— Ладно, одной тайной меньше, — произнёс капитан. — Но откуда ты знала, что эсминец нас тут не найдёт? Что его капитан не знает об этом месте тоже? В «каракатицу» он полез вполне уверенно!

— Она, — поправила Кирсана. — Потому что капитан «Фиолетового» у нас кто?

— Кто? — эхом отозвался Кайто, не сводя глаз с Кирсаны.

Она удивлённо посмотрела на него, и открыла было рот, но тут же улыбнулась:

— Ну да, действительно… Откуда вам знать. Капитан «Фиолетового» — Фарида Малик, командир всего «Фиолетового» звена. Моя однокурсница во время обучения в академии, и моя вечная соперница на протяжении всего этого обучения.

Командир фиолетового звена… теперь понятно, почему она командует огромным «Аллигатором» — потому что это флагман, главный корабль всего формирования, что носит название «Фиолетовый». А Фарида Малик, стало быть, командир всего этого фиолетового звена, действительно важная шишка в иерархии военного отделения Администрации. Нет ничего странного в том, что Кирсана так удивилась тому, что Кайто её не знает. Для неё это такое же важное имя, как… ну почти как Джонни Нейтроник для пиратов, пожалуй.

Но я-то это понимал потому, что сам когда-то был цепным псом Администрации. И был достаточно долго для того, чтобы по верхам нахвататься всякой разной информации, включая и ту, что мне, по-хорошему, не полагалось знать. У всех остальных такого опыта за плечами не было, поэтому и трепетать перед званием капитана «Фиолетового» они не собирались.

— Вот прямо соперницы… — недоверчиво спросила вместо этого Кори.

— О, ещё как! — усмехнулась Кирсана. — Чуть ли не до драк доходило… Но в пилотировании я всегда её уделывала, хотя и не без труда.

— Тогда почему командиром звена стала она, а не ты? — улыбнулся я.

— Тебе официальную версию или мою? — тоже улыбнулась она, но уже совсем не весело.

— Коррупция?

Кирсана отвела взгляд и снова пожала плечами с лёгкой улыбкой — мол, понимай как знаешь.

А я-то знал. Я очень даже хорошо знал, что такое коррупция, тем более в военном блоке Администрации. Когда всякие богатеи отваливали порой просто неприличные суммы за то, чтобы их детишки оказались пристроены на хорошие, а главное — статусные, — места. Командование моего отряда на три четверти состояло из таких вот «детишек», и, говорят, с тех пор ситуация не улучшилась, а очень даже наоборот.

— А с чего ты решила, что Фарида не знает об этом месте? — не унималась Кори, которую интересовали более приземлённые вопросы.

— Когда мы учились, она не знала. Я постоянно использовала его для атаки на неё или на её группу, но она никогда не могла понять, как и почему это происходит. До самого выпуска бесилась, даже хотела на выпускном снова подраться со мной из-за этого.

— Но за все эти годы она могла узнать о его существовании! — продолжала наседать Кори. — Как я поняла, вы не то чтобы лучшие подруги, и вряд ли общались после выпуска! Откуда ты знала, что тут всё ещё безопасно?

— Я не знала, — Кирсана пожала плечами. — Откуда я могла знать?

— То есть мы летели сюда… наобум⁈ — взвилась Кори.

— Мы летели сюда потому, что иных вариантов ни у кого не было! — хладнокровно возразила Кирсана. — А здесь шансы на выживание были хоть какие-то… Всяко больше, чем разворачивать вашу древнюю, едва дышащую «Барракуду» прямо перед носом эсминца!

Повисло недолгое молчание, а потом Кайто осторожно спросил:

— А откуда ты знаешь, что это «Барракуда»? Ты же не видела корабль снаружи!

— Да вы свой лобовик вообще видели? — усмехнулась она. — Такая форма, да ещё и молекулярная сварка вместо нормальной вклейки — такое только на «Барракуде» бывает! Ещё на «Еже», конечно, но у вас-то точно не «Ёж»!

Надо же, а девочка действительно разбирается в кораблях на весьма приличном уровне. Обучение в академии явно не прошло даром, и Администрация, говоря откровенно, в лице Кирсаны потеряла очень серьёзный ресурс…

И нам это на руку. Потеря любого ресурса Администрацией нам на руку, и, чем он серьёзнее, тем лучше для нас.

— Всё, хватит! — сказал я, видя, что Кори собирается что-то ответить Кирсане, продолжая перепалку. — Мы живы, это главное! Что теперь предлагаешь делать?

— Лететь обратно к спейсеру, — ответила Кирсана. — Пока «Фиолетовый» ищет нас впереди, мы окажемся у него за кормой. Развернуться он не сможет, подстрелить нас — тоже, ему для этого придётся повернуться как минимум на двадцать градусов. Поэтому со всех дюз летим к спейсеру и делам отсюда ноги, пока не прибыла подмога.

— А она прибудет? — я внимательно посмотрел на Кирсану.

— Всенепременно! — она ответила мне таким же серьёзным взглядом. — И это произойдёт быстрее, чем хотелось бы. Поэтому лучше бы нам поторапливаться.

Так как маневровые нам всё ещё никто не починил, и мы всё ещё могли поворачивать только в одном направлении, выбираться из «норы» пришлось по-хитрому — сначала вылетев до угла, а потом крутанув вокруг своей оси на целых двести семьдесят градусов вместо нормальных девяноста.

Корабельная эквилибристика всё же принесла свои плоды, и мы медленно начали продвигаться к выходу из тупичка, спасшего нам жизнь…

Но лишь только для того, чтобы узнать, что мы слишком рано обрадовались.

— Стоять! — одновременно закричали мы с Кирсаной, кидаясь к Кори. — Назад! Самый полный назад!

Прямо за углом поворота в нашу «нору», в каких-то пятнадцати метрах от лобовика нашего корабля, висела наша смерть. Одна на всех.

Сначала в космосе не было никаких боевых кораблей, даже у Администрации.

Потом, практически в одночасье, все корабли стали «боевыми», ну или по крайней мере захотели такими казаться. И для того, чтобы взять этот хаос под хотя бы какой-то контроль, инженеры и конструкторы Администрации спроектировали и наладили выпуск по-настоящему боевых кораблей, у которых была только одна задача — доставлять тяжёлые средства огневого поражения туда, где они нужны, и наносить это самое огневое поражение. И поначалу все боевые корабли были похожи друг на друга как однояйцевые близнецы — огромные бронированные коробки, усеянные орудийными башнями, как Тантал-3 рудниками.

Однако, чем дальше заходило развитие космических технологий, особенно оружия, тем очевиднее становилось, что так продолжаться не может. Появление новых двигателей, нового оружия, новых материалов корпусов и самое главное — силовых щитов, — заставили Администрацию пересмотреть подход к созданию боевых кораблей и уйти от универсальности к старой доброй специализации. И, когда видов боевых кораблей стало так много, что отрицать необходимость их классификации стало уже невозможно, в Администрации решили не морочить себе голову, и взять уже готовую. Классификацию земных кораблей, тех, что по морю плавали. Слегка переделали её требования, чтобы подогнать их под космические реалии, и готово.

Так и появились в космосе катера, которые переименовали в рейдеры, корветы, фрегаты, эсминцы, крейсера, линкоры и, конечно, авианосцы, которые теперь назывались «ульями».

И, как и в случае с морским флотом, роль основной ударной силы, «рабочей лошадки», так сказать, выпала эсминцам. Или вернее будет сказать, что эсминцами уже постфактум назвали тот тип кораблей, который оказался недостаточно большим для того, чтобы получить звание крейсера, но уже способным худо-бедно вести самостоятельный бой без поддержки со стороны. Как и его морской собрат.

Правда был момент, когда какой-то светлой (некоторые даже шутили, что «солнечной») голове в Администрации вспомнилось, что само по себе слово «эсминец» на самом деле является сокращением, собранным сразу из двух слов — «эскадренный миноносец». И плевать, что мины подразумевались самоходные, то есть, торпеды — за это слово уже уцепились и остановить технический гений было невозможно.

Так эсминцы обзавелись возможностью устанавливать космические мины… Даже несмотря на всю абсурдность этой затеи. Ведь в минировании космоса примерно столько же смысла, сколько в добавлении одного атома урана в Тихий океан в надежде на то, что после этого вся вода станет радиоактивной.