Рассказать в Ордене — это будет анекдот тысячелетия!

Охотники, передающие целые библиотеки знаний одним ментальным пакетом, ржали бы как лошади, узнай они, что я не могу какую-то флэшку сраную переслать!

Пришлось заскочить в ближайший магазин электроники, чтобы купить переходник. Благо, немного японской налички после посещения кафе ещё оставалось.

Японский интерфейс… хорошо, что пиктограммы плюс-минус те же самые. Так, почта не настроена… А пожалуй и хорошо — свою они наверняка отслеживают, а мне агента Разумовского, Даню, палить совсем не хотелось.

Так что я нашёл браузер и зашёл на самый обычный почтовый сайт, быстренько зарегистрировался и отправил файл деду. Огромный файл, содержащий сотни страниц фотографий, уходил медленно, и закончил отправку я уже в воздухе. После чего позвонил деду и попросил переслать рапорт Разумовскому.

Всё это заняло у меня минут десять. В Токио девять вечера, но в большинстве столиц мира — ещё день, а то и раннее утро.

Ну, сейчас начнётся!

ㅤ

В Коломне моих уже не было — вся команда собралась в Кремле, чтобы воспользоваться гостеприимством Его Величества на всю катушку. Аня с Володей выступили в роли экскурсоводов, развлекая друзей.

Но к моему возвращению Анютка и Ариэль покинули остальных, чтобы встретить меня.

— Выглядишь очень круто! — сообщила мне Аня, когда я спрыгнул прямо на дворцовое крыльцо, отпустив Мальфира тренировать Ри.

— Соскучились? — я обнял моих девочек.

— Конечно, — Ариэль прижалась ко мне и поцеловала. — Но тебя ждёт Разумовский. Ты ведь успеешь поесть?

— Я надеюсь успеть даже поспать, — поделился я своими планами. — Вот только подарки князю передам.

— Где он сейчас? — Ариэль повернулась к Ане.

— В зале совещаний, я думаю, — пожала плечами Анютка. — Он мне не отчитывается.

Хлоп!

Доля секунды, и мы втроём оказались в памятном зале, где Кристина брала интервью у Голицына. Видимо, зал совещаний кабинета министров, или что-то в таком духе. На дверях наверняка есть таблички, но кто бы их читал!

— Растёшь! — шепнул я побледневшей Ари.

Министры собрались почти в том же составе и спорили.

— Да это всё филькина грамота! — орал Григорьев, министр иностранных дел.

— Что этот отчёт доказывает? Что у японцев кризис власти? — вторил ему другой министр, кажется, юстиции, судя по форме и погонам.

Нашего появления никто и не заметил.

— О чём спор? — я спокойно подошёл к Разумовскому, который наблюдал за цирком чуть со стороны.

— Да вот, решают, можно ли файл использовать, мол, внутреннее дело Японии, рапорт краденный, ни одной подписи, — князь вдруг резко повернулся ко мне. — О, ты уже здесь!

— Так может им в морду дать, для профилактики? — предложил я.

— Зачем сразу в морду? — усмехнулся Разумовский. — Но некоторые выводы я для себя сделал. Его Величество, полагаю, тоже.

— Что некоторым министрам яиц не хватает? — предположил я.

— ХА! Ну так глубоко я не заглядывал, — князь внимательно посмотрел мне в глаза. — У тебя только файл или есть что-то посущественнее?

— Есть, — кивнул я и пошёл к овальному столу.

Голицын, сидевший во главе с обтекающим выражением на лице, встрепенулся, завидев меня и девчонок.

— А НУ ПРЕКРАТИЛИ БАЛАГАН! — рявкнул я, заодно высвобождая и свою ауру, и дар Тёмной.

В зале совещаний наступила практически абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием кондиционера. Впрочем, со своей задачей он справлялся плохо — парочке министров явно поплохело. Воздух, наверное, несвежий.

— Анют, открой, пожалуйста, форточку, а то что-то душно, — попросил я.

Морозный воздух подействовал и правда отрезвляюще. Теперь все взгляды были обращены на меня, и я, достав из криптора бумажный кирпич рапорта, грохнул им об стол.

