Не сговариваясь, мы направились к выходу из парка. Кратчайшим путем.
Асур смотрел парочке вслед, пока они не растворились среди деревьев. Парень прихрамывал. Девушка держала его под руку и время от времени оглядывалась. Но не на них с напарником, а на кусты, будто оттуда могло выпрыгнуть что-нибудь еще.
— Да, это он. — произнес дэв, не оборачиваясь. — Наверняка.
— Думаешь? — нахмурился асур.
— Почти не сомневаюсь. Тот, кого ищет пара с Кузнечного. Молодой, седая прядь. Приметы сходятся. — дэв говорил ровно, будто зачитывал сводку. — Можно было бы задержать. Для них.
— Тогда на кой ляд ты их отпустил? Пойдем догоним!
— И что дальше?
Дэв повел плечами и таким образом разгладил единственную складку пиджака на спине.
— Сами придурки. — бросил он. — Двое при исполнении, а дали такому слабаку себя вырубить. Ты его видел? Он от одного удара чуть коньки не отбросил. И этот вот, — дэв ткнул носком ботинка в грязь рядом с задержанным, — его бы за две минуты добил. Если бы не мы.
— И все же… — стоял на своем асур.
— Все же вспомни, что придурков наказали. — перебил его дэв. — И пока на них висит взыскание, их амрита идет нам. Вернем им седого, взыскание снимут, и в следующем месяце мы снова на базовом окладе.
Асур подумал. Думал он недолго и, судя по лицу, без удовольствия.
— Логично. — признал он.
— Логично. Пусть свои проблемы сами решают. Мы сегодня взяли того, кого положено, и на этом наша смена закончилась.
Со стороны кустов на них смотрели две женщины в ветровках. Дриады. Их показания внесли в протокол, и они это прекрасно знали. Как знали и то, что произошло здесь на самом деле. И с кем произошло. Но в протоколе только то, что они сказали.
— Говорят, наверху тоже кого-то ищут. — заметил асур. — По всей области.
— Наверху всегда кого-то ищут. — дэв поправил лацкан. — Нам за это не доплачивают.
Асур повернулся к человеку в цепях. Тот стоял на коленях в грязи, смотрел в тропинку и не шевелился. Дыхание ровное. Лицо отсутствующее. Взгляд пустой.
— Встал. — скомандовал асур.
Человек поднялся. Цепи на нем не издали ни малейшего звука.
— Топай.
И он потопал. Послушно, ровно, держась между черным пиджаком и белым, и не глядя ни по сторонам, ни под ноги. Тропинка чавкала под тремя парами ног. Через десяток шагов темнота оврага их полностью поглотила.
Глава 22
До остановки общественного транспорта мы с Аленой шли молча. Ребра при каждом шаге напоминали о кулаке, а правая рука о суке, которого не было.
И вроде бы все то же самое, что и совсем недавно в парке, только теперь тишина изменилась. Исчез наш безмолвный диалог. Пропало чувство единства. Сейчас ладонь Алены просто лежала в моей руке и ничего не передавала. Все такая же теплая и мягкая, но при этом совершенно другая. Пустой канал. Даже без помех.
Будто человек в капюшоне забрал наше молчание с собой. И убил всех бабочек. Хотя, возможно, они просто впали в спячку.
Если бы у меня был выбор, я бы предпочел второй вариант. Сам не знаю почему.
Я перебирал в уме события сегодняшнего вечера и на одном месте задержался. ДРС. Сколько я о них слышал, столько и обходил стороной, а сегодня двое в костюмах сделали для меня лучшее, на что вообще способно ведомство. Они меня не заметили.
Ну и, конечно, спасли.
Возможно, не приди они на выручку, я бы справился и сам. А может, и нет. Все-таки первый удар остался за противником, а захваченная инициатива дорогого стоит.
Значит, есть толк от этой конторы. Какую-то пользу они все-таки приносят и действительно ловят настоящих преступников, а не только официанток в кафе. Над этим стоило еще поразмыслить на досуге.
