В голове — пустота. В душе закипало отчаяние… А что, если притвориться, будто ничего и не было? Мне велели принести свиток, и я его принесу. Не поверят. Но разве есть иной выход? Слабая надежда лучше, чем ничего.

Поднявшись на ноги, я покачнулся, но устоял. Обернувшись, сделал первый шаг к лестнице. Рисунок из светящихся рун всё так же освещал мне дорогу. Поднимался с трудом, цепляясь за стены. Последние ступени дались особенно тяжко.

И только здесь я осознал: вход запечатан тяжёлой каменной плитой, и сама по себе она не сдвинется. Что делать? Оттолкнуть такую глыбу не в человеческих силах. Ждать, пока хозяин вспомнит о моём существовании? Глупость.

Судя по тому, что мне пришлось увидеть и пережить, вряд ли он рассчитывал на моё возвращение. Может статься, и не вспомнит. Или вспомнит, когда я с голоду издохну… Мысль эта была столь же болезненна, как и поселившийся во мне вихрь. Однако стоило коснуться закрывающей вход каменной поверхности, как та, засветившись, сама собой поползла в сторону.

— Ох, — вырвалось у меня.

Покачнувшись, я чуть было не вывалился наружу. Из меня будто стержень вырвали. Силы, что ещё оставались, покинули тело, впитавшись в камень, а терзающая боль усилилась. На негнущихся ногах я сделал шаг вперёд и рухнул на одно колено.

Вдох, выдох, вдох…

Помогало. На поверхности это работало даже лучше, будто подземелье лишало меня чего-то. Воздух здесь оказался другим на вкус, наполненный чем-то незнакомым. Силы возвращались, боль уходила. На ноги я поднялся куда увереннее, чем прежде. Кое-как двинулся в сторону дома.

В окнах дрожал свет масляных ламп, а изнутри доносились голоса.

— Надо бы их допросить, мастер-наставник Дзян, — послышался молодой бойкий голос. — Узнать, как они попали за стену!

— Мне всё равно, что вы будете с ними делать, прежде чем вздёрнете на столбах.

Заглянув в распахнутую дверь, я увидел собравшихся. Друзья сидели на полу у дальней стены. Руки связаны за спиной. На лицах ссадины. Под глазом Эрли распухла синяя шишка, Джу тихонько плачет. Хао смотрит в никуда потерянным взглядом.

Посреди комнаты, рядом с хозяином дома, стояли двое стражей в серых одеждах внешних учеников секты. На поясе — клинки, на лбу — красные повязки хранителей порядка.

— Как прикажете, мастер-наставник Дзян.

Головы их склонились перед мастером, правые кулаки у груди накрыты левыми ладонями. И тут взгляд пожилого практика остановился на мне. В этот раз он, кажется, удивлён. Глаза расширились, заметив лежащий в моей руке свиток. Миновав стражей, мастер спешно подошёл ко мне.

— Как ты здесь оказался, крысёныш⁈ — спросил он, надменно скривив губы, но взгляд его прилип к пергаменту.

— Я принёс то, что вы просили, почтенный учитель, — склонившись, я протянул ему свиток.

— Надо же… — одним слитным движением он выхватил его и развернул.

В доме повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием пламени светильника. Зря я ждал гневных слов — по мне ударил ледяной ветер предчувствия. Отшатнувшись в ужасе, я потерял равновесие и с размаху рухнул на пол. Это неловкое движение спасло мне жизнь: клинок мастера, покинув ножны, рассёк воздух над моей головой.

— Где ты это взял? — процедил он, прожигая меня взглядом.

— Как вы и сказали, почтенный! В склепе. На пьедестале. Только футляр, в котором он лежал, рассыпался прахом.

— Не может этого быть! — прорычал он. — Отвечай, где взял этот свиток! Он не может быть тем самым…

— Других там не было! — оправдывался я, разыгрывая дурачка. — Каменный пьедестал и груда костей, разбросанных по подземелью…

Хозяин медленно покачал головой. Он мне не верил. Или верил, но эта истина злила его ещё больше. Пергамент захрустел в его пальцах.

— Не знаю, где ты раздобыл этот мусор. Но твой обман не пройдёт! На столб его, вместе с остальными! — последние слова были для стражей.

— Но это тот самый свиток, почтенный учитель! Вы обещали… — закричал я в отчаянии и тут же получил удар в лицо.

В глазах поплыло, тело обмякло… Звуки доходили искажёнными.

