– Это была подстава? – спросил я. – Правильно понимаю? Чтобы я в будущем стал безотказным? Метод кнута и пряника? Только пряник‑то у вас маленький: всего лишь пять очков опыта. Несолидно.

Я открыл интерфейс, проверил: мой уровень не изменился. Не исчезла и «новая» строка, где сообщали моё семейное положение. Сообразил, что у меня отняли те пять очков, которые я получил за стычку с каратистом.

Вспомнил: после первого уровня до получения второго я набрал ровно пятьдесят очков опыта. От нулевого до первого – десять. Прикинул возможные арифметические и геометрические зависимости набора игрового опыта.

Хмыкнул и пробормотал:

– Пока непонятно. Мало данных для однозначного вывода.

Тут же добавил:

– Но варианты прослеживаются. Десять, пятьдесят… Следующее значение – сто? Хотя нет. Пятьдесят – это после десяти, а не в сумме. Предыдущее значение увеличилось на сорок. Или это ничего не значит?

Я вздохнул.

Снова отметил, как чётко работал мой мозг – впервые за… впервые с того момента, когда я очутился в этой игре, в этом времени и в этом общежитии.

Сделал вывод:

– Игровые способности – это круто. И «Зубрила», и «Второе дыхание». Хочу ещё.

Тут же сказал:

– Хочу третий уровень. И третью способность.

Я перебрал в голове задания, которые выдавала мне игра: те, за которые я уже получил очки опыта. Отбросил два задания обучающей части игры: снова усомнился, что в будущем получу халявный опыт за подсчёт пальцев на руке или за поход к себе в комнату. К однозначным выводам не пришёл. Уж очень разными мне показались требования заработать деньги, наказать плохих парней и помочь первокурснице. Я нашёл в этих заданиях только одну общую черту. Они выводили меня из зоны комфорта, принуждали к действиям: к тем действиям, которые я добровольно бы не выполнил или выполнил не сразу.

Возиться с первокурсницей я бы точно не стал. Особенно в том случае, если бы не целил ей под юбку. В случае с Зайцевой… не целил – во всяком случае, пока. С Ряхой и Харей я бы тоже «разошёлся краями»: решил бы вопрос мирным путём, пусть это было бы не столь эффектно. Да и до случая с бейсбольными битами бы… не дошло. Тем придуркам с газовым пистолетом я бы в любом случае по морде дал. Да и физику бы я ответил – не промолчал бы. Поэтому те задания и стали «скрытыми»? Устроители игры меня таким образом погладили по шерсти и заявили: правильным курсом идёшь, господин Максим?

Я потёр подбородок. Задумался: как много скрытых заданий я пропустил? Что если они повсюду – лишь протяни руку и шагни за границы той самой пресловутой зоны комфорта? В чём смысл и идея этой игры? Если эти смысл и идея всё же существуют. Что мне точно известно? За выполнение заданий я получаю пять очков опыта. За невыполнение… за провал скрытых заданий и за отказ от выполнения очередной миссии меня радуют потерей опыта и головной болью. Я невольно вздрогнул и уточнил: «Не болью, а БОЛЬЮ». Потёр указательными пальцами виски. Почувствовал себя… подопытной мышью.

Но не простой – мышью, у которой уже были две активные способности.

Как у супергероя.

– «Второе дыхание» – это классная вещь, – признал я. – Теперь я хоть каждый день вагоны разгружать смогу. Да причём тут вагоны? Я много чего смогу. Да хоть… в марафонцы подамся. Побегу за олимпийским золотом.

Я хмыкнул и добавил:

– Ночь напролёт гуляй и веселись. Или рубись в компьютерные игрушки. Да что хочешь делай: до потери сознания. Утром активировал способность – снова бодр и весел, улыбаешься и идёшь в универ. Красота.

Я скрипнул пружинами кровати.

Добавил:

– «Зубрила» – тоже неплохо. Если и не круче «Второго дыхания». Потому что идти в марафонцы я точно не собираюсь. А вот абсолютная память лишней не будет. Интересно, каким будет откат на втором уровне способности?

Я засмотрелся на верхушку тополя – её очертания увидел на фоне неба за окном. Задумался над тем, почему игра наделила меня именно такими способностями, а не иными. Как они написали? «Исследуется психотип носителя»? Учёба, разгрузка вагонов по вечерам – тут и ноги протянуть недолго. «Второе дыхание» пришлось очень кстати. Случайно? Или мне выдали ту самую способность, в которой я нуждался. Как и «Зубрилу»? В Питере я что делал? Рубился в комп и учился? Перед защитой дипломного проекта я даже на девчонок подзабил. Превратился в того самого Зубрилу? Я удивлённо вскинул брови.

Приподнялся, уселся на кровать. Нащупал ногами на полу тапки. Мне понравилась мысль о том, что способности я получил не случайные. Потому что таким образом я мог на этот выбор повлиять. Показать игре определённый «психотип»: тот, который нужен для… для чего? Я задумался над тем, какую способность хочу обрести на третьем уровне. «Суперудар»? Записаться для этого на секцию бокса? Чтобы игра помогла мне нокаутировать противников? Или… «Силач»? Потягать железо в тренажёрном зале до получения нового уровня? Или подналечь на математику? Стать ходячим калькулятором?

Я сунул ноги в пластмассовые шлёпки. Прогулялся по комнате, зажёг свет. Тут же зажмурился и чихнул.

Пробормотал:

– Математик, блин. Всю жизнь будешь бить морды и разгружать вагоны? Серьёзно?

Я подумал о том, что прокачка – дело серьёзное. Направление прокачки напрямую зависело от конечной цели. С которой у меня была проблема. Я сообразил, что смутно понимаю свои желания. Пока не решил, чем займусь в этой игре… или в этой новой жизни. Обычная это реальность или виртуальная, но я находился в ней уже неделю. Сколько ещё тут пробуду? Есть вероятность того, что я вернусь к прежней жизни? Или моя жизнь теперь здесь и сейчас, в этой игре и в этом времени? Чем я тут займусь? Куплю компьютер и буду рубиться в игрушки, как раньше? Снова получу диплом горного инженера?

Моё отражение в настенном зеркале усмехнулось. Потому что я сообразил: университетский диплом теперь не казался мне достойной целью. Я вспомнил о том, что Студеникин рассказал о Корейце. Жизненная стратегия Корейца показалась мне мудрой. Статус студента обеспечивал московской пропиской и почти бесплатным (пусть и не слишком комфортным) жильём. Но что мне обещал тот самый диплом? Работу на ГОКе? Я увидел, что парень в зеркале иронично хмыкнул. Я задумался: что я помню о второй половине девяностых годов? Тут же пожалел о том, что никогда не интересовался историей.

В голове всплыли почти бессмысленные для меня слова: «ваучеры», «приватизация», «дефолт» – я точно слышал их в школе, но пропустил их значение мимо ушей. ЕГЭ по истории я не сдавал. Поэтому в старших классах вычеркнул этот предмет из своего внешкольного расписания (благо, сдать контрольные и зачёты по истории было несложно: для учеников физико‑математического класса при сдаче «непрофильных» предметов в моей школе существовали поблажки). Но я представлял, как жили мои родители в начале двухтысячных годов (после моего рождения), уже будучи дипломированными инженерами.

Папа рассказывал, как мы жили в общежитии, затем скитались по съёмным квартирам. Собственное жильё появилось у нас, когда я уже стал школьником. Однокомнатная квартира, купленная в кредит. С этим ипотечным кредитом папа рассчитался, когда я перешёл в девятый класс: только тогда отец всё же взобрался по служебной лестнице до приемлемой зарплаты. Поэтому я сейчас прекрасно понимал, какое будущее мне сулил инженерский диплом. Хороших знакомых (как в моей настоящей жизни) у меня сейчас в ГОКовском начальстве не было. Папа не приготовил мне «тёплое» место под своим руководством.

Пять с половиной лет учёбы в университете сулили мне весьма смутные перспективы – теперь. Зато пример Корейца заставил меня задуматься. Я вспомнил разговоры с папиным приятелем дядей Колей, который (по его рассказам) в девяностых годах прошёл через «огонь, воду и медные трубы». Дядя Коля, в отличие от моего папы, работал сам на себя: был предпринимателем. Начало двухтысячных годов он вспоминал с удовольствием. Именно в те годы случился рассвет его предпринимательской деятельности. Который в итоге принёс ему полтора десятка квартир в Санкт‑Петербурге, дававших неплохой доход.