Они не торопились.

Белый сказал что-то коротко и вежливо. Память сохранила только убийственное слово «Забвение». Потом черный взял ее за локоть.

Я не отпускал.

Я держал изо всех сил, но вдруг мои пальцы разжались сами собой, будто ими командовал кто-то другой.

Когда ее уводили, девушка обернулась лишь однажды. У нее было… я не помню, какое у нее было лицо. Помню только, что за спиной у нее на секунду мелькнули рыжие лисьи хвосты. Много. Больше одного.

Кицунэ. Моя кицунэ.

Учебник так и остался лежать на подоконнике.

Их шаги стихли на лестнице, а я стоял и держал в руках пустоту.

Все погасло.

И снова сосны, темнота и Алена, вжимающаяся мне в грудь. Хвоя под ногами. Сырая куртка. Как и в воспоминании, я стоял, обнимая доверившуюся мне девушку. А в груди и животе у меня происходили те же процессы, что и в коридоре у окна второго этажа. До того, как кицунэ увели асур и дэв.

Только теперь я знал, как называется это чувство.

Не благодаря Психо, а сам. Как промокший до трусов человек знает, что вода мокрая.

[ Зафиксирована новая эмоция. Классификация: симпатия. Пятая восстановленная эмоция у носителя.]

[ Реакция перешла порог осознания и достигла стадии когнитивной обработки. Эмоция полностью прописалась в мозгу и личности носителя.]

[ Прогноз: при сохранении условий возможен переход в более сильную форму и активация следующей эмоции. Сроки не определяются.]

Я посмотрел на макушку Алены. Хвоинка в волосах, чуть выше уха. Захотелось ее вытащить.

— Ты мне тоже нравишься. — сказал я. — Уточняю, если по мне это не видно. По мне обычно ничего не видно.

Она подняла голову.

— Правда?

— Я проверил.

— Как… Ладно, неважно. — она засмеялась. Тихонько и чуть в сторону. А потом еще раз, уже мне в лицо. — Господи. Ну и что теперь? Я, получается, парня у школьницы увела.

— У какой школьницы?

— У старосты твоей.

— У Вари?

— А у тебя есть еще старосты? — она вытащила что-то из моих волос. Хвоинка. Мы, значит, оба такие. — Ром, она же на тебя смотрит так, что и дураку понятно. Хотя вы, мужчины, бревна в глазу не видите. Обычное дело для шестнадцати лет. Я сама в десятом по историку сохла, а он не замечал. Или делал вид, что не замечал… — Алена вздохнула и плотнее в меня вжалась. — Варю я, если честно, понимаю…

— А я нет. — мотнул головой я. — Мне только этого в школе не хватало. А сейчас уж точно не до того.

— Да. — она отпустила меня и посмотрела вокруг. — Ты прав. Это все потом. Сейчас Ада. Надо ее найти и выбираться. — она взяла меня за руку. Ее пальцы оказались буквально ледяными. — У нас все получится! Теперь я в этом не сомневаюсь! Все будет хорошо!

А я вот сомневался. Но вслух этого не сказал.

— Кстати, Ром, а ты с кем тут разговаривал? — неожиданно спросила Алена. — Я слышала, ты с кем-то… ну, спорил вроде.

Я еще раз посмотрел туда, где недавно плескалось озеро. Хвоя и сосны.

— Пойдем. — не стал отвечать я. — Нужно спасать Аду.

Мы шли, держась за руки. Не потому, что так романтичнее, а потому, что я не хотел ее потерять так же, как Кирилла. Моргнешь — и снова один. И ладно я, а Алена в такой глуши может до утра и не дотянуть. Так что в одной руке я держал хрупкую ладонь Алены, а в другой — фонарь, которым активно светил нам под ноги и во все стороны.

Хотя, кого я обманываю. Бабочки в животе порхали так сильно, что мне приходилось с ними бороться.

Зачем вообще восстанавливать эмоции, если от них столько проблем?

Ах да, я же должен стать нормисом.

— Ада! — кричала девушка.

— Ада! — кричал я.

