А что вы скажете, если вы находитесь в той же местности, в тоже время, но только не на отдыхе? Если пребывание в зоне туризма, для вас работа, причем вовсе не работа гида, если погода оставляет желать лучшего? Вот уже неделю, как хляби небесные, стремятся выполнить годовую норму выпадения осадков. И очень плохо то, что пришлось прервать начатую работу. Вести съемку местности под проливным дождем, никак не получится. Вот и приходится капитану Советской Армии Руссияну Кирилловичу Аверкову, коротать время за партией в "тысячу" вместе со своими гражданскими коллегами. Благо, что место для стоянки экспедиции не совсем дикое. Два деревянных сарая, находившиеся у слияния рек Балыктыг-Хем и Сарыг-Эр, были хоть и покинуты прежними хозяевами, но тем не менее неплохо сохранились. В одном сарае, разместился Аверков со гражданскими специалистами, в другом поселились солдаты-срочники. Конечно, строились сараи вовсе не для жилья, но для людей, привыкших жить в более суровых условиях, они были настоящим подарком. Это и спальня, и рабочее помещение, и столовая, и склад рабочего инструмента, не говоря уже о том, что постройка сама по себе является желанным укрытием от непогоды. Привыкшие к жизни под открытым небом, топографы немедленно воспользовались возможностью жить под крышей. А самое главное в этих условиях то, что можно воспользоваться для обогрева, сушки одежды и готовки пищи, привезенной заранее печкой-буржуйкой. Те, кто проводит летний сезон в тайге или горах, прекрасно понимают разницу между костром и печкой.
— Кирилыч! Как там насчет целительных капель? Этого вопроса, заданного техником Воропаевым, следовало ожидать в обязательном порядке.
— Имеют место быть! — в тон Воропаеву ответил Аверков.
— Так чего мы тянем? А ну-ка грянем бояре по маленькой! — поддержал Воропаева Гришковец, неизменный энтузиаст экспедиционных застолий.
— Так накрывайте стол, а я "наркомовские" вытащу!
Сказано-сделано. На импровизированный стол, оборудованный из ящиков для инструмента, в быстром темпе начали выставляться банки с тушенкой, рыбная консерва, луковицы, и конечно кружки. Гришковец начал нарезать хлеб, а Воропаев с Иванцом, устроили подъем тем, кто, не принимая участия в карточной игре, просто "давил на массу", отсыпаясь про запас. Аверков, отойдя в угол, где лежал закрытый на замок железный ящичек, для самого ценного экспедиционного имущества, открыл его и достал сделанную из нержавейки емкость с "шилом".
Иванец, как человек ответственный, сел на раздачу. Грянул первый тост, дружно застучали ложки по открытым банкам с тушенкой и застолье началось.
Вообще то, Аверков, не был сторонником устройства подобных посиделок. Как правило, вкусив с вечера "живительных капель", утром люди бывают отнюдь не живчиками. Но если толпа здоровых мужиков, вынуждена, целую неделю маяться бездельем, то пусть лучше уж они "разряжаются" за столом, чем копят раздражение. От безделья людям всякая дурь в головы лезет.
После второго тоста, пошел обычный застольный треп. Третьим тостом, фляга была прикончена и пришлось доставать вторую. Впрочем, теперь мужики теперь сами не спешили с потреблением "огненной воды". Посидели, поговорили, а потом желающие устроили у открытой двери сарая перекур. Лезть наружу, под дождь никто не стал. Во втором сарае, расположенном по ту сторону реки, должны были уже вовсю спать солдаты. Впрочем, Аверков был уверен, что и там никто не спит. Хоть перед экспедицией солдат и проверяли, на предмет припрятанного спиртного, но то, что сейчас и там идет пьянка, можно было не сомневаться. Просто опытные в таких делах "деды", спирт конечно с собой не брали, но приготовить в укромном местечке брагу, а то и самогон, как пить дать додумались. А уж из чего сделать, русский солдат всегда сообразит.
"Надо бы зайти проверить архаровцев, А то ведь пьянка — дело такое. Мало ли кто и кому какие обиды припомнит. А ведь оружие при них и патроны то не холостые".
