Я стравливал шланг, пока не услышал:

– Стоп! Макс, погоди!

Я замер, прислушался. Всё так же шелестели листья, чирикали птицы и чуть слышно подвывал у края крыши ветер. На лбу у меня выступили капли пота. Ветер их быстро остудил – до бровей они докатились уже холодными. Я дёрнул головой и стряхнул капли на крышу. Взглянул на тёмные пятна на металле. Те оказались примерно одинакового размера. У меня над головой, шумно хлопая крыльями, пролетела стая мелких птиц. Я отвлёкся от созерцания мокрых пятен и посмотрел в направлении края крыши: на верхушки тополей. Сердце в груди дрогнуло и замерло, когда натяжение брезентового рукава заметно ослабло.

Я услышал голос Корейца.

– Макс! Всё! Убирай шланг!

Я выпрямил спину, провёл ладонью по лбу – смахнул с него пот. Всё же выругался. Бросил взгляд через плечо: в сторону пожарной лестницы. Вновь ощутил слабость в ногах. Обронил бранное слово – теперь уже в адрес заманившего меня на крышу Корейца. Подумал о том, что раньше я на крыши домов взбирался только в ночных кошмарах. Скрутил брезентовый рукав и по примеру Верещагина повесил его на плечо. Поднялся на ноги и усмехнулся: подумал о том, что пока не намочил со страху штаны. Подставил лицо порыву ветра. Словно понадеялся: тот не только осушит пот на лбу, но прогонит из головы мысли.

Пробормотал:

– Только голуби по крышам бегают. И безотказные придурки. Как я.

До конца горизонтального ребра крыши я брёл почти минуту. Словно шёл на казнь. Сердце то металось внутри груди в панике, то почти на две секунды замирало. Во рту пересохло, будто я уже сутки топал по пустыне. Я порадовался, что очутился на крыше в одиночестве, когда спускался к парапету, у которого начиналась пожарная лестница. Потому что трусливо не посмотрел по сторонам. Ноги едва сгибались в коленях. Тапки так и норовили соскользнуть с ног и умчаться навстречу с тротуаром. Сердце радостно дрогнуло, когда я всё же схватился за железный поручень парапета. Я так сильно стиснул пальцы, что те почти побелели.

Пожарный рукав я безжалостно уронил вниз. Тот звякнул металлическими концами о прутья верхней площадки. Я повернулся спиной к окнам соседних домов. Опустился на колено и болтавшимся на ноге тапком нащупал ступень лестницы. Не сразу, но всё же разжал на правой руке пальцы и поспешно перенёс их на другой прут: чуть ниже. Мне почудилось, что пустота у меня за спиной будто бы дёрнула меня за промокшую между лопаток от пота футболку. Я сжал зубы и всё же ухватился за верхнюю ступень пожарной лестницы. Выдохнул. Медленно, но уже вполне уверенно спустился на площадку шестого этажа.

Я выдохнул: почти бесшумно. Поднял с пола пожарный рукав, небрежно перебросил его через плечо. Улыбнулся, перешагнул через порог. Увидел курившего в коридоре парня – тот не иначе как выкуривал уже пятую сигарету подряд. Я посмотрел на часы и обнаружил, что пробыл на крыше меньше пяти минут. Хотя мне показалось: я отправился туда вечность назад. Увидел спешившего мне навстречу Корейца. Неожиданно зевнул, прикрыл рот окрашенной в рыжий цвет ржавчины ладонью. Шаркнул подошвой тапка по полу. Кореец подошёл ко мне, улыбнулся – его глаза превратились в две узкие щели. Верещагин поблагодарил меня за помощь.

Я передал ему пожарный рукав и ответил:

– Не за что. Обращайся.

Повернул в умывальню – перед глазами вспыхнули золотистые буквы.

Выполнено скрытое задание «Покоритель высоты»

Вы получили 5 очков опыта

– Ещё бы вы мне их не начислили… – пробормотал я. – За такое-то! Стопудово ведь нарочно это подстроили. Знаете ведь, что боюсь высоты. Уроды.

Я сунул руки под водные струи и сказал:

– Пятьдесят очков опыта набежало. Где повышение уровня? Или десять очков за первый уровень не считаются?

