— Это специально. Под неровную землю.

— Тогда почему она все равно качается?

Гусев посмотрел на песок, на табуретку, на судью. Ответа на этот вопрос он, похоже, не заготовил, а потому забрал своего мебельного инвалида и удалился в лес под сдавленные смешки одноклассников и других зрителей. При этом он зачем-то подмигнул Савельеву. Возможно, так и было задумано.

Дальше ребята окончательно расползлись в разные стороны, и за всеми проследить я не мог чисто физически. Но кое-какие успехи и неудачи все-таки зафиксировал.

Мила уложила рюкзак по списку быстрее всех на станции, потому что, как она объяснила судье, у нее три брата, и собирать чужие вещи она умеет с пяти лет. А разбирать — вообще с трех.

Антон на глазомере, оценивая расстояние до сосны, промахнулся на полметра и потом еще минут пять доказывал судье, что сосна стоит криво, конкурс скомпрометирован и нужно все переделать по правилам. Желательно по футбольным.

А на станции растений Ада ответила на все двадцать вопросов, не запнувшись ни разу, и, получив зачет, попросила показать ей полный список видов. Потому что двадцать — это мало и она хочет знать, что еще растет в этом лесу. Список ей, насколько я видел издалека, не показали. Судя по позе, она собиралась требовать его до последнего.

К половине второго мой класс успел пройти целую кучу этапов. По моим прикидкам, где-то половину или даже чуть больше. С криком, шумом, визгом, и моими крайне эффективными подбадриваниями.

В какой-то момент я задержался у ближайшего судейского столика, чтобы свериться с расписанием. Судья как раз вносил данные в планшет, и через его плечо мой взгляд случайно упал на общую таблицу.

Слева шли названия станций. Те же, что в моей бумаге. Справа — колонка цифр. Напротив «Палатки» стояло одно значение, напротив «Узлов» — другое, рядом с «Костром» — вообще третье, и цифры отличались друг от друга в два, а то и в три раза.

Я достал выданное утром расписание и еще раз просмотрел его от начала до конца.

Такой колонки в нем не было. А станций оставалось еще много.

Глава 10

Странную колонку с цифрами я отложил в памяти и пошел к ребятам на «Переправу». Куда там разбираться со странностями, когда время поджимает, а Варя вышагивает так, будто у нее вообще все минуты пронумерованы.

Навесную переправу организовали между двумя соснами, расположенными метрах в пятнадцать одна от другой. Она представляла собой две веревки — верхнюю и нижнюю — некогда натянутые до гитарного звона, но теперь уже слегка провисшие. Под ними — мох и одна бывалая подстилка на случай, если кого-то все же одолеет гравитация.

Судья — невысокая серьезная женщина в жилетке — надевала на голову каждого школьника шлем, проверяла застежку и только потом допускала до этапа.

— Пять участников от класса. Ногами по нижней, руками по верхней. По одной нельзя, наоборот нельзя, помогать нельзя. Время секу от первого шага до касания финиша. Начали!

Мила пошла первой и пронеслась так быстро, что смотреть было не на что. Маленькая, легкая, она переставляла ноги по веревке, будто по поребрику, а руки лишь скользили вдоль второй для страховки. И до финиша она добралась раньше, чем я успел уточнить в расписании название станции.

Судья дважды взглянула на секундомер.

— Ты где-то занималась? — спросила она.

— Всякого понемножку. — пожала плечами девушка и подмигнула мне.

Потом были еще трое, и все справились, пусть и не так быстро.

Последним же пошел Паша.

Первые несколько шагов он сделал нормально. Я бы даже сказал, вполне прилично. Точно не хуже прочих. Но вот потом нижняя веревка под его весом начала предательски раскачиваться из стороны в сторону, будто палуба угодившей в шторм лодки.

Паша вцепился в верхнюю обеими руками и застрял. Посередине. На равном расстоянии от обеих сосен, как в задачке по математике. Или по физике, если речь про маятник.

