А еще подгребалось все, что могло совершать грузовые и пассажирские рейсы между астероидами и планетой. В течении первых двух дней, "чмошники" завершили оккупацию сырьевого пояса. Лара со своей командой, установившая в рекордные сроки личную диктатуру на астероидах уже наладила отправку сырья и полуфабрикатов на Немезиду. Одновременно шла подготовка к срочному бегству в случае появления боевых кораблей Чжунхуя.
Джонатан на седьмой день сумел наладить связь с Берложьем и Сикулой. И сразу пришли отрадные вести. Отряд "медведей", хоть с трудом, но выдержал свой первый бой с противником и сумел оторваться от него. И хотя особых достижений в этом не было, но все-таки можно считать это успехом. Правда, кораблям предстоял длительный ремонт, но и это не важно. А важно то, что избежали поражения и приобрели опыт.
К концу седьмого дня, стало известно, что флот врага не придет к Немезиде. Эти сведения принесли "на хвосте" люди Энтони Фроста. Оказалось, что флот Демократического Сообщества начал брать реванш за понесенные ранее поражения. Чжунхуям стало не до русских. Чем окончится серия космических сражений, вспыхнувшая разом во многих системах Галактики, еще никто не мог наверняка предсказать.
Значит, можно спокойно заниматься своими делами. Пусть и не продолжительное время. Главной заботой вновь становилась борьба на поверхности планеты. А тут обстановка менялась тоже не в пользу врага.
ОКРЕСТНОСТИ СТАЛИНГРАДСКОГО ТЕРМИНАЛА.
— Руссияныч, как ты думаешь, они выдохлись уже или еще полезут? — Семеныча явно беспокоило длящееся уже полдня затишья.
— Не знаю Семеныч. Честное слово не знаю. Если бы знал, так уже спал бы без задних ног.
Хронический недосып, это обычная беда для любого командира на войне. Поневоле начинаешь мечтать о ранении. В госпитале хотя бы выспишься. Но нынче полководцы не раны наживают, а геморрой. А еще становятся вздорными и раздражительными. Стараюсь не показывать на людях свои чувства и бороться с резкими перепадами настроения. Этому я научился давным-давно. Именно поэтому, подчиненные видели перед собой спокойного и выдержанного начальника, а не истеричную или впавшую в апатию личность.
А причин для резкой смены настроения хватало. Как давно было замечено, все планы хороши только до первого выстрела. Та эйфория от первой победы в космосе, что царила в Ставке и в обществе, затмила сам факт, что к тому времени, когда "Михаил Паникахо" атаковал штаб экспедиционных сил, все терминалы, бывшие ранее в руках "косых", были к тому времени уже захвачены нами.
Никакого облегчения это не принесло. И если на орбите творился сущий бардак, то на земле никто из врагов не терял разума. Чжунхуи быстро поняли, что захват терминалов произведен небольшими силами, что стоит им промедлить, так мы подтянем подкрепления, закрепимся и хрен нас выбьешь! А о том, что они теперь отрезаны от мира и источников снабжения, им объяснять не нужно было.
"Косые" бросили все свои дела и попытались отбить космодромы. Навалиться на нас сразу и всеми силами, у них нигде не получилось. Что их войска, что наши резервы, подходили постепенно и вступали в бой по частям.
Впервые за всю эту войну, про врагов можно было сказать, что они дрались как бешенные.
— А вообще, я заметил, что какие-то они были не такие, как всегда, — никак не мог угомониться Семеныч.
— Давай уж, говори, что заметил, — спокойно посидеть явно не выйдет, не говоря уже о том, чтоб слегка подремать.
— Тут видишь, какое дело, пропала у них прежняя четкость действий. Нет уже того, что раньше было. Да и стрелять стали хуже. Я имею в виду из тяжелых систем. Как только стрельба с закрытых позиций, так вообще непонятно становится, куда они хотели попасть.
Что верно, то верно, после потери спутниковых систем связи и навигации, организация взаимодействия и поражения целей огнем у них стала совсем никакой.
