Спиртное не повлияло на мою оценку ситуации. Зато слова Персика о пустовавшей сейчас комнате Улицкой добавили сложившейся ситуации ясности. Я почти не сомневался, что приглашён на это мероприятие по просьбе (в первую очередь) Цветаны. Улицкая явно заранее распланировала сегодняшний вечер. Я в её планах играл одну из главных ролей. Откровенный наряд, призывные взгляды – всё это было мне хорошо знакомо: девчонки таким образом завлекали меня в свои сети не впервые. Я давно не бежал на подобные призывы сломя голову. Потому что понимал: всё будет, как всегда. Подобные мысли навевали скуку.

«Ужин, шампанское, свечи…» – всплыла в голове строка из песни. Я прикинул, что Улицкая казалась красавицей лишь здесь, в общежитии Московского физико‑механического университета. Да и не мне, а неизбалованным женским обществом студентам Горного факультета. По большому же счёту Цветана выглядела очень средне, если и не ниже среднего – в сравнении с теми девчонками, которых я укладывал в постель там, в Питере. «…И нет никакой надежды, что там, под покровом одежды, – прозвучали у меня в голосе слова песни, – меня ожидает какой‑нибудь новый секрет…» Вот только на безрыбье, как говорится…

Я усмехнулся и заметил, что в комнату вернулся Персиков.

Персик поспешно подошёл к столу и сказал:

– Сержант, там это… Цветка тебя зовёт.

Я пожал плечами.

– Пусть зовёт.

Персиков склонился над столом и сообщил:

– Сержант, к ней пацаны с пятого курса клеятся. Как бы… с нашими не сцепились.

Я вздохнул, положил на стол вилку. Но тут же ухмыльнулся, потому что сообразил: за подобные задания уже неоднократно получал от игры очки опыта. Я выбрался из‑за стола. Неожиданно пошатнулся, но устоял на ногах: положил руку на плечо Персикова. Размял затёкшие от сидения мышцы ног. Почувствовал знакомый прилив бодрости и веселья – отметил, что «Максу больше не наливать». Уже через пару шагов понял: сработала ложная тревога. На ногах я держался уверенно, в глазах не двоилось. Вот только улыбка на моём лице застыла чрезмерно весёлая – я заметил её в зеркале, прежде чем вышел в коридор.

Вдохнул скопившийся в воздухе табачный дым. Увидел, что около перил лестницы на третьем этаже собралась компания из двух десятков человек. Она состояла из трёх разных групп. Наибольшей была группа второкурсников. Я заметил макушку Дроздова, платье Улицкой и размахивавшую сигаретой Люсю Кротову. Рядом с Улицкой и Кротовой замерли незнакомые мне молодые мужчины, трое. Я взглянул на парившие у них над головами надписи – по возрасту мужчин определил, что это и были те самые пятикурсники, о которых мне сказал Персик. В стороне от этих групп курил Туча и два парня из первой бригады грузчиков.

Разговор между представителями второго и пятого курса уже звучал в повышенных тонах, когда я подошёл к перилам лестницы. Я невольно отметил, что пятикурсники не выглядели большими и грозными. Но были явно нетрезвыми – это добавило им наглости. Подобная наглость сейчас бурлила и в крови второкурсников. Я заметил, что на острие конфликта выдвинулись Кротова и Улицкая. Особенно подливала масло в огонь конфликта Цветана. Она тыкала дымящейся сигаретой едва ли не в лица старшекурсников, грозно топала каблуками туфель. Будто дразнила тигров… хотя троица пятикурсников тиграми не выглядела.

Я прислушался к словам Цветаны, покачал головой. Почувствовал, что уже не улыбаюсь. Сыпавшая на старшекурсников угрозами и оскорблениями Улицкая сейчас красавицей не выглядела. Я невольно вспомнил, как однажды увидел в ночном клубе «женскую» драку. Те дамочки, рвавшие друг у друга на голове волосы, поначалу тоже вот так же осыпали соперницу словами и разбрасывали брызги слюны. Я скривил губы: брезгливо – не улыбнулся. Вошёл в эпицентр разгоравшегося конфликта, остановился рядом с не умолкавшей Улицкой. Цветана заметила меня – тут же выронила сигарету, скользнула мне за спину, обвила мою талию руками.

– … ец вам, уроды! – заявила она. – Щас вы засунете свои языки себе в задницы! Страшно⁈

Я посмотрел на старшекурсников, отметил: все трое были ниже меня ростом и бойцами не выглядели.

