Я развернул послание двумя пальцами. Одиннадцать цифр, написанных от руки, ровным почерком и синей ручкой. Больше ничего.

Нокия приняла номер без вопросов. В графе «имя» я написал «Тузик». Других сведений о владельце у меня не было.

Второй номер сущности в моем телефоне. Правда, ифрит хотя бы обменялся по-человечески, из рук в руки. Этот же попал ко мне через пасть. Разница в подходах говорила о многом. Вот только не мне.

[ Зафиксировано: контакт добавлен. Категория не определена.]

— Тузик. Категория «собаки».

[ Собакам не звонят.]

— Вот и посмотрим.

До школы я добирался пешком. Ребра к тому времени приняли ходьбу как неизбежное зло и болели ровным фоном, без сюрпризов. Улицы опустели, троллейбусы кончились, и последние метры я делил тротуар с трусившим позади бездомным псом. На этот раз вроде бы настоящим. Но это не точно.

Во внутреннем дворе школы царила тьма. Свет от далекого фонаря едва проникал сюда, порождая силуэты сказочных монстров. Хотя на деле это были всего лишь грибок и детские качели. Я постоял пару минут, прислушиваясь, убедился, что рядом никого нет, и положил ладонь на замок служебной двери.

Раздался щелчок, и я зашел внутрь, оставив позади двор, фонарь и остаток вечера.

В коридоре под лестницей пахло как всегда. Пылью, старым линолеумом, бумагой и мелом. За порогом каморки на полу медленно покрывалось пылью мое очередное подношение, выставленное перед уходом. Я присел, чтобы рассмотреть его при свете экрана нокии.

Блюдце с рисом и горсть карамелек рядом. Россыпью. Рис в мое отсутствие засох до состояния древней окаменелости. Конфеты лежали ровно так, как я их оставил, и ни одна не сдвинулась.

Версию на этот раз я проверял японскую. Дзасики-вараси, домашний дух в облике ребенка. Живет в старых домах, проказничает, роняет вещи и щиплет жильцов, требуя сладкое и рис.

Смех в вентиляции был детский. Все сходилось. Кроме результата.

Ребенок, не берущий конфет, ребенком не является. По крайней мере, в моем опыте таких не встречалось.

— Психо.

[ Слушаю.]

— Рис не тронут. Конфеты тоже.

[ Подтверждаю. Пищевые продукты испорчены, рекомендую утилизировать. Наиболее вероятное объяснение ночной активности по-прежнему: ученик, оставшийся в здании.]

— Ученик, который не берет конфет?

[ Возможно, диабетик.]

С этим спорить я не стал. У Психо на любой факт находилась версия, и по-своему все они были безупречны.

Я вычеркнул дзасики-вараси из перечня предполагаемых сущностей, собрал карамельки в карман, отнес блюдце в туалет, ополоснул и вернулся к себе. В кармане, рядом с карамельками, нашлась конфета из бара. Ее я к двери не выставлял и выставлять не собирался. Эта моя. Дверь запер изнутри. На два оборота.

Список подозреваемых сократился на одного духа. Список претендентов на мою голову вырос на одну собаку.

Баланс.

Глава 23

Во вторник на третьем уроке в зал ввалился мой десятый, и я пересчитал их по мере выхода из раздевалки.

Двадцать восемь человек сегодня пришли в форме. Кроссовки, футболки, спортивные штаны, и никаких джинсов. Один парень из тех, чью фамилию я мог вспомнить исключительно по журналу, а не в лицо, стоял с краю в толстовке и держал перед собой листок, словно пропуск на режимный объект. Он проболел всю прошлую неделю и явился со справкой. Печать, подпись, «освобожден от физических нагрузок сроком на семь дней». Придраться было не к чему, и я отправил его на скамейку.

Двоих не хватало. Но, насколько я успел заметить, крайне редко случалось, что какой-либо класс приходил в школу полным составом. Всегда кто-то либо болел, либо уехал, либо отсутствовал по таинственным «семейным обстоятельствам». За такой формулировкой могло скрываться что угодно, вплоть до семейного ограбления банка, но записка есть записка, и мои полномочия так далеко не распространялись.

Двадцать восемь из тридцати одного. Я посчитал еще раз на калькуляторе, для верности. Девяносто целых и три десятых процента.

[ Задание «Довести посещаемость урока десятым классом до 90%» выполнено. Начислено +25 ОА. Прогноз составлял 15. Основание для превышения: устойчивый результат достигнут без применения санкций.]

[ Набрана критическая масса данных. Достигнут девятый уровень.]

Девятый. А ведь еще совсем недавно меня поздравляли с третьим.

— А воспоминание? — напомнил я нейросети.

[ Еще работаю над ним.]

— Раньше ты выдавал сразу. Без напоминания.

[ Раньше деревья были выше.]

Я подождал, не добавит ли он чего-нибудь. Не добавил. Что именно поменялось и почему, система объяснять не собиралась, а я не стал настаивать. У меня в зале двадцать восемь человек в форме переминались с ноги на ногу и сверлили меня взглядом.

Переминались, впрочем, не все. Одна из них уже шла ко мне с коробкой в руках.

Ада. Кудри во все стороны, взгляд прямо в глаза, коробка на вытянутых руках, словно в ней лежит взведенная мина. Хотя нет. Мину бы не позволила принести в школу бдительная охранница. Может, торт? Или какашка? На форумах чего только не рассказывали.

— Роман Дмитриевич, это вам. — остановившись в шаге от меня, произнесла девушка.

— С чего вдруг?

— В благодарность за спасение. Я уже говорила спасибо, но родители сказали, что этого мало. Они сейчас в отъезде, поэтому перевели денег и сказали что-нибудь купить. Вот.

Я взял коробку. Легкая, плоская, в подарочной бумаге с котиками. Класс подтянулся ближе, и гул в зале сменил тональность.

— Спасибо. — поблагодарил я. — На перемене посмотрю.

— Посмотрите сейчас.

— Ада.

— Ну пожалуйста! Роман Дмитриевич. Откройте сейчас. При всех. Вдруг вам не понравится?

Благодарность — вероятность 94%.

В принципе, потратить еще пару минут от урока я мог. Я уже понял, что без таких вот задержек не обходится ни одно занятие, и стал заранее закладывать на них в плане небольшой временной промежуток.

Я разорвал бумагу и открыл крышку. Смартфон. Черный, плоский, в прозрачной пленке, с экраном чуть меньше моей ладони.

— Не самая новая модель. — сообщила Ада. — Но всяко лучше вашей древности.

По залу прокатилась волна восклицаний. Кто-то свистнул, кто-то захлопал, Паша крикнул «с обновкой!», Мила спросила какого он года, и тут же сама себе ответила, что позапрошлого. Варя, стоя сбоку, объявила, что теперь меня можно добавить в чат класса. Костя уточнил, что чат класса только для класса, а не для классного руководителя, а Варя возразила, что классный руководитель — это тоже класс. Кто-то сзади предложил скинуть ржачный набор стикеров.

Я стоял с телефоном в руке и разглядывал дарительницу. Кудри, ресницы, нос, загар, начавший сходить к октябрю. Взгляд прямой, немигающий, словно у энтомолога, поймавшего жука и решившего, что булавка подождет. Благодарность, если верить Психо, шкалила под самую крышку. Я ей верил.

И все же. Телефон — это прибор, всегда знающий, где ты. А дарит его, если мне не изменяла память, человек, обещавший докопаться до истины касательно моего прошлого.

— Психо, совпадение?

[ Совпадение — вероятность 78%.]

— Утешил.

[+1 к Социальному взаимодействию. Подарок принят без обесценивания дарителя.]

Правило, выведенное с Анжелой Владленовной, продолжало работать. Не отшатываться, не читать мораль, не обесценивать. Похоже, оно оказалось даже шире, чем я предполагал, и распространялось на других людей тоже. Даже если те не пытались лизнуть мне ухо.