П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ) - nonjpegpng_809e927b-95a5-4fea-97ee-76055fc44aa7.jpg

— Паштет, шевелись! — крикнул Жека.

Паштет не шевелился. Веревка виляла под ним туда-сюда, и он колебался вместе с ней, обхватив верхнюю руками и подбородком, словно ленивец в зоопарке.

Должен ли я как-то вмешаться или оставить детское соревнование детям? Никаких правил на этот счет в регламенте я не видел. Угрозы здоровью, вроде, тоже нет — внизу как раз пенка.

Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы подбодрить парня, но меня опередили.

— Раз! — заорал сбоку Костя.

Помощь сомнительная. Двое из другой школы засмеялись. Но Костя решил задать товарищу ритм и сдаваться не собирался.

— Два! Три!

Паша дернулся, поставил ногу на веревку, но та ловко увернулась, и парень снова повис сарделькой.

— Четыре!

— Стоп! — скомандовала Варя, перебив Костю. — Считаем на шаг. Паша, слушай счет. На «раз» нога, на «два» рука. Все получится! Раз!

Паша поставил ногу. Действительно получилось.

— Два!

Рука сдвинулась вперед сантиметров на пять.

— Раз!

Пошла нога.

И тут считать начали все. Не только Костя с Варей, а все мои десятиклассники, которые уже справились с переправой или явились просто поболеть за своих. Их пытались сбить или перекричать ребята из других школ, но стройный громогласный хор лишь крепчал, даря Паше столь необходимую ему сейчас поддержку.

Раз-два! Раз-два!

Паша шел. Медленно, по чуть-чуть, на «раз» переставляя ногу, а на «два» — руку, и постепенно веревка под ним перестала гулять, потому что самую опасную точку он уже миновал. Оставалось совсем немного!

За два шага до финиша счет сорвался на крик, а когда Паша ткнулся плечом в дерево, — и вовсе превратился в визг вперемешку с аплодисментами.

— Две минуты, сорок семь. — зафиксировала судья. — Дошел, зачет.

С Паши стянули шлем, и он, привалившись спиной к сосне, сидел с таким видом, будто его только что постирали в посудомойке. Парня хлопали по спине, Жека обещал, что купит ему целый торт, а Мила спросила, страшно ли было. Паша сперва ответил, что нет. Потом, что да. А потом сказал, что не помнит.

Все рассмеялись.

Я же стоял с расписанием в руке, так в итоге ничего и не сделав. Опять.

[ Боевой дух группы: рост.]

— Я не участвовал.

[ Сейчас — да. Но это не мешает пожинать плоды более ранних трудов.]

— Это тоже считается?

[ Еще как. Бери на заметку.]

— Уже взял.

+1 к Адаптации.

Ориентирование требовало участия двух людей, готовых по карте и компасу найти четыре электронных метки, разбросанных вокруг поляны. Умение отличать север от юга приветствовалось.

Двое нашлись быстро. Первым руку поднял Гусев, потому что, по его словам, компас у него дома есть и он им уже пользовался. Вторым назначили Савельева, потому что он стоял ближе всех и не успел отойти.

— Гусев с компасом. — вздохнул Савельев с семьюдесятью процентами обреченности. — Ну все. Прощайте, Роман Дмитриевич. Передайте маме, что я ее любил.

— Договорились. — кивнул я. — Передам. Вы сможете.

Судья выдал им карту, компас, специальный чип и засек время. Первый контрольный пункт, если верить карте, лежал на севере. Метрах в трехстах. За оврагом.

И они ушли. Прямо на юг.

— Они же не туда… — заметила Ада.

— Знаю. — подтвердил я.

— Вы их не остановите?

— Думаю, у них есть план, и они его придерживаются.

Ада посмотрела на меня, не мигая, как умела только она, и пошла к следующей станции. По-моему, ответ ее устроил. Или нет. Кто знает?

Прибежали парни минут через пятнадцать, запыхавшиеся и взмыленные. Последними из четырех пар, отправлявшихся в этом заходе. Но зато с пятью отметками вместо четырех возможных.