я именно в безопасности себя ощущала. Он был ее центром и источником в этом долбаном мире. Зверь поднял голову, и наши взгляды столкнулись, переплетаясь и сливаясь накрепко, и я не смогла сдержать резкого вдоха. Потому что в этих нечеловеческих глазах были обожание и сокрушительная тоска. И они просачивались в мою душу, заполняли легкие вместо воздуха, творя что-то необъяснимое с моими чувствами. Новый всплеск черной воды отвлек зверя, и он молниеносно повернул голову, отбирая у меня краткий момент чего-то так странно похожего на счастье. И все тут же вернулось в реальность. Какое, к чертям, счастье! Я, похоже, уже совсем умом трогаюсь от всех местных ужасов, если в глазах огромного монстра вижу подобное, тогда как мужчина, им же и являющийся, ненавидит меня всеми фибрами души, хоть и не знаю за что.

— Иди! — Алево слегка толкнул меня в спину, и я увидела, что зверь развернулся, ожидая, когда я начну двигаться. Почему-то Грегордиан не стал возвращаться в человеческий облик, продолжая путь в животном.

И, очевидно, это было неспроста, потому что чем дальше мы шли, тем активнее становилось присутствие скрытой угрозы под этой влажной ненадежной поверхностью. Поблизости все время что-то плескалось, шевелилось, приподнимало зеленый ковер и издавало щелкающие звуки. Зверь рычал тихо, но почти непрерывно, и этот низкий угрожающий звук и был единственным, что держало всех этих тварей от того, чтобы продемонстрировать себя нам во всей красе. И я была дико рада этому, потому что даже знать не хотела, кто там скрывается! Господи, и это сюда так жаждали добраться рыжий и Хоуг? Точно психи!

Говорят, человек может привыкнуть к тому, что его пугает, и перестать это замечать. Вот только со мной это не работало. День стремительно заканчивался, а вот проклятому болоту с его обитателями конца видно не было. Неужели мы и в темноте будем тут идти? Господи, да я себе этого кошмара и представить не могу! Если и сейчас у меня все обмирало и каменело, когда очередной живой бугор вздымался особенно близко, то в ночи я просто умру от страха. Тем более что с приближением сумерек движение вокруг набирало обороты. Всплески в озерцах были все громче, растительный ковер поднимался все чаще и ближе, и ко всему добавились леденящие сознание звуки: уханье, тихий пересвист, то тут, то там, впереди, сбоку, потом сразу позади. Словно твари переговаривались, а может, и решали, как бы нас угробить скопом и сразу. Зверь, видимо, все это тоже ощущал, как и мужчины позади меня. Он уже не рычал, а громогласно рявкал, перекрывая пересвист тварей, а его большое тело стало похоже на живую подвижную сталь из-за предельного напряжения каждой мышцы. Весь его вид сигнализировал о готовности к атаке в любую секунду. Коротко глянув назад, когда Алево в очередной раз подтолкнул меня, ускоряя, я заметила появившиеся в руках всех троих кинжалы с длинными широкими лезвиями, что делало их похожими на небольшие мечи. И почему-то, увидев их, я окончательно запаниковала.

— Почему, ради всего святого, мы не могли пересечь это ваше проклятое болото днем! — не выдержав, крикнула я, и зверь стремительно оглянулся.

— Молчи! Ты его отвлекаешь! — снова пихнул меня в район поясницы блондин.

— Прекрати меня толкать! — огрызнулась я. — У меня там синяк уже!

Зверь снова бросил на нас краткий взгляд и в этот раз рыкнул определенно адресно и совсем не на меня.

— Тогда просто двигайся быстрее, голем! — ответил Алево, но тычков больше не последовало.

И я двигалась. Матеря про себя на чем свет стоит и чавканье под ногами, и своих спутников, и их гадский мир с гребаной Богиней вкупе, чтобы только не думать, не слышать, не понимать, что становится все темнее и страшнее. Но вечно себя невозможно защищать от реальности злостью. И в тот момент, когда мои моральные силы уже иссякли, сплошная туманная завеса расступилась, и я увидела впереди какие-то строения. А несколько секунд спустя мои ноги оказались на твердой, совершенно нормальной почве. Мне захотелось рухнуть на колени и разрыдаться, давая выход всему напряжению. Но остановиться мне никто не позволил. Зверь в несколько прыжков исчез, чтобы спустя минуту вернутся в виде мрачно глядящего на меня Грегордиана. Если Алево сохранял относительное спокойствие, то Хоуг и рыжий топтались на месте, как застоявшиеся ретивые кони, явно желая нестись вперед.

— Идите, пусть все подготовят! — сказал им Грегордиан, и мужчины сорвались с места, как камни, выпущенные из пращи, и ломанулись в сторону смутно виднеющихся сооружений.

— Ты тоже? — усмехнувшись, спросил деспот у Алево.

— Нет, — ответил ему блондин с такой же усмешкой. — Там на всех хватит, чего нестись-то?

— Идем, — обратился Грегордиан ко мне. — Самое время нормально отдохнуть и расслабиться.

По мере приближения я все лучше могла разглядеть строения. Хотя, называть их строениями будет как-то неправильно. Стены невысоких домов состояли из очень плотно посаженных рядом стволов живых деревьев. Их гибкие ветви, переплетаясь, заполняли все просветы, создавая сплошную живую преграду. Вверху они сходились вместе, создавая некое подобие остроконечной крыши, увенчанной пышной общей кроной. Очень странно, но я, кажется, уже совершенно потеряла способность удивляться.