Спортсмены возникают,
                                вырастая
из тренера,
как ветви из ствола…
Час грянул!
Чемпион —
                на пьедестале!..
А тренеру —
негромкая хвала.
К нему подходят,
                       руку жмут до хруста:
«А твой-то, твой!..»
«Спортсменище!..»
«Орел!..»
И тренер
            головой кивает грустно.
Как будто потерял —
не приобрел.
Как будто помогал ему Всевышний.
Как будто не исполнилась мечта.
И кажется обыденной,
                              привычной
невиданная эта
высота…
Его питомец замер,
                          задыхаясь,
в сиянье золоченого венца…
Вновь тренеру —
терпя и чертыхаясь —
вести по жизни нового мальца.
Вновь чувствовать,
                         что в молодость вернулся.
Шептать неулыбающимся ртом:
«Ты выиграешь…
Только не волнуйся!..»
И знать,
           что под рукою —
                                   валидол.

Репортаж о лыжной гонке

В. Веденину

Бесконечен этот тягун,
как дорога
              в неблизкий свет.
За твоей спиною
сквозь гул
потрясающе
                катит швед!..
Ты выигрываешь у него
полсекунды,
                пол-ерунды!..
Крут подъемище.
Кто – кого.
Или —
          он тебя.
Или —
          ты…
Стала нашей
                 твоя судьба.
Слезы встали у самых глаз.
И у нас к тебе —
не приказ.
И не просьба —
одна мольба:
ты выигрываешь —
                          прибавь!
Ты выигрываешь —
                           нажми!
На мгновенье прильнув, припав, —
хочешь, —
               наши силы
                              возьми!..
На!
Зачем нам теперь они?!.
Ты —
        пожалуйста —
                           добеги.
Дотерпи, родной!
Дотяни.
Достони.
            Дохрипи.
                        Смоги.
Через все чужие:
                      «Ни в жизнь…»
Через все свои:
                    «Не могу…»
Ну еще!
Еще продержись!!.
…Ох, как жарко
на этом снегу!..

Фигурное катание

Фигурное катание!
Цветная чехарда.
Зазывное,
фатальное
похрустыванье льда…
К премьере
               мир
                    готовится —
билетов не проси…
И разговор о тодесе
ведет шофер такси.
Оценивает заново
пробежки
             и витки…
Вновь
от тройного сальхова
бледнеют
знатоки!
Преображаясь в солнышко,
в метелицу,
в юлу —
опять
       танцует Золушка
на сказочном балу.
Вникая в действо оное
четвертый час подряд,
сто миллионов —
                        охают,
и только двое —
                      спят…
Фигурное катание!
Стихающий дворец.
Большое ожидание:
когда же,
           наконец,
судейские горынычи
покажут в одночасье,
как попугаи рыночные, —
билетики
со счастьем.

Иероглифы

С.В. Неверову

Я в японский быт врастаю.
Интересный крест несу.
В иероглифах
плутаю,
как в загадочном лесу.
Иероглифы приветствий,
поворотов головы.
Иероглифы созвездий.
И безмолвья.
И молвы.
И луна —
             как иероглиф.
И вдали от городов
иероглифы вороньих
перепутанных следов…
Тучи с неба опустились.
Дождь со снегом пополам.
Иероглифы гостиниц.
Иероглифы реклам…
Я гляжу, вконец продрогнув, —
рано
      вынырнув
                   из сна,
на квадратный иероглиф
запотевшего окна.
Одеяла не помогут —
натяни хоть до бровей.
За окном
            покорно мокнут
иероглифы ветвей…
И, наверное, для драки
ждет у старого моста
иероглиф
             злой собаки
иероглифа —
кота.

«Не доставая до поручня…»

В. Овчинникову

Не доставая до поручня,
протопотала японочка.
Эхом,
       намеком,
                  смирением.
Вздохом.
Иным измерением.
Самым началом движения.
Фразою
без продолжения.
Будто из отзвуков собрана.
Не рождена —
нарисована.
Даже —
           едва обозначена.
Легкою кисточкой.
Начерно.
Скрылась,
             пропала,
                        растаяла…
Тень ощущенья
оставила.