Алена закричала. Высоко, длинно и протяжно. Вырвавшись из моей хватки, она так сильно вцепилась в мою вывернутую наизнанку куртку, что затрещали швы.

Она явно искала во мне защиту. Но что я мог сделать?

Я посмотрел на руки.

Совсем недавно, у костра двух Кать, я сунул их в карманы. И не просто так. Ведь Забвение сотрет все, что связано с магией, и вырежет из моей памяти еще один кусок, а я даже не узнаю, какой.

Слишком высокая цена за детский конкурс.

Но не за ученицу, чью судьбу доверили мне ее родители и министерство образования.

И не за девушку, одно присутствие которой заставляло мое сердце трепетать от еще совсем недавно неизвестного чувства.

Ради таких эмоций стоит жить.

И именно ради них стоит сражаться!

Я вытянул обе руки ладонями вперед, как тогда в тупике, и позвал.

Ветер явился без промедления, будто только этого и ждал. Он собрался за лопатками, прокатился по спине и рванул вперед сплошным мощным потоком, выбив из первой линии зверей мощный страйк. Они просто разлетелись во все стороны — ветками, хвоей, клочьями тьмы, — как разлетается куча осенних листьев, если ее хорошенько пнуть. Волк развалился пополам. Лось потерял рога, а затем и голову. Кабан растаял, словно туман поутру.

На секунду поляна перед нами очистилась, и я успел подумать, что проблема, в общем-то, решаема.

Но леший не сдался и тут же призвал новых тварей. Еще больше, чем прежде. Втрое. Вчетверо…

В какой-то момент я перестал их считать и сплел ветер в тонкие жгуты, которыми хлестал направо и налево, уничтожая по несколько магических существ за раз. Вот только лепились они еще быстрее и наступали уже не полукругом, а со всех сторон сразу. Справа, слева, сзади, сверху и, кажется, даже из-под земли. Я кружился и бил, пытаясь добраться до Ады, но быстро понял, что уже не продвигаюсь вперед, а пячусь под натиском, едва успевая защитить зажмурившуюся от страха Алену.

Да, Психо продолжал исправно считывать ее эмоции, абсолютно наплевав на то, что скоро наше с ним сотрудничество может завершиться, причем отнюдь не по взаимному согласию сторон. Эй, НИИНС, на какую красную кнопку нужно нажать, чтобы прибежала гвардия поддержки и нас спасла?

Хотя, что они смогут против лешего? Заявить, что его не существует?

Звери подбирались все ближе. Я отступил. Потом еще. Уперся спиной в ствол сосны и подумал, что теперь хотя бы об этом направлении заботиться не нужно. Но зато и отступать тоже больше некуда.

Вторую порцию тварей я кое-как разметал, а старик все стоял и смотрел. Неподвижными белыми глазами. Не шевеля ни рукой, ни головой, ни бородой.

И тем не менее третья волна пришла сразу отовсюду. Теперь уже не отдельные монстры, а сплошная стена тьмы и веток, из которой то тут, то там выглядывали клыкастые пасти и мохнатые лапы с изогнутыми когтями. Я махнул рукой наотмашь, породив мощный поток ветра, пробивший в стене дыру, но та тут же затянулась и продолжила свое неумолимое движение.

Круг стягивался.

Со всей доступной мне злостью я бил и бил, придавая ветру все новые формы. Но как нельзя высечь море, так невозможно и развеять космическую тьму ручным фонариком. В какой-то момент я, как из пушки, выстрелил спрессованным воздухом в тянувшуюся к Алене медвежью пасть, но в образовавшуюся дыру влетела большая серая сова, и на нее среагировать я уже не успел. Лишь прикрыл девушку предплечьем, в которое и впились острые, как скальпель, когти. Они без труда разорвали рукав куртки, прошли сквозь толстовку и впились прямо в податливую плоть.

Боль огнем обожгла разум. Бичом ветра я разметал сову в клочья, но со всех сторон к нам тянулись уже новые пасти, и числа им не было.

Пришло осознание, что это конец.

Я проиграл.

И в тот же миг все закончилось. Исчезла стена, волки, кабаны, хищный клубящийся мрак, опали ветки, растаяли ночные птицы. Будто их выключили. Осталась только пустая поляна, залитая неправильным лунным светом, и мы четверо — я, Алена, Ада и покрытый корой старик.

Ну и рана на руке тоже никуда не делась. Из нее сочилась кровь, капая на сухую лесную подстилку.

Леший посмотрел на меня. Хотя скорее не прямо на меня, а куда-то вглубь, куда не проникает взор простых смертных. Примерно так же совсем недавно на меня пялился водяной.

— Так… — проронил, наконец, хозяин леса. — Так, так. А я думаю, чего это. Метка у тебя от… — он не договорил. — Обзавелся, значит. Союзником. Сильным. Из наших.

Смятение — вероятность 77%. Страх — вероятность 82%.

О ком он говорил, я не имел ни малейшего понятия. Но Психо дал мне такую жирную подсказку, не заметить которую сможет разве что полнейший псих. А я уже почти нормис. У меня целых пять эмоций в арсенале, между прочим.

Так что оговоркой его я воспользовался в тот же миг, едва увидел число восемьдесят два.

— Да, обзавелся. — бросил я. — И связываться с ним не рекомендую. Есть вещи серьезнее ДРС. И пострашнее Забвения.

Про Забвение я брякнул наугад. Что может быть для сущности страшнее, чем потеря своей магической сути, я не знал. Но зато знал, похоже, старик, потому что цифры слегка подскочили. Ненамного, но достаточно, чтобы я понял, что попал в точку.

— Не пугай. — прогудел леший. — Я тебя не боюсь!

— Я не пугаю. — спокойно произнес я. — Всего лишь предупреждаю о возможном исходе.

Мы стояли напротив друг друга. Он — выше меня в полтора раза, с белыми глазами и рогами в полнеба. Я — уставший, мокрый, в вывернутой наизнанку одежде, с разодранным рукавом и капающей кровью. Со стороны, наверное, не возникало сомнений, кто кого тут должен бояться. Но со стороны на нас никто не смотрел, а цифры видел только я. И двойной трактовки они не предполагали.

Тем не менее леший не отступал и сдаваться так просто не собирался. Не на своей земле. Не в шаге от законной победы. Какие бы чувства им ни двигали, но ему требовалась возможность сохранить лицо. Хотя бы перед самим собой.

— Давайте так. — предложил тогда я. — Вы возвращаете мне девочку, а мы завтра убираемся в вашем лесу. Все, что накопилось за эти сорок лет, не обещаю, но точно станет чище, чем было. Даю слово.

Он молчал долго. Или делал вид, что думает, или действительно думал. Разницы я не видел.

С одним лешим я уже, помнится, таким способом договорился. С городским, правда. Но почему бы не попробовать с диким, раз вариант рабочий? Все они — одного поля ягоды, даже если один дрожит от упоминания заветной аббревиатуры из трех букв, а другой над ней смеется.

— Чище, чем было? — переспросил старик. — Точно?

— Точно.

— Даешь слово?

— Даю.

Леший выпрямился во весь рост, и рога его, казалось, коснулись звездного неба.

Он немного постоял, а потом принялся пятиться. Хоть я и не понял как, ведь ногами он не шевелил вовсе. Просто с каждым шагом он становился все меньше, постепенно растворяясь в лесу. Кора сливалась с корой сосен, борода — со мхом, рога — с ветками. И вот я уж не мог с уверенностью сказать, где он сам, а где лес.

— Не сдержишь — смотри мне! — голос пришел сразу отовсюду: из-под земли, из крон и из моего собственного затылка. — Я тут везде!

Последнее слово осталось за ним. Я не возражал.

+4 к Адаптации. +2 к Социальному взаимодействию. +3 к Эмпатии.

[ Молодец.]

Ух. Солидно. Не зря в лес на ночь глядя поперся. И уж точно не зря согласился отвезти свой класс на турслет. Столько всего привалило…

Но об этом потом. В окружающей реальности что-то изменилось. Стало темнее, но темнота была какой-то привычной. Спокойной, а не гнетущей и давящей. Обычный октябрьский воздух принес запах хвои. Глухо ухнула сова. Тоже обычная, а не сотканная из мглы и веток.

Где-то далеко, за спиной, простучала колесами электричка. Я услышал ее и посмотрел на часы, как будто это могло что-то объяснить. Двадцать минут третьего.