Во мне бурлило целое море энергии, которое я тут же гнал вниз, в землю, к жёлудю. Сквозь меня шёл поток, который врезался в почву подобно буру, и должен был напитать одно маленькое семечко.

Но несмотря на весь поток энергии, жёлудь не поддавался. Вернее, энергию он принимал, а о том, чтобы прорастать, даже и не думал.

Сначала я всерьёз этим озаботился, но тут же вспомнил, ради чего я здесь.

Из-за зелья в голове всё смешалось, мысли скакали, и я сместил фокус внимания, направив поток энергии с жёлудя на барьер.

Я почувствовал, как энергия ударила изнутри в стену барьера.

Стена дрогнула, немного прогнулась и завибрировала под точечными ударами.

Я усилил нажим. Барьер тут же начал раздуваться и растягиваться, будто резиновая жвачка, поглощая всё, что я в него вливал.

А дальше, следуя подсказкам Елены и здравому смыслу, я максимально сузил поток, сохраняя его интенсивность. Любую резину, как бы сильно она не тянулась, можно проколоть.

Я сжал поток до толщины иглы, выбрал одну-единственную точку и ударил туда всем, что было.

Барьер дрогнул, по нему прошла рябь, а в той точке, куда был направлен поток, образовалась глубокая лунка, которая тянулась и тянулась, но так и не прорвалась.

А следом я почувствовал поддержку Елены.

В меня хлынул дополнительный поток энергии из ядер. В ушах загудело, перед глазами поплыли пятна, и я понял, что вся эта дурная мощь, собранная из четырёх ядер, сейчас пройдёт сквозь меня.

Меня же разорвёт. Как лягушку, надутую через соломинку.

Каждую частичку моего тела затрясло, будто водопроводную трубу под предельным давлением. Я даже губу закусил, чтобы не заорать.

— Макс, всё в барьер, — услышал я сквозь гул крик Елены. — Ни капли себе не оставляй.

Под этим напором барьер завибрировал, как натянутая кожа огромного барабана. А в той точке, там, куда я бил энергетическим копьём, образовалась глубокая воронка.

Поток выдалбливал в барьере узкую и невероятно глубокую скважину. Он вгрызался, и мне на миг показалось, что стенки этой скважины уже начали крошиться.

Ещё немного осталось.

— Макс, приготовься! — предупредила Елена.

И тут энергия изменилась.

Она вдруг стала леденяще холодной. Внутри, за грудиной, начало расплываться обжигающе холодное облако. Как если бы кто-то воткнул мне в грудь шприц, наполненный льдом, и медленно нажал на поршень.

Это была энергия из ядра воды, наполненного смертью. Мои глаза были закрыты, но я будто наяву увидел, как ядро тает на ладони Елены и крошится, отдавая всю накопленную тьму до капли.

Я и без подсказок понимал, что эту дрянь нельзя держать в себе ни мгновения. Мне даже касаться её было противно, но она должна была пройти через меня и ударить в барьер.

А еще, по нашей задумке, вся энергия, отразившись от барьера, должна была стекаться в жёлудь, который по-прежнему отказывался расти, несмотря на весь вал энергии. Так он точно не прорастёт. Энергия смерти превратит его в пепел, и он истлеет, не родившись… Да и не до него сейчас! Всё в барьер! Максимальный напор! Всю мёртвую воду! Всё, что осталось от разрушенных ядер. Всё, что дали Елена, дуб и Ника! И всё, что во мне разогнало зелье.

И в этот момент барьер растянулся до предела…

Я почувствовал, что он дошёл до пиковой точки, дальше было просто некуда, только рваться.

Сейчас!

Вот сейчас он лопнет, и я…

Но он не лопнул.

Он вдруг отпружинил, как огромная рогатка, которую тянули-тянули, а потом ка-а-ак отпустили. Всё, что я в него вбил за эти минуты, неслось обратно одним ударом.

И не нужно было быть гением, чтобы понять, что сейчас будет.

Очнулся я уже в полёте.

Меня вышвырнуло с поляны, будто мешок.

Я кувыркнулся раз пять. Перед глазами мелькало то чёрная земля, то небо, а потом, я с хрустом впечатался спиной в дерево.

Очень надеюсь, что это хрустнул ствол дерева, а не позвоночник.

— Макс! Макс, что произошло⁈

Елена бежала ко мне через всю поляну, спотыкаясь.

— Макс! Получилось⁈ Я не понимаю, что случилось! Мы же почти дошли, я чувствовала, там оставалось совсем чуть-чуть! Ты прошёл?

Я сидел, привалившись к дереву, и не мог вдохнуть.

Перед глазами издевательски висели строки системного сообщения.

Внимание!

Попытка преодоления границы ранга не удалась.

Затрачен значительный объём личной жизненной энергии.

Ресурс тела снижен.

Необходимый срок до перехода на следующий ранг сокращён.

Осталось: 5 дней 4 часа 17 минут.

Поторопитесь, иначе ваше тело будет разрушено, а путь закончится, не начавшись.

Я перечитал дважды. Комментариев не было.

— Макс, ты чего смеёшься? — Елена присела рядом и схватила меня за плечо. — Так мы прошли?

А я сидел под деревом с отбитой спиной и хохотал. Хотя этот смех скорее был похож на стон умирающего.

Но я ничего не мог с собой поделать. Из меня лился безудержный хохот, и я даже не пытался его сдерживать.

Тут бы плакать. Только слёзы я оставлю предыдущему хозяину тела.

Ситуация вышла достойная античной комедии. Хотя, если припомнить, в античных комедиях всё заканчивалось хорошо, а плохо заканчивалось в трагедиях.

— Нет, Елена, — сказал я, отсмеявшись. — Ничего не получилось.

— Совсем?

— Совсем.

— А чего тогда ржёшь⁈ — нахмурилась она.

— Кое-что всё же произошло.

— Что же? — она подалась вперёд.

— Срок моей жизни уменьшился.

— Как, уменьшился? — не поняла Елена.

— Утром мне оставалось девять дней, а теперь пять.

Она села на землю и растерянно уставилась перед собой.

— Но как же так?.. — она мотнула головой. — Макс, давай попробуем ещё раз. Прямо сейчас. У нас же почти получилось, я чувствовала эту трескающуюся воронку, она была!

— Ну уж нет, — качнул я головой.

— Макс!

— Мы больше не попробуем, — сказал я. — Во всяком случае, не сегодня.

Она вцепилась в свою сумку.

— А может, что-то пошло не так? Может, дело в какой-то мелочи? — Она заговорила быстро, лихорадочно. — Растение! Что за растение ты выбрал?

— Жёлудь, — невозмутимо ответил я.

Елена помолчала.

— Жёлудь? Макс, ну ты в своём уме⁈ — она даже вскочила. — Это же дуб! Это его поляна, его земля! Он не потерпит конкурента у себя под корнями! Вот в чём дело! Я уверена! Давай выберем другое: бодрянку, редкоцвет, редьку, да что угодно!

— Нет, Елена. Дело не в этом.

— А в чём⁈

— Видимо, этот барьер не удастся так пробить, — сказал я.

Прозвучало это до того мрачно, что я сам поморщился.

— А мёртвая энергия? — она не сдавалась. — Неужели, совсем не сработала? Барьер должен был ослабнуть!

Я пожал плечами и тут же зашипел, потому что спина отозвалась болью.

— Что-то может и сработало.

И тут мой взгляд упал ей за спину.

Там, в самом центре поляны, где я только что сидел, поднимался росток.

Не хилая петелька, а настоящий дубовый прутик — упрямый, прямой, в две ладони высотой, с четырьмя развернувшимися листьями. Он пробился сквозь чёрную мёртвую землю и тянулся к свету так, точно ничего вокруг и не произошло.

Вот только листья у него были не зелёные, а пепельно-серые, как зола. Они едва шевелились от ветра, только очень плавно, будто были сделаны из шёлка.

— Ну хоть кому-то стало хорошо, — сказал я.

Елена обернулась, увидела росток и надолго замолчала.

Назад мы шли хмурые.

Спина саднила так, что я то и дело останавливался и стоял, пережидая вспышки боли. Елена рассуждала вслух.

— Я не понимаю, что пошло не так, — говорила она. — Энергия смерти должна была сработать. Она разъедает связи, я это проверяла, я и на костях проверила и на тыкве… А может, дело в том, что она не та? Может, нужна другая? А, Макс?