Из общежития я вышел ровно в пять часов вечера. Вместе с Корейцем. У лавки напротив входа нас уже дожидались две бригады грузчиков. Я пожал парням руки, словно старым знакомым. Выслушал шутки Андрея Студеникина в свой адрес. Туча сообщил мне, что вторая разгрузка вагона обычно сложнее, чем первая. Потому что я ещё не полностью «отошёл» от предыдущей. Студеникин похлопал меня по плечу и пообещал, что всего лишь за «сто штук» доведёт меня после разгрузки вагона до общежития под руку. Студенты подняли с земли сумки (сейчас те казались почти невесомыми) и посмотрели на Корейца.

Верещагин махнул чёрной кожаной папкой и сказал:

– Погнали, пацаны.

В салоне автобуса Студеникин и Тучин уселись на сидения напротив меня. Они чуть покачивались в такт движения автобуса, толкали друг друга плечами. Тучин посматривал за окно, повертел между пальцев не прикуренную сигарету.

Студеникин поднял на меня взгляд и спросил:

– Макс, а ты знаешь, кто такой Сержант?

Автобус вздрогнул, словно провалился колесом в яму. Его кузов задребезжал, точно ведро с болтами. Кресло подо мной скрипнуло. За окном уже светились рекламные вывески. Хотя солнце ещё не спустилось к горизонту.

Я тряхнул головой и ответил:

– Сержант – это воинское звание младшего командирского состава.

Студеникин ухмыльнулся.

– Это я и без тебя знаю, – сказал он. – Я тебя не про звание, а про человека спросил. Сержант – то ли его фамилия, то ли погоняло. Первокурсник. Во всяком случае, мне так сказали. Я первокурсников пока никого, кроме тебя толком не знаю. Потому я у тебя и спросил. Этот сержант у вас на шестом этаже живёт. В шестьсот восьмой комнате. Рядом с Серёгой.

Студеникин указал рукой на сидевшего ко мне спиной Корейца.

Я увидел, как вскинул брови Тучин. Он резко повернул лицо в мою сторону.

– Так это… – произнёс Тучин.

Он посмотрел на сидевшего в соседнем кресле Студеникина и спросил:

– Андрюха, так этого Сержанта в комнату с второкурсниками из Костомушки поселили? Я правильно тебя понял?

Андрей кивнул.

– Мне так сказали, – ответил он. – А что?

Тучин усмехнулся и неуверенно указал рукой на меня.

– Андрюха, так это ж… Макса к ним туда поселили, – сообщил он. – В шестьсот восьмую.

– В смысле? – переспросил Студеникин. – Какого ещё Макса?

Туча указал на меня.

– Вот… этого Макса, – сказал он. – Это… Максим в той комнате живёт. Его к костомукшским второкурсникам подселили… вроде бы.

Студеникин и Тучин скрестили на моём лице взгляды.

– Макс, – произнёс Студеникин, – это правда?

Я кивнул.

– Правда. Почти неделю назад меня туда поселили. В шестьсот восьмую комнату. Живу там вместе с Мичуриным и Дроздовым. Они из Костомукши. Перешли на второй курс.

Андрей сощурил глаза.

– Погоди, Макс, – сказал он. – Так это… ты и есть Сержант, что ли? Так, получается? Тот самый?

Я пожал плечами, ответил:

– Наверное, тот. Я сержант запаса. Так у меня в военнике записано.

Студеникин и Тучин переглянулись.

Автобус подпрыгнул – Студеникин и Тучин едва не стукнулись лбами.

– Хрена себе!.. – сказал Туча. – Вот это номер.

– Согласен с тобой, Ромыч, – ответил Студеникин. – Это точно… нихрена себе.

Он посмотрел на меня и спросил:

– Так это ты, что ли… с Ряхой и Харей вчера воевал?

Вопрос он задал громко.

Сидевшие неподалёку от нас студенты из первой и второй бригады грузчиком повернулись в мою сторону.

Посмотрел на меня и Кореец.

Я поправил на плече лямку сумки и ответил:

– С Константином Ряховым и с Захаром Прошиным у меня случилось некоторое недопонимание. Прошлой ночью. Поэтому мы слегка повздорили. Ничего особенного.

– Слегка?! – воскликнул Туча.

Он продемонстрировал мне свои желтоватые зубы и сообщил:

– У Ряхи нос всмятку! Я сам видел!

– Макс, ты знаешь, что они свалили из общаги? – спросил Студеникин. – Сегодня утром. Оба. Собрали свои шмотки и сделали ноги. Внезапно. Никому и ничего толком не объяснили.

Я покачал головой и заверил: