– Максим, можно я оставлю компьютер у вас в комнате? До завтрашнего вечера?

Я дёрнул плечом, ответил:

– Не вопрос.

– Только…

Зайцева неуверенно улыбнулась.

– … Можно я скажу девчонкам, что это ты меня попросил. Ну… чтобы я оставила тебе компьютер. А то будут потом говорить, что я…

Наташа замолчала, опустила взгляд на хот‑дог.

Я прожевал и заявил:

– Не вопрос: скажи. Хочешь, сам тебя об этом попрошу? При твоих соседках?

Зайцева покачала головой.

– Не надо, – ответила она. – Они и так поверят. Наверное.

Наташа посмотрела на меня и попросила:

– Максим, только вы там… поосторожнее. Ладно? Я переживаю, что…

– Не переживай, – заявил я. – Играть на нём не будут. Обещаю.

Наташа улыбнулась.

Я полюбовался на её ямочки.

– Спасибо, Максим.

* * *

Мы договорились, что Наташин компьютер я перенесу в свою комнату сразу же по возвращении в общагу.

Но скорректировали этот план.

Потому что поднялись на шестой этаж общежития и увидели стоявшего в коридоре Корейца. Тот топтался около своей двери в брюках с наглаженными стрелками, в сером пиджаке и в пластмассовых синих шлёпках. Держал в руке полотенце.

Кореец заметил меня, радостно улыбнулся и сказал:

– Привет, Максим. Представляешь, опять оставил в комнате ключ. Поможешь?

Подробности произошедшего Кореец («Сергей Иванович Верещагин, 27 лет») рассказал Наташе, пока я переваривал его просьбу. Он сообщил Зайцевой, что вернулся в общежитие – прогулялся в умывальную комнату (показал нам свои чисто вымытые ладони). Потом «сунул руку в карман» и вспомнил, что бросил ключ на столе, куда положил и свою папку. Кореец виновато развёл руками, снова улыбнулся. Ответил на Наташин вопрос «что теперь делать»: описал ей уже известный мне способ попадания в комнату с крыши через окно – при помощи пожарного рукава. В ответ на слова Зайцевой о том, что такой способ опасен, Кореец заявил: он уже много раз проделывал этот трюк. Ещё он уточнил, что я ему однажды помог – поэтому «всё знаю».

Кореец поднял на меня глаза и спросил:

– Поможешь, Максим?

Я услышал голоса поднимавшихся на шестой этаж студентов. Уже представил, как сейчас делегирую им задание Верещагина. Сошлюсь на то, что обещал перенести в свою комнату Наташин компьютер…

Зайцева воскликнула:

– Ребята, но это же опасно! Вы с ума сошли⁈

Лучше бы она этого не говорила.

Я кивнул и ответил… Корейцу:

– Разумеется, помогу. Не вопрос.

Почувствовал, как сердце в груди ускорило ритм.

Кореец повесил на ручку двери полотенце и пиджак, отправился к пожарному щиту. Я понаблюдал за его действиями. Изобразил на лице спокойствие и безмятежность.

Кровь пульсировала у меня в висках: отсчитывала секунды до того, как я (добровольно!) полезу на крышу шестиэтажного здания. Словно прошлой прогулки по крыше мне не хватило.

– Ребята, не делайте этого! – сказала Зайцева. – Это же… сумасшествие! А если вы свалитесь вниз? Вы же разобьётесь!

Кореец улыбнулся и махнул рукой.

– Сейчас на крыше сухо, – сказал он. – Даже ветра нет. Это будет, как прогулка по тротуару. Идём с нами – сама в этом убедишься.

– С вами? – переспросила Зайцева. – На крышу?

– Ты там ещё не была? – удивился Кореец. – Там романтично. Ночью. Под звёздами.

Он подмигнул Наташе, повесил на плечо пожарный рукав. Махнул мне рукой и направился к пожарной лестнице. Я бросил джинсовку на перила и последовал за ним: на прямых ногах, затаив дыхание.

Пульсация в ушах скрыла от меня Наташины шаги. Я сообразил, что Зайцева последовала за нами, только когда очутился на пожарной лестнице. Кореец к тому времени уже шагнул на покрытую металлом крышу.

– Наташа, ты‑то куда? – спросил я.

Прикинул: заметила ли Зайцева моё волнение?

