— Пошли! Пошли скорее, пока они… Чего застыл? Пошли, говорю!

Я подчинился. А она тараторила без умолку, на бегу глотая слова:

— Я так и знала, что вы придете. Ну не знала, но думала. Надеялась. Про вас говорят. Всякое…

— Кто говорит? — спросил я.

— Все! Ну, не прям все. Но многие. Шепотом. Что вы есть. Что вы за нами следите. Помогаете. Вербуете. Я думала, сказки, ну какие вы… Откуда… Куда там против… В Питере… А ты вот! С ветром. Я в жизни такого не видела, чтобы двоих сразу! Ой-е!

— Кто это «вы»? — уцепился за слово я.

— Ну эти… — она махнула свободной рукой. — Против которых… То есть которые против. Сопротивление. Или как вы себя называете.

— И как же мы себя называем?

— Я не знаю! Честно! Я вообще никуда не лезла. Никогда. Квота, отчет раз в квартал, лицензия в паспорт вложена.

— Прямо так?

— Ну а как еще? Я же нормальная! Я как все! Я думала, если как все, то и не тронут…

Я не ответил. Да и что отвечать, если она уже все решила сама. Похожая история у меня вышла тогда с Бором. Я просто сказал «я из ДРС», а дальше все пошло само.

С тех пор я, похоже, умудрился сменить ведомство на противоположное. Не заметил даже.

Остановились мы у железной двери с рычагом. Той самой, что вела в кафе. С той стороны на ней висела табличка «Выход», и она врала: выходом для меня это место быть перестало.

Официантка отпустила мою руку и прислонилась к стене. Дышала она так, будто бежала не через три двора, а через три квартала.

— Все. — проронила девушка, свесив голову. — Теперь все кончено. Они меня пометили. Теперь любая проверка, в любом кафе, в любом городе… Первый же инспектор с корочкой подойдет, глянет — и хана. Забвение…

Она, сдерживая слезы, стукнула затылком об стену.

— Двенадцать лет. Двенадцать лет я жила как все. И куда мне теперь? Только к вам. В подполье. Или где вы там… Прятаться. Драться. А я драться не умею, я вообще не по этой части. Я же не тэнгу и не о́ни.

Я подумал, что для человека, не умеющего драться, она очень ловко уронила графин точно на колени. Но вслух говорить не стал.

— Спасибо. — девушка вдруг выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты… я даже не знаю, как тебя зовут. Но это и не важно. Я Кира. Мой спаситель должен знать мое имя. Это правильно.

— Кира. — повторил я.

— Да. Спасибо тебе еще раз. Если бы не ты…

И, не закончив фразу, она резко шагнула вперед и крепко меня обняла. От нее пахло какими-то ягодами, кухней и потом. Страху она натерпелась знатно. Тут и к Психо не ходи. А затем она отстранилась, взяла мое лицо в ладони и поцеловала.

Про рот кэра-кэра-онна я, конечно, знал. Я видел его и на картинках, и в зале. Но одно дело — видеть, и совсем другое — когда он на секунду проступает сквозь обычный женский рот прямо у тебя на лице, и ты физически чувствуешь, что этой штуке ничего не стоит облизать твою голову, как чупа-чупс. Наверное, так мог бы ощущаться поцелуй с коровой. Очень симпатичной коровой, обязанной мне жизнью.

Я едва успел зафиксировать начавшую зарождаться где-то внизу волну вожделения, как она меня уже отпустила.

— Прощай! — бывшая официантка вытерла лицо рукавом. — Или до свидания. Живи!

Она сорвалась с места и побежала. Не обратно в тупик, а вдоль здания, чтобы вскоре исчезнуть в лабиринте дворов старого города. Только кроссовки пару раз шлепнули по лужам, и все.

Я обернулся к железной двери.

В ней стояла Алена. И, судя по ее широко распахнутым глазам, что-то она точно успела увидеть.

— Я думала… — начала девушка и осеклась. — Я думала, ты пошел сказать, что она не виновата.

— Алена. — тихо произнес я.

— Я же видела — она правда о стул споткнулась. Я хотела тоже подтвердить подтвердить. Как и ты. Я думала, мы вместе скажем, и ее не уволят. Жалко же все-таки.