— Следственная группа Окады поставила на кон свою жизнь, составив полный, честный и непредвзятый рапорт о расследовании теракта. Хотя могли закрыть глаза и выдать официальную версию со всеми подтверждениями. Да, они попытаются донести эту информацию до императора, по сути, возложив ответственность на Гэнки Абэ, главу токко. Мусасимару выкрутится, назначит виновных. Но пока влиятельные люди изучат рапорт, пока решатся действовать, наступит уже утро. Утро казни оппозиционеров!

— Это внутреннее дело Японии! — возразил Григорьев.

— Ну пусть Масасимару в Спортлото пожалуется! — я подался вперёд, опершись руками о столешницу. — Эти люди не совершали никаких преступлений, они лишь хотели убедить своего императора одуматься и сесть за стол переговоров. А вы предлагаете хер на них положить с прибором?

— Нет, но… у нас нет никаких свидетелей! — Григорьев заозирался, ища поддержки.

— Вот как знал! — выпрямившись, я хлопнул в ладоши и достал из криптора японских спецагентов. — К счастью для всех, я прихватил из Японии парочку! Прошу любить и жаловать: Абэяма, тенеходец, который сыграл роль Чернова, и Такэсава, очень сильный менталист, который обработал Мацууру и подготовил его на роль террориста.

— Танака-сан? — удивился Абэяма, узнав меня, видимо, по одежде.

— Я тебе потом объясню, если выживем, — пообещал ему Такэсава на отличном русском. — Пожалуйста, князь, наденьте на меня антимагические наручники. Эти господа слишком громко думают.

— О, прошу прощения! — я достал из криптора вторые наручники и застегнул их на менталисте.

— Ты, Чернов, как Дед Мороз, с подарками, — хмыкнул Разумовский.

— Господа, — Голицын поднялся со своего кресла и посмотрел на часы, — у вас есть четверть часа на составление плана действий. Я пока предварительно созвонюсь с коллегами. Артём, со мной. Алексей Петрович, пусть ваши люди побеседуют с нашими японскими гостями. Политическое убежище мы предоставим.

— Благодарю, Ваше Величество, — поклонился Такэсава и покачнулся.

— Их отравили свои же, — сообщил я Разумовскому. — Медленный яд, убивает во сне. Нужно переливание крови и целитель с навыком работы с магическими ядами.

ㅤ

Вслед за Голицыным я прошёл в кабинет конференц-связи. Относительно небольшое помещение, напоминающее небольшой амфитеатр, с множеством рабочих мест. В центре — главное, с огромным полукруглым экраном.

— Садись вон туда, — император показал на одно из двух дополнительных рабочих мест с экранами поменьше, но тоже изогнутыми, в отличие от обычных плоских мониторов. — Будешь всех видеть.

Через пару минут техники наладили связь, и на экране появились Император Китая Чжао Юньлун в традиционном шёлковом халате и король Франции Луи XXI. Выглядело это так, будто они сидят напротив, за одним круглым столом.

— Дмитрий, — начал Чжао без предисловий, — мы же сегодня уже говорили. Что такое случилось, что ты нас собрал?

— Мы тебе уже говорили, что в участие Чернова в этом покушении мы не верим, — добавил Луи.

Ну, как говорится, и на том спасибо.

— Вы не весь мир, к сожалению, — горько усмехнулся Голицын. — Но ситуация изменилась. У нас появились доказательства того, что оба инцидента, вчерашний мятеж в Арапахо и сегодняшнее покушение в Токио, организованы Мусасимару.

Луи приподнял бровь:

— Серьёзное обвинение. Надеюсь, и доказательства серьёзные?

— Конечно, — кивнул Голицын. — Сначала по Арапахо. У нас есть признательные показания японских снайперов и ацтекского менталиста. Это была совместная операция двух спецслужб. В частности, приказ стрелять по мирным жителям и спровоцировать бойню снайперы получили с самого верха, от главы токко, Гэнки Абэ.

— Токко? — переспросил Луи. — Особая тайная полиция Японии?

— Именно, — император сделал паузу. — В Токио сработали чище — руками обычного оппозиционера, которого на протяжении трёх недель обрабатывали ментально. Роль Чернова исполнил обычный загримированный агент, тенеходец, чтобы обеспечить сходство. А «Дикий огонь» они украли в обычном магазине, который для правдоподобия вынесли со взломом.

— Это догадки, или… — уточнил Луи.