— Призвать ветер, открыть замок. Возможно, еще что-то.

— Но как? Откуда? Ты же… человек?

Я посмотрел на молочное стекло перегородки. Лица за ним расплывались в пятна, и я подумал, что оно, наверное, работает в обе стороны.

— Человек. — признался я. — Наверное. И я учился. Есть школа для таких, как я. Была, по крайней мере. Смесь обычного образования и магического. — я говорил медленно, потому что информацию приходилось извлекать из закоулков и складывать, как мозаику. — Я помню обрывки. Учебник на подоконнике. Паруса. Гонки на море. Ветер там нужен был не для фокусов, а чтобы прийти первым.

— Ух ты! Прямо как в Гарри Поттере!

Алена подалась вперед и едва не уронила стакан с остатками напитка. Глаза у нее чуть ли не вылезали из орбит и блестели ярче, чем следовало бы при столь тусклом освещении, а губы разошлись, будто она хотела впитывать информацию даже через рот.

Восхищение — вероятность 93%. Изумление — вероятность 86%.

Неужели это и правда настолько животрепещущая тема для обычных людей?

— А родители? — продолжила наседать девушка. — Они тоже маги? Ты живешь с ними? А где эта школа? Она…

— Прости. — перебил ее я. — Это не самая веселая история. И она не вся у меня есть.

Алена замолчала на середине вопроса. Потом кивнула. Один раз, коротко. И развивать тему не стала, хотя вопросы у нее в глазах так и роились.

Тут принесли горячее, которое мы заказали, когда разделались с закусками.

Мясные фисташки, кстати, оказались маленькими пельменями, обжаренными во фритюре до хруста, с соусом, устраивавшим во рту небольшой пожар. Название по-прежнему не имело смысла, но вкус сей факт вполне искупал. Гренки с сыром отдавали чесноком, и подавали их почему-то с обычным кетчупом. Не самое подходящее сочетание.

Алена взяла в руки нож с вилкой и продолжила бомбардировать меня вопросами.

— Домовые?

— Есть.

— Призраки?

— Не знаю.

— Джинны?

— Знаком с одним ифритом.

— Вау! А драконы?

— Не видел.

— Русалки?

— Не встречал. Вот водяного — да.

— И какой он?

— Мокрый.

Алена прыснула и чуть не уронила с вилки кусок картошки фри. Я поймал ее на лету, макнул в соус и съел. Чего добру пропадать?

— Я думала, что сойду с ума. — заявила девушка, отсмеявшись и вытерев глаза. — Правда. Сижу на уроке, рассказываю про Австралию, а у меня в голове тот, с ветками. И глаза белые. А теперь я здесь, с тобой, ем антрекот с картошкой, и мне так спокойно… Как так?

— Антрекот удачный.

— Ром.

— Не знаю. — честно ответил я. — Я в этом не разбираюсь. Мне с тобой спокойно было еще в лесу.

Она посмотрела на меня долгим пристальным взглядом, и я не понял, что это значит.

Счет принесли в книжке. Настоящей, с твердой обложкой и вырезанной внутри нишей. Кто-то в этом баре относился к названию всерьез.

Я достал карту раньше, чем Алена успела потянуться к сумке.

— Давай пополам. — предложила она.

— Нет.

— Ром, это не свидание, так что…

— Это свидание. — отрезал я. — И за него плачу я. — я приложил карту к терминалу и дождался заветного пика. — Мне так посоветовали. Не спорь.

— Кто посоветовал?

— Сестра. И ее лучше не злить. Леший по сравнению с ней — трухлявый пень.

Алена посмотрела на меня и слегка порозовела. Ее плечи опустились, а уголки губ, наоборот, поползли вверх, хотя она явно пыталась их удержать.

Удовольствие — вероятность 82%.

Ей приятно. Это я определил и без подсказки. Не по процентам, а по тому, как она перестала спорить. Кому не нравится, тот спорит дальше.

[ Подтверждаю. + 1 к Эмпатии. +1 к Социальному взаимодействию.]

— Спасибо. Хоть кто-то в этом баре ценит мои наблюдения.

Вот так Эмпатия незаметно достигла полусотни и почти догнала Адаптацию. Прогресс.

