— А ты разве интересовалась? — невесело усмехнулась Кирсана, убирая за ухо прядь волос. — Акром, Кроу, Феза — это только те примеры, о которых знаю лично я. Примеры, когда планеты натурально вымерли из-за этого самого гриба. А сколько таких примеров, о которых я даже не знаю? Безусловно, он не является истребителем всей возможной жизни, нет — у него есть свои слабости, и на каких-то планетах он просто не выживает, к тому же иммунная система некоторых животных подавила развитие гриба, известно как минимум два таких вида… Но в общем и целом да, «чума травоядных» была настоящим адом для всех производителей мясной продукции.
— А как это сказалось на Сайле? — спросил я, возвращая мысли Кирсаны в нужное русло.
— Критически. — Кирсана покачала головой. — Буквально за год Сайла лишилась всего, что обеспечивало её. Корпорация, поняв, что больше с Сайлы дохода не получить, просто ушли, бросив всё как есть, включая фермы и всё своё оборудование. Некоторое время ещё теплилась надежда, что «чуму» победят и всё вернётся на круги своя, но самые ушлые уже начали растаскивать бывшее имущество корпорации. И, чем больше проходило времени, тем больше становилось таких ушлых. В итоге, буквально через несколько лет Сайла из планеты-фермы превратилась в планету-свалку. Планету, вся поверхность которой была покрыта хламом и руинами. Много народу пыталось покинуть Сайлу, но получалось мало у кого — корабли просто не выпускали из-за того, что они могли быть переносчиками гриба. Мою маму зарезали в трех шагах от дома за карту с парой десятков юнитов, а отец, для которого это стало последней каплей, крепко запил. Однажды он ушёл в запой на целую неделю, а когда вышел из него и обнаружил, что денег у нас не осталось ни юнита, сделал то, что определило мою дальнейшую судьбу. Он связался с Администрацией и высказал желание принять участие в проекте «Резолюция»… В смысле, чтобы я приняла участие.
— Что за проект? — тут же спросил Магнус, не понаслышке знакомый с проектами Администрации.
— Он уже закрыт, — Кирсана поморщилась. — Продержался всего пять лет, когда у Администрации было плохо с набором добровольцев из-за череды политических решений. Если вкратце, то Администрация «выкупала» у малоимущих семей ребёнка, забирая его к себе на обучение и проживание до достижения им совершеннолетия. После этого ребёнок мог заключить дальнейший контракт с Администрацией или отказаться, и вернуться обратно — в нищету и голод. Как вы понимаете, расчёт был на то, что никто не захочет возвращаться… И, чёрт возьми, расчёт был безукоризненно-верным!
— Ты не вернулась? — уточнил капитан.
— Когда я достигла совершеннолетия, возвращаться уже было некуда, — Кирсана потупилась. — Сайлу забросили полностью. Те, кто не смог выбраться, прямо там и умерли — кто от голода, кто от ножа в печень, а кто — от петли на шее, затянутой от безысходности. Мой бывший дом давно уже перестал существовать, от него даже руин не осталось… Точно так же, как не осталось воспоминаний о моем отце — никаких. Я ничего не нашла, да, в общем-то, это даже не странно. Какие воспоминания могли остаться о жалком алкоголике, который продал свою собственную дочь для того, чтобы было на что заливать глаза дальше?
Голос Кирсаны стал жёстким, а глаза слегка остекленели — она сейчас явно была погружена в собственные мысли и воспоминания. В то, как она это помнила. В то, как она это воспринимала.
Но она не видела второй стороны этой медали. Второго варианта развития событий, который переворачивает всё с ног на голову. Варианта, в котором отец находит единственный способ спасти дочь от бессмысленного и беспощадного прозябания на умирающей блокированной планете. Находит — и пользуется им, отдавая девочку Администрации, где её полностью проверят, полностью осмотрят, вылечат, если есть от чего, дадут ей образование, и, может быть даже смысл жизни! Которого здесь, на Сайле, давно уже не осталось…
Кирсана об этом не думает. Для неё всё чёрно-белое — отец её бросил, и променял на толстенькую карту с приличным количеством ноликов на счётчике. Администрация стала для неё новой семьёй и новым домом, в котором она жила сколько себя помнила. В которой нашла тот самый смысл жизни, и новую опору для себя.