Неохота лезть под дождь, но надо. Сняв повешенную на вбитый в стену гвоздь плащ-накидку, Руссиян направился к выходу.
— Кирилыч! Куда это тебя разобрало?
— Да схожу, на бойцов своих гляну.
— Да оставил бы ты их в покое! Тут в "самоход" ходить не куда, а в Монголии им делать нечего!
Руссиян усмехнулся про себя. До советско-монгольской границы, было всего ничего. Но бежать туда, даже за водкой, никто-бы не стал. До населенных пунктов и на той стороне неблизко. Да и шагать по тайге и горам, переходя реки и речушки вброд, то еще удовольствие.
"И загнала же судьба меня нелегкая в медвежий угол! Ведь всем разумным людям ясно, что вторгаться через эту местность никто не будет. Да и кто вторгнется? Не монголы же попрут на нас! А китайцам, прежде чем попасть сюда, топать через всю Монголию". Нет, Руссиян понимал, ради чего они здесь комаров кормят. Просто приграничная черта, это зона работы военных топографов. И раз в десять лет, будь добр, вносить в существующие карты текущие изменения местности. Ну это в теории, а на практике, у ВТС зачастую руки до таких мест не доходят. Да и какие здесь могут быть изменения? Хозяйственная деятельность почти не ведется, поэтому вполне сойдут карты времен царя Гороха. Ну в крайнем случае, можно пользоваться данными аэрофотосъемки. Так нет же! Где то "наверху", какая-то штабная сволочь, посмотрев на бумаги, подняла вопрос "стратегической важности". Вот мол товарищи, какое упущение я нашел! И спорить с таким дураком никто не будет. Ведь они всегда "правы".
Вот так, брюзжа про себя, капитан и дошагал до брода через реку Сарыг-Эр. Впрочем, бродом это уже было не назвать. Если в сухую погоду, глубина реки в этом месте не превышала 30 см, то сейчас пришлось перекинуть через брод мостки из стволиков молодых лиственниц. Вот только никто не знал, что так "распогодится", и что уровень воды поднимется так высоко. Теперь, чтобы пройти по мосткам, надо было идти по колено в воде и хорошо, что на ногах рыбацкие резиновые сапоги. Перейдя реку, Аверков направился к занятому его солдатами сараю.
"Одно хорошо, что в этих горах "духи" не водятся. Самые страшные здесь враги — это дикие звери. Ну медведя я не боюсь, он по этому времени сытый и не злой, ну а снежных барсов здесь давно не видели".
До сарая оставалось всего ничего, когда капитан вдруг почувствовал, что сейчас произойдет беда. Причем, какая-то непривычная беда.
Горы только кажутся несокрушимыми и вечными. На самом деле, они также ненадежны, как и болота. Даже не так. Они коварней болот. И сход снежных лавин тому подтверждение. Но и там, где снега на склонах нет, скрытые до времени угрозы все-равно таятся. Даже если эти горы образованы из гранитных и базальтовых пород, это вовсе не значит, что беда не притаилась в ожидании своего часа. Просто грунт поверх массива, несокрушимым не является. Если неделю молотили проливные дожди, этот грунт насытится водой до такой степени, что в любую секунду может превратиться в селевой поток. Конечно, если склоны поросли лесом, грунт может так и не сойти со склона, но если происходит подземный толчок, то жди беды. Тува — является сейсмоопасным районом. И землятрясения здесь происходят. И вот именно сейчас оно и произошло.
Прямо на глазах у Руссияна, поросший лесом склон направился прямо на сарай занятый его солдатами. Правда, на пути этой беды текла река Балыктыг-Хем, но это мало влияло на конечный результат. От страха за судьбу подчиненных, капитан даже не обратил внимание на то, что землю ощутимо трясет. А вот подчиненные это ощутили. Еще не поняв, что там такое стряслось, они пулей выскочили из своего сарая. И вовремя. Оторвавшийся от горы склон, преодолев реку, все-таки дошел до сарая. И чудо было в том, что разрушив импровизированную казарму, он остановился. Прямо перед остолбеневшими людьми.
Рефлексы, вбитые долгой службой, сработали правильно: