Я почувствовал тепло её дыхания, услышал слова:

– Присаживайся рядом со мной, Максим.

Цветана указала в сторону окна и сообщила:

– Вон там, рядом с Люсей и Игорем.

Она погладила меня по руке, заглянула мне в глаза, точно гипнотизировала. Я сдержал ироничную усмешку. Но охотно поддержал хорошо знакомую игру. Только играл я в неё на свой манер: согласно давным‑давно заученным «правилам». «Всегда решает мужчина, – советовал коуч по психологии. – Женщина подчиняется его решениям». Обычно этот пункт правил работал безотказно. Я положил руку Цветане на талию, притянул девицу к себе. Заметил как её взгляд опустился на мои губы. Улыбнулся – открыто, приветливо. Понадеялся, что подобная улыбка правильно сработает и при нынешней моей внешности.

Сказал:

– Рядом с Коляном и Персиком присяду. Есть к ним разговор. Приходи, если захочешь пообщаться.

Подмигнул Цветане, выпустил её из захвата. Тут же отвернулся и направился к Дроздову, который уже усаживался за стол. Сознательно не взглянул на реакцию Улицкой – это действие тоже было частью всегда срабатывавших «правил». Персиков, следивший за моим общением с Цветаной, правильно понял моё намерение. Он сдвинул в сторону своего соседа, освободил место рядом с собой за столом. Я кивнул: поблагодарил его. Разместился на лавке, окинул взглядом заставленный простенькими закусками стол. Придвинул к себе чистую тарелку и гранённый стакан (такие стаканы студенты «тырили» в столовой).

– Сержант, – шепнул Персик. – Похоже, что у Цветки на тебя сегодня планы.

Я пожал плечами и ответил:

– Это неплохо. Надеюсь, что будет весело.

Веселье началось уже после пятого тоста. Произнесла его Улицкая. Она пожелала имениннице много денег, любви и компанию крепкого и доброго мужчины. Пристально посмотрела при этом мне в лицо, отсалютовала мне наполовину заполненным водкой стаканом. Вдогонку Цветана заявила, что «мы засиделись за столом». Сказала, что пришла сюда не есть, а танцевать. Раскрасневшаяся от алкоголя Люся поддержала её идею – она требовательно посмотрела на Гарика. Игорь вскинул руки и заявил, что «сейчас всё будет». Он чмокнул свою подругу в губы, выбрался из‑за стола и склонился над стоявшим на подоконнике (кассетным!) магнитофоном.

Звучавшая до начала его манипуляций песня прервалась на полуслове.

Пауза в музыке длилась пару секунд.

«Всё так и не так, и как будто бы пустяк…» – зазвучал (под бодрую мелодию) голос Леонида Агутина.

Именинница повернулась к скромно восседавшим за столом (в компании парней) первокурсницам.

– Девчонки, давайте танцевать! – сказала она.

Люся схватила за руку Цветану и потянула её прочь из‑за стола. Сидевшие рядом со мной Колян и Персик затаили дыхание: им (как и мне) показалось, что от резкого движения с Улицкой вот‑вот соскользнёт платье. Платье удержалось на не очень пышных девичьих формах. Дроздов и Персиков разочарованно выдохнули. Этот вздох разочарования поддержали и другие парни‑второкурсники. Музыка зазвучала громче. Словно Агутин перекрикивал застольные разговоры. Места для танцев в заполненной гостями комнате оставалось немного – только у самого входа. Туда Цветана Улицкая и повела свою подругу‑именинницу.

Звякнули за столом стаканы. Шестой тост я не услышал, если он вообще прозвучал. Поймал на себе хитрый взгляд танцующей Улицкой. Почувствовал толчок в бок – повернулся к Персику.

Персиков хитро улыбнулся и сообщил:

– У Цветки сейчас комната пустует. Люська сейчас с нами. А Верка приедет только в воскресенье. Цветка сейчас свободна. Рассталась со своим парнем. Пользуйся моментом, Сержант.

– Может, и воспользуюсь, – ответил я.

Посмотрел на танцевавших у входа в комнату девчонок и подумал: «Интересно, скрытое задание „Первый секс Максима Клыкова в тысяча девятьсот девяносто пятом году“ существует?»

«…Мне говорят: „Ты сошла с ума!“ – доносился из стоявшего на подоконнике магнитофона голос Ирины Салтыковой. – А я говорю…»

– … Я тебе точно говорю: на четвёрке эта игруха не пойдёт, – твердил сидевший за столом справа от меня Персик. – Это без вариантов. Я смотрел требования…

– Можно же попробовать! – отвечал ему Колян. – Не обязательно брать диск. Купим игруху сначала на дискетах, как обычно…

– Только деньги на ветер спустим! Стопудово! Нужно пентиум с сидиромом брать…

Дроздов и Персиков уже четверть часа обсуждали компьютерные игры и не замечали никого вокруг, даже танцевавших около входа в комнату девчонок. К извивавшимся в танце Люсе и Цветане на «танцплощадке» присоединились две первокурсницы – они кокетливо посматривали на сидевших за столами парней. Парни позвякивали стаканами. Второкурсники увлечённо обсуждали «насущные» темы, усиленно закусывали. Лишь изредка посматривали на танцующих девиц, словно проверяли: те никуда не делись. За окном комнаты ещё не стемнело, но стало мрачно. Солнце спряталось за домами. Поднялся ветер, он раскачивал ветки деревьев.

– Предлагаю тост!.. – сказал временно оставленный подругой без присмотра Гарик.

Он вскинул вверх руку с зажатым в ней гранёным стаканом и провозгласил:

– Ну… за именинницу!

Колян и Персик ударили стаканами о мой стакан.

– За именинницу! – хором откликнулись они.

– Ты представляешь, сколько сейчас стоит пент? – тут же спросил Дроздов.

– Зато на нём всё просто полетит! – ответил Персик. – Это же покупка на перспективу. Ты только подумай…

«…Раз дело касается серых глаз», – завершилась песня Салтыковой. Музыка на секунду смолкла – звучавшие в комнате голоса будто бы сразу стали громче. Но их тут же заглушила новая композиция. Голос Игоря Николаева я узнал. А вот слова песни поначалу показались мне незнакомыми. Я встретился взглядом с глазами Цветаны. Улицкая мне улыбнулась, в танце провела ладонями по своей груди, по животу… Я улыбнулся, потому что услышал слова: «…Выпьем за любовь, как блестят сейчас твои глаза…» Взявший на себя роль тамады Гарик тут же продублировал слова из песни: провозгласил тост «за любовь!»

На этот раз тост поддержали и девчонки. Они покинули танцплощадку (первокурсницы проследовали к столу по примеру второкурсниц), вернулись на свои места – схватились за стаканы. Парни на время позабыли о своих разговорах, забросали девиц комплиментами (некоторые комплименты прозвучали пошловато – сказалось нетрезвое состояние их авторов). С десяток рук вернули на столы опустевшие стаканы и пошарили по столешнице в поисках пачек с сигаретами. Вынул из кармана пачку и Колян. Он решительно указал ею на дверь и предложил Персику продолжить беседу в коридоре.

Люся и Цветана зажали в руках сигареты, словно волшебные палочки. Проследовали за парнями. Улицкая с порога призывно махнула мне рукой, но я её призыв проигнорировал. «…Выпьем за любовь, родная…» – призвал голос Игоря Николаева. Но его слова проигнорили даже оставшиеся за столом первокурсницы. Девчонки набросились на еду – восполняли потраченные за время танцев калории. Я последовал их примеру, хотя салаты в меня уже едва влезали (отъедался впрок). Накладывать в тарелку оливье из пластмассового таза для стирки виделось мне дикостью: но очень забавной дикостью.

Я подчистил содержимое своей тарелки, пробежался по столу взглядом в поисках ещё не отведанных сегодня блюд. Помимо меня за столами остались двое парней и первокурсницы. Парни в красочных выражениях обсуждали новинки кинопроката. При этом они бросали мутноватые взгляды на девчонок. Но первокурсницы этого будто бы не замечали: они шушукались и строили мне глазки. Я тоже рассматривал девиц. Но думал сейчас об Улицкой. Прикидывал, стоило ли задуманное мною мероприятие той энергии, которую я на неё в перспективе потрачу. И нужны ли мне те последствия, к которым оно приведёт.