— Вижу. — отозвался дэв.
Лицо негодяя оказалось обычным. Небритое, на вид лет тридцать, с когда-то сломанным и затем криво сросшимся носом. Ни рогов, ни хвоста, ни синевы, ни чего-либо еще, что выдало бы в нем какую-либо сущность.
Человек. Как и я.
Но вот то, как действовали ищейки ДРС…
В тупике на Кузнечном я уронил на такую же пару строительный мусор, и они ничего не успели сделать. Тогда мне показалось, что я быстрый. Теперь же стало ясно: мне просто повезло, что они стояли ко мне спиной. И повезло очень крупно.
Колдовская рука, прижимавшая Алену к земле, растаяла, и девушка тут же вскочила на ноги. Она перебежала через тропинку, упала на колени рядом со мной и взялась за куртку двумя руками, будто собиралась поднять меня одним титаническим рывком.
— Ты цел? — вопрошала она, вращая широко распахнутыми глазами. — Рома, ты цел?
— Ушиб. — хрипло отозвался я. — Жить буду.
— У тебя листья. В волосах, везде.
— Пусть лежат.
— Кто это? Эти двое, кто…
— Потом.
— Ром.
— Потом, я сказал.
Алена потянула, я оттолкнулся локтем, и мы кое-как поставили меня вертикально. Ребра отозвались ноющей болью, и я невольно поморщился. Мало мне было повязки на руке. Теперь еще и это.
Алена держалась за меня, не отпуская, словно я был ее якорем в этой реальности. Штаны и руки в грязи, на нижней губе след от зубов, пальцы ледяные и дрожат так, что я аж сам из-за нее начал вибрировать. Видимо, замерзла. На земле в октябре долго не полежишь.
Плененный преступник тем временем оставил попытки вырваться из цепей и принялся блажить, брызжа слюной.
— Суки! Рогатые мрази! — он выплевывал слова, словно пули. — Цепные псы на окладе таких же, как вы, ублюдков! Что вы мне предъявите, демоны? Что? Я ничего не сделал! Нет ничего! Ни одного эпизода! За намерение не сажают, слышите, вы, твари? За намерение не…
Дэв поморщился, будто ему в лицо дунуло из канализации. Пальцы его правой руки коротко шевельнулись, как если бы он стряхивал задержавшуюся на них каплю. Мелькнула короткая вспышка.
Мужчина замолчал на полуслове, а его фраза оборвалась, не добравшись до своего логического финала. Голова безвольно опустилась к груди. А через секунду он ее поднял, и я увидел глаза. Открытые и влажные, со взглядом, направленным в никуда. Пустые, как окна в квартире, жильцы из которой давно съехали.
Апатия — вероятность 100%. Иные показатели отсутствуют.
— Что с ним?
[ Активность резко упала. Причины не наблюдаю.]
— Толку с тебя…
Такие лица я наблюдал на протяжении девяти лет. В коридорах Нарцеса. После вечерней раздачи таблеток. Этому же даже запить не дали.
— Мы не полиция. — спокойно проронил дэв, едва ли не зевая. — Суда не будет. Адвокат не положен. Нарушение второе, значит, получишь Забвение. А дальше живи как хочешь. Без… способностей.
Он повернулся к нам. Асур тоже. Оба смотрели на нас одинаково безразлично.
— Что здесь произошло? — спросил дэв. — И почему вы оба в грязи?
Второе. У него второе. Я, стоя с ушибленными ребрами, пересчитал собственные. Тупик на Кузнечном. Ветер против двоих при исполнении. Плюс отсутствие в каких бы то ни было списках. И это не считая всякого по мелочи.
— Психо. Сколько у меня?
[ Уточни параметр.]
— Нарушений.
[ Магии не существует. Следовательно, ноль.]
— Удобно.
Если по-честному, то у меня выходило уже энное. Вслух я эти подсчеты не озвучил.
— Мы гуляли. — принялась объяснять Алена. Быстро, торопливо, будто у доски. — Просто гуляли. По парку. А он вылез из кустов с ножом, и потом… потом будто маг…
— … могла поскользнуться. — перебил ее я.
Алена замолчала с открытым ртом.
— Тут склон. — продолжил я. — Мокрые листья. Она могла поскользнуться. И поскользнулась. И я тоже.
Девушка посмотрела на меня. Потом закрыла рот и кивнула. Один раз. И больше ничего добавлять не стала.
Умница какая. Сообразительная.
Асур шагнул ко мне. Я не сдвинулся с места.
— Склон, значит. — произнес он. Голос у него был ниже, чем у напарника, и в нем что-то поскрипывало. — Листья. Аж искры из глаз посыпались, да?
— Какие искры? — переспросил я.
— Цветастые такие. Разные.
— Осенью чего только не померещится.
— Осенью. Ага.
Недоверие — вероятность 86%.
Он видел. После золотых кулаков на нас с Аленой что-то осталось, и этот след он различал так же ясно, как я вижу его истинную суть, проступающую сквозь маскировку. Асур сделал второй шаг. Третий.
Поток проснулся у меня за лопатками раньше, чем я его позвал. Пальцы на левой руке сжались и снова распрямились.
Что я могу им сделать? Мне не успеть. Ветер против них не сработает. Даже если придет.
Но попадаться тоже нельзя. Слишком много всего за мной висело. А еще Алена, вцепившаяся мне в руку. Я же сам ей все рассказал, значит, она теперь тоже под ударом. Если брать, то возьмут нас обоих.
Четвертый шаг.
Асур не дошел.
Кусты слева зашуршали, и из них вышли две женщины. В одинаковых зеленых ветровках с какой-то надписью на груди, с налобными фонариками и в резиновых сапогах. Так могли бы выглядеть волонтеры, обходящие ночью посадки, или сотрудники парка, проверяющие, не украл ли кто саженец. Фонарики светили под ноги, а не в лица, и это, наверное, тоже входило в образ.
Маскировка держалась секунды две. А потом я увидел то, что видел всегда.
Кожа у обеих оказалась зеленоватой, с прожилками. Как у листа, если посмотреть его на просвет. Волосы лежали на плечах тонкими ветками, и в них еще торчала не снятая октябрем желтая листва. Глаза без белков, ровного цвета мокрой коры. Ступни же, казалось, проникали прямо сквозь подошву сапог и уходили дальше в землю, что совершенно не мешало дамочкам передвигаться.
Хотя какие там дамочки — дриады. Мне про них еще Бор рассказывал. А пахло от дриад прелым листом и чем-то сладким, как от компота, забытого на плите.
Липа. Та самая, толстая, с раздвоенным стволом. Полчаса назад она мигнула мне зеленым, но я не придал этому значения.
— Мы все видели. — вполне обычным женским голосом произнесла первая дриада.
— Все? — уточнил дэв.
— С самого начала. Эти двое просто шли. По тропинке. А тот выскочил на них с ножом.
— Они гуляли. — добавила вторая. — Держались за руки. Он напал. Он и раньше тут ходил. С тем, другим.
— Ваш участок? — спросил дэв.
— Наш.
Дэв кивнул.
Просто кивнул, и все. Ни вопросов, ни документов, ни уточнений.
Асур остановился в шаге от нас с Аленой и посмотрел на дриад. Потом на меня. Я увидел, как у него дернулись ноздри. На запах компота он реагировал, или на что-то еще, уточнять я не стал.
— Ясно. — проговорил дэв. — Свободны.
Алена дернула меня за руку раньше, чем слово успело дойти до меня целиком. Мы обогнули пленного преступника и пошли вверх по тропинке. К фонарям. Мимо двух женщин в ветровках. Проходя, я взглянул на ближнюю, и она посмотрела на меня в ответ. Не в лицо и не в глаза, а куда-то глубже…
— Идем. — повторяла Алена вполголоса. — Ром, идем, идем.
— Иду.
Подниматься по склону с ушибленными ребрами оказалось делом небыстрым. Алена придерживала меня под локоть, а я молчал, потому что весь воздух уходил на движение.
У первого фонаря я обернулся и встретился взглядом с одной из дриад. Она убедилась, что представители ДРС опрашивают ее подругу, подняла руку и прижала ее ладонью ко лбу. Затем к груди. После чего сделала короткий и быстрый жест, будто разбрасывала по тропинке зерно.
И все. Рука упала, и дриада отвернулась.
Знак. Или проклятие. Или реклама садового центра. Разбираться, что именно, я не стал, потому что Алена тянула меня дальше, а ребра были согласны с ней больше, чем со мной.