Нам это было только на руку. Вся топопривязка осуществлялась нами от пунктов триангуляции. Что-что, а с геодезической основой у нас был полный порядок. Готовясь к этой войне, мы понимали, что от современных систем связи и навигации нас отрежут в первую же минуту ведения боевых действий. Именно поэтому, наша топопривязочная техника могла использовать для определения собственных координат любой стационарный объект на поверхности планеты.
Враг подобные вещи не предусмотрел и теперь за это поплатился. Началась "блудежка" войск и снижение эффективности артиллерийского огня. Кроме того, пошли проблемы с дешифровкой данных воздушной разведки.
— Балованные они Семеныч. Привыкли вести войны против папуасов, вот и не подумали о том, что кто-то может всю их орбитальную группировку на ноль помножить. Тут кстати и нам нужно не расслабляться. Нас с ними уравнивал "Стратег", а не особая выучка.
— Да, ты прав. Как их станция гавкнулась совсем, так и пошел у них разброд.
Если кто не понял, то мы речь вели о глобальной системе организации и управлением боя. Мы применяли в этой войне "Стратега". Был и у чжунхуев свой аналог. Как раз на орбитальной станции.
В нынешних войнах, потребность в осведомленности каждого бойца велика. Но не в человеческих это силах, каждому нужные сведения в бошки вбить. Для того у нас и была глобальная боевая информационная система "Стратег". Им ведь пользовались не только работники полевого штаба. "Стратег" мог принимать информацию в любом виде не только от средств технической разведки. Каждый рядовой боец, зарегистрированный у него, являлся для "Стратега" средством сбора информации. И не только. Имея обратную связь с каждым бойцом, он снабжал этого бойца всей необходимой информацией согласно имеющегося допуска. Такой обмен сведениями происходил в режиме реального времени. Уже это облегчало командирам работу.
Когда у "косых" накрылась орбитальная станция, они сразу оказались отброшенными на три века назад. То, что считалось для прежних командиров нормальными условиями работы, для них стало катастрофой.
Так и не сумев воевать по старинным рецептам, они стали воевать по совсем уж дремучим правилам: сплошной тупой "навал". А ничего другого в этих условиях они не успевали придумать.
Нам это было более чем выгодно. Теперь один посредственно подготовленный наш воин, стал равен четырем профессиональным воякам "косых".
Двое суток они так месились с нами, неся совсем уж большие потери. Правда, не все.
Старший полковник Сяо, как-то сумел наладить приемлемый уровень управления боем. Честно скажу — пару раз он меня поставил на грань разгрома. Целую неделю шли бои за Сталинградский терминал. Мы то выбивали "косых" с его территории, то сами спешно отступали. Вряд ли теперь этот космодром скоро сумеют запустить. Слишком много горшков мы переломали.
По предварительным прикидкам, Сяо должен был выдохнуться еще четыре дня назад. Должен был, но не выдыхался. Все-таки откуда то у него появлялись нужные средства для нового и нового боя.
Последний раз, мы так и не смогли полностью очистить космодром от его войск. Кое-где он зацепился и у нас не хватило сил на то, чтобы одолеть его до конца.
А сегодня затишье. И поди пойми, что у Сяо на уме.
Ну а мы с Семенычем, погадав на кофейной гуще, так и не поняли, выдохся враг или просто решил лучше подготовиться. Мы просто решили, что и нашим войскам нужно отдохнуть.
А! Хрен тут отдохнешь! Уже адъютант с чем-то несется сюда:
— Ну что случилось?
— Товарищ полковник, только что пришло сообщение с третьего участка: "косые" просят перемирия и вызывают нас на переговоры.
— Кто вызывает и кого именно?
— Старший полковник Сяо, хочет говорить с вами.
ДРУГАЯ СТОРОНА. НАКАНУНЕ ПЕРЕГОВОРОВ.
— Господа генералы, и уважаемые советники моей корпорации! Я хочу знать ваше мнение по поводу дальнейших наших действий. Стоит ли нам дальше продолжать ведение боевых действий, а если стоит, то каким образом? — Лю обратилась ко всем собравшимся в чудом уцелевшем после боев местном храме. Это пожалуй была единственная постройка в окрестностях космодрома, где можно было собрать такое количество людей.