— Ее не…

— А ты… — она посмотрела на мое лицо, и я сообразил, что оно, скорее всего, все мокрое. — А ты с ней…

— Она…

— С ней! — ее голос сорвался на крик. — Во дворе! Ром, я же… Ладно. Ладно, все. Не важно…

Глаза у нее блестели, щеки покраснели, и она дышала ртом, часто и коротко, как после бега. Хотя явно никуда не бежала. И все же…

Алена резко развернулась на месте и ушла внутрь. Створка, качнувшись, захлопнулась, оставляя нас в разных частях здания. В разных мирах…

Я остался во дворе. С мокрым лицом, в чужом одеколоне и с двумя оглушенными сотрудниками ДРС в трех дворах отсюда.

Парень с картонками положил очередную коробку на верх стопки, выровнял ее краем ладони и, усмехнувшись себе под нос, бросил:

— Ну все, братан. Приехали.

— Куда?

— Не знаю. — он взял следующую коробку. — Но у тебя, похоже, конечная.

Спорить я не стал. Утверждение прозвучало логично.

[ Принято верное с точки зрения морали решение. +1 к Эмпатии. +2 Очка Адекватности.]

[ Спутница оставлена в общественном месте без объяснений. −3 к Социальному взаимодействию.]

— Что именно верное?

[ Решение.]

— Какое из?

[ Не уточняется.]

Я сделал шаг к двери.

И остановился.

В тупике неподалеку лежали двое. Пока что лежали. Кто-нибудь их найдет, или они очнутся сами, и первое, что они сделают, — доложат. О нападении. О ветре. И о кафе на Кузнечном, из которого вышла сущность третьей категории и куда-то делась. Кафе оцепят, опросят, осмотрят и, вполне возможно, выйдут на мужчину в чужой рубашке и заплаканную девушку в горчичном свитере.

Если меня возьмут рядом с ней, то возьмут вместе с ней.

Я хотел войти. Честно. Хотел войти и сказать, что… Не знаю что, но что-нибудь правильное.

Вместо этого я развернулся и побежал. В другую сторону от Киры, от Алены, от тупика, от всего.

Не туда, куда хотел.

Я же псих!

Глава 7

Весь остаток воскресенья я трясся от страха, забившись под бильярдный стол в своей каморке. Ладно, вру. Страх я по-прежнему не испытывал. Однако и восторга сложившаяся ситуация у меня тоже не вызывала. Ведь я, по сути, напал на сотрудников при исполнении, а это в любом мире — хоть в обычном, хоть в магическом — каралось по закону.

Не говоря уже о несанкционированном использовании магии.

Кстати, если подумать, для меня, помимо всего прочего, сей поступок стал вторым подтвержденным нарушением, грозящим Забвением. Меня оно, конечно, в отличие от Киры, не убьет, но приятного все равно мало.

Утешало лишь то, что лица моего асур с дэвом не видели, а значит, как и Кира, могли подумать, что на них совершили нападение силы оппозиции. Это должно было пустить расследование ДРС по ложному следу. Или нет. Кто знает, какими средствами для поиска и получения информации они обладают?

Однако время шло, а меня все еще не тащили на эшафот, и я успешно просиживал штаны в каморке под лестницей. Пару раз звонила Лена и интересовалась, как прошло мое свидание. Еле-еле от нее отделался. Трижды я сам звонил Алене, но она не брала трубку, так что даже предпринять попытку объясниться я не смог. Но в необходимости наладить отношения я не сомневался без всяких заданий и самозаданий. На это моего опыта уже вполне хватало.

Ближе к вечеру я предпринял еще одну попытку задобрить сущность из вентиляции — на этот раз, чем черт не шутит, кошачьим кормом — но был снова бит и унижен, несмотря на оборону туалетным ершиком.

Кажется, следовало переходить к более серьезным мерам. Вантуз, что ли, реквизировать? Или мышей из подвала мобилизовать?

Начиная с понедельника потянулась новая рабочая неделя. Уроки, перемены, детский смех и детские же слезы — эмоции били из этих созданий ключом и не всегда со знаком плюс. Однако я пользовался всеми почерпнутыми из интернета знаниями, кое-каким собственным наработанным опытом и, конечно, анализом Психо. С достижением седьмого уровня его диагностика, похоже, стала еще точнее, что позволило мне лучше выходить из сложившихся ситуаций.