— Разрешите узнать, мастер Дзян, — спросил ученик. — Этого за что?

— За то же самое! Проникновение и кража! — послышался резкий ответ.

— Но…

— Никаких «но», ученик. Забудь то, что здесь услышал. Тебя и твоих братьев это не касается.

— Как скажете, наставник.

В следующее мгновение удар ноги перевернул меня на живот, а руки оказались связаны. Хотелось кричать, требовать исполнить уговор… Дурак! Кто ты такой, чтобы требовать? Горло сдавило… Я даже не сразу осознал, что меня душит. Ненависть, ярость и обида? Столько усилий — и всё прахом.

Новый удар по рёбрам заставил скорчиться на полу, приводя в чувство.

— Поднимайся на ноги, ублюдок, или пожалеешь, что родился на свет! — прохрипел мне в ухо голос.

— Перестараешься, Джад, и потащишь его на себе, — сказал тот, что общался с хозяином.

— Да ладно тебе, Лю. Надо же что-то делать, раз он не откликается!

— Всегда можно найти иной подход, — в голосе Лю сквозила снисходительность. — Эй, ты. Не поднимешься на ноги — начну резать твоих друзей на части прямо здесь. А начнём с этого малыша…

Раздался звон извлекаемой из ножен стали, затем — испуганный вскрик Джу. Сам не понял, каким образом оказался на ногах. Связанные руки не помешали.

— Я же говорил, — похвалился Лю и тут же скомандовал: — Вперёд, живо!

И мы пошли. Сначала из дома, потом по улице, под светом проклятой луны.

— Прости, Син… — услышал я тихий голос Хао. — Простите, ребята. Всё из-за меня…

— Дурак! — оборвал его Эрли. — Если тут кто и виноват, так это я…

— Тихо идём. Ещё один звук — и я вырежу вам языки! — прохрипел Джад, а щелчок гарды о ножны прозвучал предупреждением.

У ворот нас встретили ещё несколько учеников в серых халатах. На лицах их читалось удивление. Давно такого не бывало, чтобы в Запретный город воры нагрянули. Стража здесь больше за внутренним порядком следит, чем о вторженцах беспокоится.

Вот и сейчас возиться с нами никто не захотел. Долгих разговоров не заводили. Растащили по сторонам и для пущей сговорчивости принялись обрабатывать кулаками и ногами. Хорошо били, без разбору. В глазах потемнело — не вздохнуть. Боль вспышками прошлась по всему телу, прежде чем меня окончательно накрыла тьма… Однако забытье оказалось недолгим, очнуться меня заставила ледяная вода.

— Вставай, отброс, — послышался злой голос сверху. — Вставай, или получишь ещё!

Харкая кровавой слюной, я встал на колени, а затем и на ноги. И только тут мне соизволили задать вопрос.

— Как во Внутренний город проникли?

Отвечал я с трудом, едва шевеля губами. Могли бы и сразу спросить… Скрывать что-либо нет смысла. Про тоннель, ведущий в трущобы, и проржавевшую решётку много не расскажешь. Кто мы такие, им было неинтересно. Зачем спрашивать имена мертвецов? Дальше били просто так. Свет в глазах то и дело мерк. Где-то неподалёку слышались крики боли.

— Хватит, брат, — послышался смутно знакомый голос. — Иначе лишишь его заслуженного наказания.

Избиение прекратилось. Сильные руки, схватив меня за предплечья, куда-то потащили. Скрипнула дверь, лязгнул засов… Чувство полёта — и болезненный удар о каменный пол.

— Утром получите сполна, — пообещал незнакомый практик.

Я попытался вывернуться, но тело отказывалось двигаться. Не прошло и минуты, как сверху на меня кто-то упал, а затем, кряхтя, отполз в сторону. Дверь скрипнула ещё дважды, после чего наступила тишина. Тяжёлое дыхание и стоны не в счёт.

Спустя какое-то время я нашёл в себе силы отползти к стене. Всё на ощупь — вокруг ни единого источника света. К стонам неподалёку добавились причитания и скрежет зубов. Голос Хао на одной ноте шептал: «Простите, простите, простите…»

— Да заткнись ты уже, — простонал Эрли.

Всё стихло. Позже меня пытались окликнуть, но я не отзывался. Я дышал. Дыхание — единственное, что приносило облегчение. Не сам воздух — в этом я уже успел разобраться. Нечто из него проникало внутрь сквозь лёгкие и обращалось живительной энергией. Догадка мелькнула внезапно. Ци⁈