— Тогда в следующий раз плачу я. — заявила Алена.

— Посмотрим.

— Это не ответ.

— Лучший из имеющихся.

Официантка унесла книжку и вернула ее пустой, если не считать чека и двух конфет. Одну Алена съела сразу, а вторую положила мне в карман куртки. Зачем, не объяснила.

Мы вышли. На улице стемнело. Дождь закончился, оставив после себя прохладный, влажный и совершенно неподвижный воздух.

Ни ветринки.

Пар изо рта поднимался вертикально и висел, будто ему некуда было податься. Проспект позади шумел машинами, а совсем неподалеку начинались деревья с проложенными между ними дорожками. Кудрявый пес перестал чесаться, и посмотрел на нас влажным взглядом.

Первое указание Лены я помнил дословно.

— Пойдем в парк? — предложил я. — Просто погулять.

— Пойдем. — легко согласилась Алена.

Мы углубились в аллею.

— Тут раньше усадьба была. — спустя какое-то время Алена кивнула в темноту, где угадывался светлый фасад с колоннами. — Восемнадцатый век. Сейчас там детская художественная школа. Я сюда студенткой на практику приезжала. Рельеф смотреть.

— И какой здесь рельеф?

— Плоский. Но с оврагом. Овраг для студента — уже событие.

Новенькие фонари стояли довольно часто, не давая скапливаться большим кускам тьмы. Под ногами шуршали мокрые листья, желтые сверху и черные внизу. У берега пруда спали утки, вытянувшись в ряд и спрятав головы, словно пациенты в Нарцесе после отбоя. Дальше, за прудом, белела усадьба, и в одном ее окне горел свет. Кто-то из художников задержался. Или сторож смотрел телевизор.

Мы шли за руку и молчали. Еще один совет многомудрой Лены. Молчать вдвоем, как оказалось, действительно может считаться разговором без слов. Алена сжимала мою ладонь, когда под ногой хрустела ветка. Я поддерживал ее на скользких участках и возле луж. Невербальное общение шло непрерывно, и, кажется, нам обоим было вполне комфортно.

У пруда Алена все-таки нарушила режим.

— Ты не замерз? — спросила она.

— Нет. Даже наоборот.

— Согрелся, что ли?

— Мне теплее, чем должно быть. — пояснил я. — И дело точно не в куртке.

Она ничего не ответила и лишь придвинулась ближе, так что теперь наши плечи соприкасались при каждом шаге. Я убрал ее руку себе в карман.

А внутри у меня происходило то, чего я не ожидал.

Тепло. Не сидровое — то давно прошло — другое. Оно засело в груди ровно и заполняло все свободное пространство, стремясь вырваться наружу и обнять весь мир. Большое. Мягкое. Уютное.

Раньше в таких случаях я делал одно и то же: искал причину, находил неверную и заглушал.

Сегодня не стал. Пусть будет.

Эмоция «симпатия». Интенсивность 84%. Устойчивая активность.

Психо, похоже, тоже не ожидал. Во всяком случае, никаких дополнительных комментариев не последовало, хотя обычно он не упускал случая высказать свое непрошеное мнение.

Мы прошли вдоль пруда и свернули на очередную аллею. Тут я заметил дерево.

Обычная липа, насколько я мог судить. Старая, толстая, с раздвоенным на высоте человеческого роста стволом. Ничем не примечательная, кроме того, что она на меня смотрела. Не в том смысле, что прям пялилась — глаз у дерева не выросло — просто крона над нами была чуть темнее соседних, и в ней на секунду мигнуло зеленым. Тускло, изнутри, словно индикатор на зарядке. Мигнуло и погасло.

Почти как у Бора.

Угрозы свечение явно не представляло, и я не придал ему особого значения. Мало ли что. Может, вообще показалось. Алена его и вовсе не заметила. Она смотрела под ноги, обходя лужи, и держала меня за руку так, будто это я мог в одну из них провалиться. Причем с головой.

Аллея пошла под уклон, и фонари на этом участке почему-то решили не ставить. Впереди лежала низина, куда свет едва дотягивался. Действительно какой-то овраг, по дну которого вилась тропинка, обрамленная черной стеной неподвижных кустов.