Спросил:

– Что за проблемы, парни?

Заметил, как двое пятикурсников сжали челюсти.

Третий ответил:

– Нормально всё, Сержант. Девочки горячие. Но мы на бабьи крики не реагируем.

– Это где ты здесь баб увидел, ссыкун⁈ – крикнула у меня за спиной Улицкая. – Что, уже хвост поджал⁈ Уже не такой смелый, да⁈

Цветана дёрнулась вперёд, махнула рукой – её накрашенные красным лаком ногти мелькнули в нескольких сантиметрах от лица вовремя отшатнувшегося пятикурсника.

– Ну⁈ – прокричала Улицкая. – Как ты хотел нас поставить⁈ Попробуй! Посмотрим, что у тебя получится! Импотент!

Пятикурсник шумно выдохнул – словно это выпустила пар закипавшая в его теле кровь. Но на оскорбления он не ответил. Щелчком бросил недокуренную сигарету на ступени. Посмотрел мне в глаза.

Туда же взглянули его сокурсники и куривший в трёх шагах у них за спиной Туча.

Я заметил на лице Тучина ухмылку.

Вскинул руки и заявил:

– Всё, парни. Концерт окончен. Расходимся.

– Импотенты! – снова крикнула у меня за спиной Цветана.

Я почувствовал, как её ладони прижались к моему животу, будто прощупывали кубики пресса.

Пятикурсники скрипнули зубами, но промолчали. Развернулись и направились к ведущей на четвёртый этаж лестнице.

– Импоте‑енты! – весело прокричала им вслед Улицкая. – Сразу обделались, как только Сержант пришёл! Это вам не девчонкам угрожать! Попробовали бы только рыпнуться! Ссыкуны слабоумные!

Пятикурсники не обернулись, словно не услышали эти крики.

Я проводил их взглядом. Вздохнул. Почувствовал, как девичья грудь прижалась к моей спине. Ощутил, как к моей шее прикоснулись тёплые губы.

Освободился от захвата женских рук, обернулся и сообщил:

– Всё, инцидент исчерпан.

Второкурсники кивнули, затушили сигареты. Один за другим зашагали в сторону комнаты Гарика, откуда доносились звуки музыки. Люся поправила спрятанный под её платьем бюстгальтер и легонько толкнула подругу в спину.

– Цветка, пошли танцевать! – сказала именинница.

Цветана пристально и призывно посмотрела мне в глаза. Привстала на цыпочки и прижала свои губы к моим губам. Я почувствовал касание её языка, тут же ощутил на своём языке привкус помады.

Улицкая хитро улыбнулась и дёрнула меня за руку.

– Давай потанцуем, Максим, – сказала она. – Сейчас поставим медляк. Приятно быть в руках настоящего мужчины.

Я заметил, как Цветана бросила взгляд поверх моего плеча. Она победно ухмыльнулась. Словно фраза о «настоящем мужчине» предназначалась не мне, а курившему у перил Тучину.

– Цветка! – крикнула Кротова. – Я тебя жду! Чего ты там застряла⁈

Люся и Гарик уже подошли к распахнутой двери комнаты.

Улицкая дёрнула меня за руку, но я не сошёл с места.

– Иди, – сказал я, – танцуйте. Мне с парнями поговорить нужно.

Я кивнул в сторону Тучина и представителей первой бригады.

Цветана выпустила мою руку и недовольно фыркнула.

Тут же смягчила реакцию, сказала:

– Подожду тебя в комнате. Не задерживайся, Максим.

Она стрельнула взглядом мимо моего плеча и модельной походкой зашагала к дожидавшейся её у двери подруге: будто манекенщица по подиуму.

Курившие около лестницы студенты‑грузчики с интересом понаблюдали за тем, как Цветана повиляла ягодицами. Я подошёл к соратникам по разгрузке вагонов, пожал им руки.

Тучин указал сигаретой вслед Улицкой и сказал:

– Шустрый ты, Сержант. Уже девчонку Студеникина закадрил. Недолго Цветка горевала.

Туча ухмыльнулся и покачал головой.

– В каком смысле? – спросил я.

Обернулся – Улицкая уже вошла в комнату.

Словно не поверил своей догадке, произнёс:

– Подружка Студеникина ведь… Светлана?

– Цветана, – сказал Туча. – Они с Цветкой год были вместе. Только теперь она уже не его девчонка, как я вижу.

Тучин пожал плечами и добавил: