И навязшая уже в зубах дорога в Смолевичи опять и снова… Снега в этом году на Лице мира выпало в наших краях умеренное количество, достаточное, чтобы напоить поля, но слишком мало для грандиозного потопа. Так что дорога оставалась «условно проходимой» почти всё время, во всяком случае, для тяжёлой техники, но и дежурившие у самых глубоких луж селяне с волами для вытягивания застрявших, без заработка не остались. Главное, чтобы они не начали сами дороги портить, войдя во вкус от возможности получить «живую копейку» в самый, казалось бы, «мёртвый» сезон.

Тем не менее, я в Минск поехал по Червеньскому тракту, а далее — по Могилёвскому. В километрах оно, конечно, дальше, а вот в часах уже ближе. Это если не вляпаться в непроходимую лужу. А в Минск я еду, чтобы сдавать не то зачёт, не то экзамен по сапёрному делу. Да, уже двадцатое марта, за делами и заботами подкралось почти незаметно, благо успел изучить весь выданный мне материал.

И не только это — смог доработать и затворную группу «Кроны» вместе с магазином! Да, одним движением большого пальца, как спортивные винтовки у биатлонистов в мире у деда, её не перезарядишь, а вот одной левой — запросто. В буквальном смысле, причём: на ранних вариантах у привода затвора было две рукояти, поскольку тянуть его приходилось двумя руками, вот и оставил только левую, пусть это и непривычно. Ну, а что? Винтовка (или, всё же, пушка?) на станке, с рук из неё стрелять — особо опасный идиотизм, так что поддерживать под цевьё не нужно. Зато перезарядку можно проводить, не отрывая приклад от плеча, взгляд от цели и палец от спускового крючка. Габариты, конечно, получились у всего этого не гуманные: левую руку, чтобы ухватить рукоять затвора, нужно вытягивать вперёд фактически полностью, а в крайнем заднем положении кулак оказывался сантиметрах в десяти от груди.

Бойцы и офицеры хоть и ворчали поначалу на «неправильное» положение рукоятки затвора, но быстро привыкли, многие даже стали уверять, что так удобнее. И намекать, что неплохо бы всё оружие так переделать. Но тут уж пришлось отказать: и менять конструкцию утверждённых моделей винтовок без крайней нужды не стоит, и возиться с этим некому и некогда. Ну, и вопрос привычки, чтобы бойцы не путались в конечностях, если в бою придётся воспользоваться не переделанной винтовкой.

В академии меня не сказать, что сидели и ждали, но собралась комиссия очень быстро, практически пока я снимал шинель, проходил в нужную аудиторию и здоровался с собравшимися, обмениваясь всеми положенными светскими оборотами, с учётом наличия погон на собравшихся. Подходившие члены комиссии как-то естественно вливались в общую беседу, пока в один момент не оказалось, что все на месте. Мне задали формальный вопрос о готовности к сдаче, и процесс начался. Да, я сегодня экзаменовался без курсантов.

Одним из вопросов в билете было задание нанести на карту предполагаемый оборонительный рубеж с учётом рельефа местности на карте, которую нужно получить у экзаменаторов. Получая карту, прояснил один момент, которого не было в билете: в расчёте на какую численность обороняющихся планировать рубеж? Рота, батальон, полк?

— В расчёте на пехотный батальон штатного состава. Собственно, если посмотрите на карту, станет очевидно, что полку там будет тесновато.

Но, несмотря на вроде как отповедь, плюсик в своих бумагах экзаменатор, как я успел заметить, поставил. Вот же затейники! Если бы не спросил — недочёт. Так, что тут у нас на карте? Не то вытянутый холм, не то просто какой-то увал, оба конца естественного вала уходят за края выданной карты. Противник ожидается с северо-запада, строго поперёк холма. Ну, да, учебная задача, потому сложностей особых ждать не приходится, хоть и есть один момент, но о нём позже. Склон со стороны противника более крутой, судя по расстоянию между горизонталями… Я прикинул на листочке — около двенадцати градусов, где-то меньше, где-то больше, до шестнадцати. Склон со стороны тыла более пологий, градусов пять-шесть, кое-где и почти ровные площадки есть, как под заказ. Высота гребня в нижней точке тридцать метров, перепад высот на участке обороны метров… ага, есть отметки, восемь метров. Расстояние до противника шестьсот саженей. Не понял. А на карте всё в каких единицах⁈ Нет, вот легенда, тут метры стоят. Значит, это в билете проверка на знание архаизмов.