Остановка стояла пустая. Автобус только что отчалил, и его задние огни еще краснели за поворотом, а в стеклянной будке никого не осталось. Ярко светили фонари. Машины проносились мимо с мокрым шипением, и каждая на секунду норовила ослепить. У скамейки на земле сидел бездомный кудрявый пес и чесал за ухом.

— Я тебя провожу. — нарушил я затянувшееся молчание.
Алена бросила взгляд на дорогу, а затем пристально меня осмотрела. Грязь с одежды мы с ней кое-как отчистили, но, конечно, не полностью.
— Ты хромаешь. — медленно произнесла она.
— Немного.
— Тебе к врачу надо.
— Мне к кровати надо. Тебя провожу и сразу лягу.
— По договору аренды мне нельзя приводить мужчин.
— Меня не надо приводить. Я тебя до подъезда только.
— Я знаю. — она поправила шарф. — Я не про это.
— А про что?
— Потом расскажу. Когда сама пойму.
Когда наступит это «потом», она не уточнила. Мы опять замолчали. И опять не так. Я попробовал сжать ее ладонь, как в парке. Она сжала в ответ, но с опозданием, будто вспомнила правило и выполнила его. Инструкция работала. Связь — нет.
Вдалеке над проспектом качнулись рога троллейбуса.
— Это мой. — Алена высвободила руку.
У меня была заготовлена фраза. Я соорудил ее уходя от оврага, между третьим и четвертым фонарем, и с тех пор носил в кармане, как чужую вещь на возврат.
— Алена, я все понимаю. — начал я. — Ничего удивительного, если ты захочешь оборвать со мной все связи. После того, что было на турслете. И после сегодняшнего. Это разумно, и я…
Она меня оборвала.
Но не словами.
Девушка встала на цыпочки, взяла меня за отвороты куртки, притянула вниз и поцеловала. В губы. Просто и без подготовки, словно это было самое естественное действие на свете.
Я прижал ее к себе и ответил тем же. Руки сделали все раньше меня, а ребра, как ни странно, не возразили.
А дальше произошло то, чего прежде не случалось.
Тепло в груди вернулось взрывом атомной бомбы. Объемное, большое, стремящееся обнять все вокруг. Я уже прекрасно знал его в лицо. Симпатия, по номенклатуре Психо. Но под ним, ниже, зашевелилось еще кое-что. И его я тоже знал. Оно зародилось при Анжеле Владленовне в тренерской, и тогда мне понадобилась подсказка. Сейчас я уже разобрался сам. И даже не пытался подавлять ни одну из захлестнувших меня эмоций.
Две сразу. Одна поверх другой, и обе на своем месте.
Эмоция «симпатия». Интенсивность 87%. Активна.
Эмоция «вожделение». Интенсивность 71%. Фоновая активность.
Как две программы на одном компьютере. Раньше система такого не тянула и вылетала при попытке открыть вторую, но сегодня обе работали и не мешали друг другу.
Прогресс. Или перегрев. Разницу я бы сейчас не определил.
Троллейбус подполз, зашипел и открыл двери. Алена отстранилась. Губы у нее были влажные, а взгляд бегал с моего лица на двери и обратно, как у человека, считающего секунды.
— Мы теперь вместе! — сообщила она. — Понял?
— Понял.
— Это не ответ.
— А какой бы ты хотела услышать?
— Ой, ладно. Но гуляем только там, где люди. Много людей! Я не хочу, как ты, поседеть раньше времени.
Она запрыгнула на подножку, двери хлопнули, и троллейбус увез ее вместе с рогами, огнями и последним словом. Номер маршрута я не запомнил. Возможно, зря.
Я остался на остановке и потрогал прядь.
То есть, получается, в мою версию с йети она не поверила. Как и в остальные тоже. Собственно, как и Ада. И как объяснить обеим, что я не имею ни малейшего понятия о причинах такой аномалии, я не знал. Но зато знал, что ничего объяснять не буду.
[+1 к Социальному взаимодействию.]
— Я думал, ты спишь.
[ Я не сплю. Я жду, когда ты сделаешь что-нибудь стоящее учета.]
— Дождался?
[ Один балл. Не больше.]