Он говорил об этом как о чём-то обыденном. Подумаешь, в шахтах, оказывается, нечисть водится. А может, ещё и проход в подземный мир найдётся? Хотел спросить, но передумал. Лучше такое не знать.

Спустя полчаса тропа вывела нас к находившемуся при руднике посёлку, окружённому высоким частоколом. Заострённые брёвна были укреплены железными скобами. Ворота тоже обиты железом, толстые, с металлическим засовом толщиной в мою руку. Видимо, и правда есть от кого обороняться.

У входа высилась сколоченная из дерева наблюдательная башня. На ней дежурил внешний ученик. Заприметив нас, он подал сигнал, и створки начали открываться. Внутри кипела жизнь: множество слуг суетилось, таская мешки, слышались крики. Под навесами чуть поодаль с грохотом дробили камни. Откуда-то тянуло запахом еды, а из кузницы слева доносился размеренный перестук молотов.

Не задерживаясь, мы миновали длинные бараки — точь-в-точь как во Внутреннем городе. Здание местной управы тоже имело знакомые черты, будто по одному чертежу строили. На входе нас встретил старший распорядитель рудника — жилистый старик с неприятным взглядом, пробивавшимся из-под красной повязки, скрывающей брови. На нас он смотрел как на мясо, а вот мастеру Таю низко поклонился.

— Принимай пополнение, Лей, — сказал Тай Бин.

— Тяжёлый переход, господин? — от острого взгляда распорядителя не укрылись наши потери и ранения.

— Да уж, не повезло… — отвечал ему мастер. — Или повезло. Тут уж с какой стороны посмотреть. Если бы не этот парнишка, обернуться могло и хуже.

Он кивнул в мою сторону, заставив взгляды окружающих прикипеть ко мне. Ощущение неприятное. Вроде бы хвалят, а на душе тревожно… Не привык я к такому вниманию.

— Особенный какой-то? — с интересом зыркнул на меня старик.

— Или очень везучий, — подтвердил Тай. — Разбираться надо. Ты его не балуй, конечно, но и без надобности не пинай. А то я тебя знаю.

— Пинать — это моя работа, мастер Тай, — усмехнулся старик. — Но раз вы просите, особо усердствовать не буду.

На том и договорились. Бин ушёл по своим делам, а старик махнул рукой слуге, стоявшему за спиной, — лысому, с пухлой рожей и щербатой улыбкой.

— Займись ими, Воробей! — приказал распорядитель. — Всё как обычно. Раненых пусть лекарь осмотрит. Если ничего серьёзного, завтра с утра к работам приставишь.

— Понял, господин Лей, — отозвался тот, выступая вперёд. — Бросайте корзины здесь и топайте за мной.

Я с облегчением скинул поклажу. Плечи сплошь в синяках — груз погибших носильщиков распределили так, что короб стал увесистее прежнего. Первым делом нас отвели в барак. Оглядев его изнутри, я понял, что ошибался. Постройка оказалась знакомой лишь снаружи. Отдельных комнат не было — единственная стена разделяла помещение вдоль.

Справа и слева тянулись длинные нары в два яруса. Между спальными местами — бамбуковые перегородки, служившие заодно лестницами на верхнюю койку. Матрасы чистые, и пахло здесь на удивление не потом, как мне представлялось, а лёгкой сыростью и душистым мылом.

— Личные вещи оставляйте под лежанками. Одежду туда же, в прачечной возьмёте рабочую, — наставлял прибывших Воробей. — На лежанку в грязном даже присесть не вздумайте — прибью.

Бывалые тут же побросали пожитки под нары. Бык в том числе. Единственное, что он оставил при себе, — деревянную ложку.

— Щас харчеваться пойдём, — улыбнулся он.

Мне прятать было нечего. Раздеваться тоже не спешил — не бегать же голышом по посёлку? Сначала надо получить сменную одежду. Но повели нас сперва в трапезную — Бык оказался прав. Вот и хорошо: есть хотелось до одури. Пайки, выданной в обед, будто и не бывало.

— Это где же вас так угораздило, Бык? — спросил Воробей, когда мы вышли из барака.

Взгляд его прошёлся по поджившей груди здоровяка, ещё хранившей следы ожога.

— Так по пути! — хохотнул тот. — Ночью на стоянку Огненные Обезьяны заглянули. Одного ученика и шестерых слуг порвали.

— Странно, — протянул Воробей. — Они обычно из чащи носа не кажут…

— Так с ними вожак был, — пояснил Бык. — С Тай Бином почти на равных дрался, огненными техниками плевался.

— Ого…

— Ага. Если бы не Син, всех бы нас положили!

— На бойца вроде не похож? — Воробей бросил в мою сторону изучающий взгляд.

— Так он и не дрался — тревогу поднял, — пояснил здоровяк. — Сквозь иллюзии их как-то углядел.

— И как это так вышло? — удивился Воробей. — Техника какая?

Я смолчал, пожав плечами. Ты гляди, догадливый какой — пальцем в небо ткнул и попал.

— Да откуда у него техника? — заржал Бык. — Новичок он. Пятый день в секте. Из них два дня в пути.

— Тогда как? — вновь спросил помощник распорядителя.

— Да не знаю! — буркнул я, раздражённый его настойчивостью.

Тот ещё раз смерил меня взглядом, но отстал.

Трапезная тоже оказалась знакомой — длинный павильон с низким потолком и грубо сколоченными столами. Кормили не так щедро, как в дороге, но тоже добротно: горячая каша с кусочками мяса, тушёные овощи, свежий хлеб и даже кружка кисловатой бражки.

Сразу видно, что работа в руднике ценится выше, чем во Внутреннем городе. И отчего-то мне казалось — харчи эти придётся сполна отработать. После ужина за окнами окончательно стемнело. Но в потёмках идти не пришлось: посёлок худо-бедно освещали каменные жаровни на перекрёстках. Работа здесь не затихала даже ночью.

Руду требовалось не только добыть, но и отсортировать, и подготовить к отправке, так что пустующим посёлок не выглядел. Хозяйственная изба — она же прачечная по совместительству — тоже не закрывалась. Тут нам выдали грубую, штопаную одежду: рубаху, штаны, чистые обмотки. Пахло от них тоже мылом. Я хотел было переодеться, но Бык остановил:

— Погоди на грязное тело натягивать! Пойдём искупаемся для начала. Тут ручеёк один поблизости есть…

Представив купание в холодной воде, я внутренне поморщился, но возражать не стал — пошёл за старшим товарищем. А с нами, считай, каждый второй. Подивился сначала, но всё оказалось не так просто…

За дальним бараком на краю поселения меня встретила нежданная радость. Тот самый ручеёк, о котором говорил Бык. Даже два! И не простых — дышащих паром! Жар от них ощущался за несколько метров.

Горячие источники! Я себе такого и представить не мог. Слышать-то слыхивал, а чтобы самому в обжигающую воду погрузиться да косточки погреть — такого не случалось.

Говорят, где-то на склонах западного кряжа есть постоялый двор с каменными ваннами. Однако обычному человеку вход туда заказан — либо благородным надо родиться, либо богатеем быть. А здесь, в секте, даже будучи слугой, такое раздолье! Пусть и на рудниках…

Ванн тут, конечно, не водилось. Но сойдут и каменные заводи. Наскоро раздевшись под оказавшимся рядом навесом, я отправился к воде. Спускался осторожно, привыкая и морщась, но оно того стоило. Мутно-белая, пахнущая тухлыми яйцами вода вмиг сняла напряжение с усталых мышц.

Хорошо! Но долго так не просидишь — даже самые крепкие быстро выскакивали, чтобы не свариться. Разгорячённый и довольный, я выбрался раньше всех и не спеша переоделся в чистое. Дождался товарища, и уже вместе мы отправились в барак.

Закинув грязную одежду под нары, я вскарабкался на верхнюю койку. Бык, расположившийся подо мной, что-то бубнил, но я не слушал. Впервые за долгое время уснул без тяжких мыслей…

Однако мир сновидений сжалиться надо мной не пожелал. Всю ночь я метался. Снилось, будто пытаюсь снять со столба Хао, а тётушка Фэ стоит рядом и разочарованно качает головой. Из повторяющегося кошмара меня вырвал гонг утренней побудки.

— Встаём, лентяи! — орал Воробей. — Кого через пять минут в бараке увижу, пусть потом не жалуется.

Гонг ещё гудел в ушах, а я, словно оживший мертвец, сползал с кровати. Что спал, что не спал — голова тяжёлая. Как в тот раз, когда мы с Хао отхлебнули из бочонка, что его отец прятал в кладовой… Неловко покачнувшись, я едва не свалился на Быка.