А вот и тот самый момент: на карте есть следы ранее нарисованной позиции, которую вроде как случайно не до конца стёрли. Такая вроде как подсказка, обведи всё карандашом и сдавай. Вот только подсказка — ложная, неправильная. Точнее, была бы почти верной, если бы противника нужно было принимать в копья или на штыки дульнозарядных гладкоствольных ружей после трёх уставных залпов. Так что мы эти каляки-маляки игнорируем, точнее — сотру-ка получше, чтобы не сказали, что я рисовал. Так, передовая линия, основная линия обороны, огневые для картечниц, они же пулемёты, основные и запасные, блиндажи, штаб, командно-наблюдательные пункты, позиция миномётной батареи, плюс запасная, плюс склады боеприпасов. Так, иных тыловых служб в штате батальона нет, размещать полковые тылы — не в моей компетенции, я здесь в роли заместителя командира батальона. Значит, вроде бы, всё. А, нет, дозорных надо разместить, секреты, артиллерийских наблюдателей. Вот, теперь всё красиво.

Отвечал я хорошо, уверенно, и всё шло к зачёту «с отличием», пока дело не дошло до той самой карты. К моему изумлению, один из экзаменаторов, который, судя по его виду, мог быть одним из авторов того самого раритетного издания, заявил:

— Задание не выполнено!

— Простите, что вы имеете в виду⁈

— Рельеф местности не учтён должным образом! Более того, нарисованное здесь вообще вызывает сомнение в умении экзаменуемого читать карты!

— Позвольте, это уже на грани оскорбления!

— Да-да, Артемий Севостьянович, потрудитесь объяснить ваш скандальный вывод?

— Так тут ведь всё нарисовано! Молодой человек, вы, вообще, в курсе, что именно находится между размеченными вами первой и второй линией укреплений?

И, не давая мне ответить, продолжил язвительным тоном:

— Гребень холма здесь находится! Бугор такой, длинный, высокий! Который полностью перекроет и обзор, и линию огня тем, кто бессмысленно сидит во второй линии обороны, которая, к тому же, более развита, чем первая. Тот самый гребень, который по смыслу задания требовалось использовать, для чего его сначала нужно заметить! Моё мнение — задание не выполнено полностью, оценка — «неудовлетворительно»! А, поскольку теоретические задания, механически заученные без понимания их сути, не могут являться критерием оценивания, то предлагаю переэкзаменовку. Вместе с основным потоком, не ранее июня.

Комиссия в растерянности молчала, как и я, но по другому поводу. Наконец, председательствующий, прокашлявшись, спросил меня:

— У вас есть что сказать по существу вопроса?

— Разумеется. Потом ещё и встречные вопросы будут, с вашего позволения. Но начну по порядку. Гребень холма, имеющий на представленном участке перепад высот в восемь метров, я и заметил, и полностью использовал: как для размещения наблюдательных пунктов и артиллерийских корректировщиков, так и для организации временных отсечных позиций. А самое главное — для создания баллистической тени.

— Чего, простите⁈ И зачем артиллерийские корректировщики батальону⁈

Председатель комиссии посмотрел на перебившего меня коллегу осуждающе, но промолчал. Наверное, тоже спросить хотел.

— Корректировщики — для наблюдения и корректировки артиллерийского огня. Баллистическая тень же… По расчётам, приведённым в приложении «В», — в комиссии зашуршали листками с моим ответом, в поисках указанного приложения, — исходя из характеристик английских четырёх- и шестифунтовок, как наиболее вероятных у возможного противника, при стрельбе с дистанции действительного огня, основная позиция будет полностью закрыта от всех возможных траекторий: снаряды будут или попадать в склон между передовой позицией и гребнем, либо давать гарантированный перелёт.