Наташа решительно махнула рукой и сообщила:

– Я с вами.

– Высоты не боишься? – уточнил я.

Зайцева покачала головой.

– Боюсь только свалиться вниз, – сказал она. – Но ведь там… не опасно?

Наташа посмотрела на спину уже шагавшего по крыше Корейца.

Линзы её очков блеснули в солнечном свете.

– Сама‑то как думаешь? – спросил я. – Крыша шестиэтажного дома. Примерно восемнадцать метров до земли. Не успеешь сказать «мама», если полетишь вниз. На асфальте станешь похожа на отбивную. На некрасивую отбивную.

Зайцева бросила взгляд вниз, вцепилась руками в поручни.

Подняла на меня глаза.

– Но вы же… полезете, – сказала она.

– У нас там дело, – ответил я. – А у тебя что? Свидание?

Зайцева неуверенно усмехнулась и ответила:

– У меня свидание завтра, в Питере.

– Вот и не суйся на крышу, – сказал я. – Жди здесь. Мы скоро вернёмся.

Наташа на пару секунд задумалась и ответила:

– Хорошо, Максим. Я подожду.

Я улыбнулся и пошёл по ступеням. Неспешно и словно нехотя. Понадеялся, что мои движения снизу покажутся вальяжными, а не заторможенными от испуга. С досадой подумал о том, что на этот раз почти наверняка не получу очки игрового опыта за свой подвиг. Вряд ли игра отметит моё повторное восхождение на крышу наградой за очередное скрытое задание.

Добрался до крыши, не обернулся – потому что там, позади, осталась не только Зайцева, но и виднелся далеко внизу асфальт. Окинул взглядом густые кроны деревьев, похожие с нынешнего ракурса на кусты. Отметил, что в кроссовках идти по крыше удобнее, чем в шлёпках. Добрался до конька крыши; пошёл вдоль него – с показным безразличием поглядывал по сторонам.

Вспомнил слова Верещагина о свиданиях на крыше общежития. Сам себе пообещал, что на подобные свидания не пойду. Потому что вряд ли получу от такого свидания удовольствия. Я проводил взглядом стаю глубей. Всё же признал: с крыши общежития открывался неплохой вид на Москву. Но мне он не показался романтичным. Подобная «романтика» меня не привлекала.

На этот раз Кореец не пустился в объяснения. Он протянул мне украшенный металлическим замком конец пожарного рукава. Второй конец Сергей обернул вокруг своей поясницы. Я уселся на конёк крыши. Бросил взгляд через плечо – порадовался, что с пожарной лестницы меня сейчас не видно. Поэтому всё же прижался к крыше животом (на всякий пожарный случай).

Дальше всё прошло по уже известному мне сценарию. Кореец спустился вниз. Крикнул, что он «на месте». Натяжение рукава ослабло. Я свернул рукав. Пережил примерно полторы сотни пренеприятнейших секунд, когда спускался на пожарную лестницу. Остановился рядом с Наташей, вполне искренне улыбнулся (сердце уже успокаивалось).

Встретился взглядом с Наташиными глазами, сказал:

– Вот и всё. Ничего страшного.

Стряхнул с ладоней ржавчину.

Зайцева покачала головой.

– Мальчишки, вы сумасшедшие, – заявила она.

* * *

Я перенёс в свою комнату компьютер. Подключил его за пару минут до того, как в комнату вошли Василий и Колян. Парни компьютер заметили – поэтому не обратили внимания на сидевшую радом со мной на лавке Зайцеву.

Мичурин и Дроздов с порога синхронно выдохнули:

– Ух, ты!

– Нифига, – ответил я.

Покачал головой.

Положил поверх монитора руку и заявил:

– Это для работы, пацаны. Хотите игрушки – поезжайте в «Ноту». Тем более что завтра воскресенье.

Наташа Зайцева улыбнулась.

Колян и Василий вздохнули: разочарованно.

– Что за работа? – спросил Дроздов.

– Книгу напишу, – ответил я. – Бестселлер. Стану богатым и знаменитым. Мерин четырёхглазый на полученный гонорар куплю, новый. Чтобы вы, пацаны, мне позавидовали.

– Четырёхглазый? – переспросил Мичурин.

Он скривил губы.

– Или Гелендваген, – сказал я. – После решу. Когда допишу роман.