А потом её предали. Её, кто отдал, без преувеличения, всю свою жизнь Администрации, снова бросили бессмысленно умирать, только на сей раз не на планете, а в открытом космосе. Снова те, на кого она надеялась, на кого равнялась, кто был для неё примером… Снова её предали. Бросили. Снова заставили испытать это гнетущее ощущение собственной ненужности и неважности. И на сей раз уже не было никого, в кого можно было бы вцепиться, как в спасательный круг, чтобы не утонуть в пучине отчаяния и жалости к себе.
Ну не наш экипаж же рассматривать в таком ключе, в самом деле! У нас у самих проблем выше крыши!
— Так я и оказалась в Администрации… — чуть помолчав, снова продолжила Кирсана. — Очень быстро во мне обнаружили задатки хорошего пилота, из-за чего уже в двенадцать перевели в лётное училище. Там я была одной из лучших, возможно, даже самой лучшей из всей группы, я даже проходила полётную практику в Солнечной системе!
Тут у Кирсаны в голосе прорезались некоторые нотки горделивости, а Кори, услышав это, завистливо присвистнула — она явно понимала, что такое «полётная практика в Солнечной системе». Туда действительно берут лучших, и отсеивают некоторую часть, оставляя только лучших из лучших.
— Ну а потом я выяснила всё, что выяснила, и… — Кирсана чуть пожала плечами. — Поняла, что у меня и выбора-то нет, кроме как остаться работать на Администрацию. Куда мне ещё податься? В гражданские пилоты, водить какой-нибудь «Джавелин»? Месяцами не вылезать из пилотского кресла, коротая время между вылетами в станционных барах за стопкой дешёвого пойла, как мой отец? И всё это — при моей-то подготовке, при моих медалях и дипломах?
Кирсана зло усмехнулась и покачала головой, явно демонстрируя, что такой вариант невозможен ни при каких раскладах. И в этом нет ничего удивительного, ведь проект «Резолюция» именно так и работал, именно на это и был рассчитан. Вылепить из ребёнка то, что нужно Администрации, приучить его жить в Администрации, существовать как часть Администрации, чтобы после выпуска у него не было даже мысли бросить Администрацию. Тем более, что в большинстве случаев не существовало даже причины, по которой её следовало бы бросить — семьи, находящиеся в столь бедственном положении, что готовы были за горстку юнитов отдать собственного ребёнка, почти никогда не проживали дольше года-другого. «Горстка» — это, конечно, преуменьшение, на самом деле Администрация платила весьма прилично, но в этом и заключался весь трюк. Ведь люди, разом получив в руки сумму денег больше, чем они заработали за всю жизнь, моментально начинали кутить как не в себя, отмечая неожиданно подвалившее счастье… Ну и на этом обычно всё и заканчивалось. Если не передоз дешёвым ширевом и не алкогольное отравление терминальной стадии обрывали жизни таких «счастливчиков», то это делали их дружки-собутыльники, если несчастным «счастливчиком» доводилось обмолвиться, что деньги у них прямо сейчас при себе. Вроде бы Администрация до половины потраченных денег даже умудрялась вернуть обратно, так что каждый «купленный» в рамках проекта ребёнок вышел ей не так уж и дорого. За кадета, который всей душой предан Администрации и считает её не вторым, а очень даже первым домом — так вообще бесплатно.
Я это очень хорошо понимаю, потому что в своё время был точно таким же кадетом. Уже взрослым, командующим целым элитным отрядом, но всё равно — кадетом, почитающим Администрацию выше собственных родителей. Точно так же, как и Кирсана.
И точно так же, как и в случае с Кирсаной, Администрация ясно дала понять, на каком органе она крутит нашу преданность.
И вот это уже зря.
— Ну а дальше вы знаете… — Кирсана снова пожала плечами, скривилась и прижала руку к раненому боку.
— Так, хватит историй! — переполошилась Пиявка, скидывая ноги с кресла. — По-моему, тебе пора на боковую, милочка. Раненому организму нужно время на восстановление!
