— А что, до этого не знали? Лезли раньше, лезем сейчас, полезем и в дальнейшем! Что тут особенного? Я что нерусский?
— Знаешь Вася, — мать подошла поближе и обняла его, — я тогда сколько слез пролила, когда ты на фронт удрал. Сколько раз сердце екало, когда дурные вести приходили, а уж ночей сколько не спала… Тяжко мне было, ты даже не представишь как. Вот только все это не зря. Я теперь прекрасно знаю, что испытывали другие матери. А потому, все матери России, должны знать, что "наверху" сидят не бездушные сволочи. Смеются люди говоришь? Брось! Кто-то смеется, а кто-то и на себя это примеряет. Те, кто плакал о своих родных, теперь прекрасно знают и о моих слезах. Раз знают, значит больше веры нашим словам будет. Я ведь не только твоя мать, я еще и политик. Политики сынок, думать о многом обязаны.
Злиться на мать — последнее дело, но исправлять получившиеся неудобства нужно было непременно. А как? Выход как это не странно, подсказала теща:
— Смотрю я на тебя с Катькой и думаю: а ну как жизнь по-другому повернется? А что есть у вас своего, что от родителей в наследство никак не получишь? Кем вы являетесь сейчас? Завтра вдруг понадобится тебе отца заменить, а сможешь? Вы ведь оба неучи, жизни толком не знающие. Какой там править, дай бог с семьей управиться.
— Агриппина Ивановна! — тещино занудство начинало его доставать, — что толку ныть да причитать? У вас есть что предложить? Если есть то слушаю, если нет, то лучше помолчать!
— Учиться вам с Катькой нужно. Не след учебу-то бросать. Да и дело себе нужно найти серьезное. Уходить тебе нужно от мамкиной сиськи. Поговори со своим начальством, пусть тебе местечко найдут такое, что и полезному научишься, и себя покажешь, и люди к тебе приценятся. Да и Катьке тоже стоит через это пройти. Глядишь, среди людей потретесь, ума наберетесь, заматереете.
— Не боитесь, что жить вам придется одной, без дочери?
— А я и сама на месте сидеть не собираюсь. Что мне киснуть во вдовстве своем, да свадебной генеральшей быть? Отец Илларион зовет русских людей в Берложье, говорит, что мы очень там сейчас нужны. Так что подумала я и решила: отправлюсь туда, да попрошу дело мне поручить стоящее. Я ведь Вася еще не старая развалина и не дура. При желании много чего осилить сумею.
После этого разговора, Василий поговорил с женой и обратился не к кому-нибудь, а к Коробову. Михаил Семенович, выслушав юношу, думал не очень долго. Просьба парня, отправить его к черту на кулички, вызывала уважение. Правда, решать это с бухты-барахты не стоило. Нужно было все взвесить, подготовиться и только тогда выдать решение. Через неделю, Василий был вновь вызван и Коробов продолжил разговор:
— Ты ведь до войны учился в архитектурном техникуме?
— Так точно! Успел окончить первый курс.
— Значит, дальнейшую твою учебу мы организуем по тому же профилю. Только не здесь, а в Берложье. Там мы сейчас будем укреплять нашу базу. А потому решили сформировать там несколько строительных батальонов. Будешь теперь служить в стройбате. Насчет учебы можешь не переживать. Князю Хвостову уже пошел приказ про организацию нужного нам учебного заведения прямо на месте. Так что будешь учиться без отрыва от службы. Глядишь и в инженеры сумеешь выйти, если постараешься.
— Товарищ генерал-майор, а как быть с женой?
— Так же, как и с тобой. Медики нам там всегда нужны, а продолжить учебу она сможет и там.
— Благодарю вас! Разрешите идти?
— Идите солдат!
Потом Василий вместе с Катериной целую неделю не знали покоя. Оформление перевода, организация ""отвальной", прощание с родными. А потом проводы и посадка на рейс. До скорой встречи, родная Немезида! Здравствуй неведомое Берложье!
— Вася! А как ты думаешь…
— Катя! Давай не будем загадывать. Все будет ясно на месте.
ДЕЛА БЕРЛОЖСКИЕ.
Местонахождение Берложья секретом ни для кого не было. Звезда эта еще несколько лет назад имевшая вместо названия только замысловатый индекс, присвоенный ей астрономами, ничье внимание не привлекла. Трансгалактическим корпорациям здесь ничего не понадобилось. А Русскому Миру эта система оказалась весьма полезна. То, что пространство вокруг звезды было обильно замусорено мелкими небесными телами, оказалось весьма кстати. Пытаться проникнуть внутрь системы без помощи местной навигационной системы, было не только трудно, но и опасно. Миллионы астероидов различной величины распределенные по пяти поясам сильно осложняли проникновение во внутреннюю область системы. До настоящего времени, только это и защищало русскую базу от внезапного нападения противника. То, что такое положение продлится недолго, понимали с самого начала. И вот пришел момент, когда подступы к базе решили укрепить.
Здесь мы исходили не только из желания защитить базу флота. Промышленный комплекс Берложья тоже нуждался в защите. А если учесть, что он рос как на дрожжах, то откладывать этот вопрос "на потом" было уже невозможно. Пока что, сообщение с внешним миром осуществлялось по нескольким подходящим для этого фарватерам. С самого начала их оборудовали в навигационном отношении, а сырьевые предприятия постепенно очищали его от самых опасных препятствий движению кораблей.
Что изменилось тут с моим появлением? Прежде всего то, что я сразу дал задание группе своих штабных офицеров изучить как можно тщательней эту гигантскую свалку. Предстояло строительство пяти поясов обороны. В качестве фортов, требовалось выбрать наиболее подходящие для этого астероиды. Другая часть астероидов, должна была продолжать существовать в качестве пассивных заграждений. Все остальное, что мешало не только противнику но и нам, предстояло переработать сырьевым предприятиям. Но не в том порядке, какой наиболее удобен им, а в том, который устраивает нас.
Заниматься всем этим самому мне не хотелось. Просто это не мой конек. Поэтому, отправляясь сюда, я прихватил с собой Сергея Юльевича Гарматова, с которым мы прекрасно сработались еще в Туркестане.
— Твоей задачей будет превращение Берложья в неприступную крепость. Мы планируем построить пять поясов обороны. Понимаю, что это малореально. Но иметь хотя бы один законченный пояс, нам необходимо.
— Руссияныч, любишь ты меня грузить потными заданиями!
— Кто везет, на том и ездят.
— Ладно, раз запряг, значит повезу. Только тут есть один момент: много начальства в этом Берложье накопилось и все друг от друга независимы.
— Сергей Юльевич, этому скоро придет конец. Приму я решение кто кого и сколько раз… Ну ты понял. Сейчас тебе не в начальство нужно лезть, а прикинуть что, к чему и как… Короче, времени на раздумья я тебе отпускаю всего две недели. К этому времени я вернусь с Сикулы. Вот тогда я и жду от тебя готовый план работ. Все остальное решим по ходу дела. Действуй!
ШОКИРУЮЩИЕ ИЗВЕСТИЯ.
На Ларису обрушились новые заботы. Ранее она и не предполагала, что станет настолько известной и популярной деятельницей. Она-то думала, что предстоит обычная работа дипломата. Правду сказать, она и о ней не имела правильного представления. Теоретическое представление о ней она получила на основе архивных материалов. Ну а практика есть практика, она не во всем совпадает с теорией.
На деле, пришлось быть не только дипломатом, сколько имперским наместником в вассальном государстве. Большинство вопросов приходилось решать самой, не консультируясь с правительством.
Задолго до того, как она тут появилась, на Сикуле возникли офисы многих компаний.
"Белоостровская Управляющая Компания" "Судостроитльные верфи Берложья", "Транспортная компания "Берложье" и "Берложская Сырьевая Корпорация"…
Формально, эти компании были частными и управлялись на паях Ромуальдом Собаком и Энтони Фростом. Правда в состав правлений этих компаний входили и другие люди, чей суммарная доля участия была выше чем у основных учредителей. А если присмотреться внимательней, то среди этих мелких пайщиков никогда не было разногласий и споров. Странно? Для кого как, а Лариса изначально знала, что все эти "мелкие пайщики" на самом деле являются десятками псевдонимов одного человека. В настоящий момент, она и являлась поверенным в делах этого человека. Собак и Фрост это знали, а потому относились к ней соответственно. Кстати, у них возникли нешуточные проблемы в Сообществе. Вот с ними они и прибежали к ней.