Ни ответа, ни привета, ни костра, ни огней, ни голосов. Да и в целом лес выглядел так, будто в любой момент из-за ближайшей сосны помашет ручкой велоцираптор. Мрачные, безликие стволы деревьев, первозданная природа, папоротник. Хоть бы пивную банку какую встретить для разнообразия. Так нет.

Электричка тоже так и не прошла. Я не слышал ее с полуночи, а на часах уже почти два. Не может же быть такое длинное окно в расписании? Или может? Или мы вообще забрели в какую-то глушь?

[ До рассвета: 5 часов 13 минут.]

— Ром. — Алена остановилась. — Скажи честно — мы заблудились?

— Определенно.

Я ожидал какой-нибудь бурной реакции. Например, что она сядет, заплачет, начнет кричать, обвинит во всем меня и мое желание лично спасти девочку. В интернете говорили, что это обычное дело. Однако Алена только сильнее сжала мою руку. Пальцы у нее едва отогрелись.

— Ладно. — проронила она. — Ладно…

Дальше мы шли молча, лишь время от времени пытаясь докричаться до Ады или хотя бы вообще до кого-нибудь. Сосны сменялись соснами. Изредка попадались густые заросли ельника, которые приходилось обходить стороной. Мне постоянно казалось, что мы движемся под небольшой уклон, но проверить было нечем.

— У меня три полевых выезда географической практики. — заговорила Алена минут через десять, без всякого вступления. Как будто продолжила давно начатую беседу. — С палатками, картами, компасом, дежурствами. Карелия, Кольский, под Выборгом. И ночью в лесу ходила, знаю, как это бывает. Но такого леса я ни разу не видела. Он… неправильный какой-то. Нет подлеска. Понимаешь? Вообще нет. Так не бывает. И тропинок нет, а тут турслет каждый год. Здесь все должно быть вытоптано. Да и место популярное.

— Да.

— И тихо. Ни птиц, ни насекомых — вообще ничего. Так не бывает, Ром!

— Да.

— Ты хоть не поддакивай. — она вздохнула и будто бы в шутку добавила. — Нас, наверное, леший закружил. Ну, знаешь, как в детстве говорили:

— Леший, Леший, не сердись,

Лучше с нами подружись!

Мы не рвали тут цветы,

Не ломали мы кусты.

Отпусти нас поскорей —

Ждут нас дома у дверей!

— Так не сработает. — спокойно поправил ее я.

— Что?

— С лешим. Так не сработает. — я посветил вперед. Сосны. — Просить бесполезно, он на просьбы не отвечает. Нужно его запутать. Надеть одежду наизнанку и обувь переобуть. Левый на правую ногу, а правый — на левую. Так ты как бы переходишь в «антимир» и становишься похожим на лешего. Он может принять тебя за своего или просто потерять интерес. А еще идти нужно, не оглядываясь. И ругаться нельзя — он этого не любит. Тогда отпустит. Если, конечно, хоть что-то из этого правда.

Алена остановилась. Я тоже замер, потому что она держала меня за руку. Не тащить же ее за собой.

— Ты серьезно? — спросила девушка.

Я не ответил. Она скользила взглядом по моему лицу, по подсохшей уже куртке, по лесу. И явно активно думала. Пока не просияла.

— А, ну да! Это же твое хобби. Ты говорил. Фольклор. — Алена помолчала. — Слушай. А давай попробуем!

— Давай попробуем. — согласился я. — Все равно ничего не теряем.

— Нет, ты подожди, я не… — она мотнула головой. — Это бред. Я понимаю, что это бред. Но мы уже час ходим, и я не понимаю, где мы, а хуже точно не станет. Правда же?

— Правда.

— Тогда попробуем. Только… — она прикусила губу. — Не подглядывай.

Смущение — вероятность 79%.

Я и не собирался. Не до того сейчас. Даже вожделение после нашего примирения ни разу голову не поднимало. Одни только бабочки, что б их…

Мы отвернулись друг от друга и принялись переодеваться, не отпуская крепко сцепленных ладоней. Это оказалось непросто. Я бы даже сказал, сложно. Особенно на этапе с рукавами. Пришлось все же расцепиться. И Алена немедленно ухватила меня за пояс.

— Не отпускай.

— Я куртку выворачиваю.

— Все равно не отпускай.