— У нас есть рапорт следователя японской полиции, бумажный, прошитый, с магической печатью и живые исполнители теракта, которые дали показания. Приказ на операцию — снова непосредственно от Гэнки Абэ.
Лицо Чжао окаменело. Луи медленно выдохнул.
— Бесчестные псы, — процедил китайский император.— И они смеют называть себя воинами? Они позорят само понятие чести!
— Mon Dieu… — пробормотал Луи. — Это уже не политика, это уже блядство какое-то!
— Завтра на рассвете, через восемь часов, он планирует казнить всю верхушку оппозиции, — напомнил Голицын.
— Ну ещё бы! — хмыкнул Чжао. — Уверен, он и свободу слова дал исключительно с целью собрать всех инакомыслящих в одном месте.
— Так и есть, — согласился Голицын. — У нас есть разведданные. Мы подготовим и разошлём всю имеющуюся информацию всем главам государств и во все основные СМИ мира.
— Сильный ход, — одобрительно кивнул Чжао. — А почему ты связался сперва с нами?
— Чтобы для вас это не было неожиданностью, — объяснил Голицын. — Многие будут смотреть на вас, прежде чем как-то реагировать самим.
— Ты нам льстишь, — улыбнулся Луи. — Тем не менее, я поддержу тебя. Обозначь свою позицию.
— Немедленная отмена казни оппозиционеров и международное расследование, — чётко проговорил Голицын. — Независимые следователи, криминалистическая и магическая экспертиза, полный доступ к материалам дела. И если Мусасимару откажется…
— Тогда он признает свою вину, — закончил Чжао. — Начинайте рассылку. Я со своей стороны подготовлю ноту. Кажется, сегодня будет длинная ночь.
— Ну, у кого ночь, а у кого и день, — усмехнулся Луи. — Но да, он будет длинным. Повеселимся!
Правители кивнули друг другу и экран погас.
— Ты сам всё слышал, — Голицын поднялся со своего кресла.
— Редкое единодушие, — покачал я головой. — С чего бы вдруг?
— Просто никто не хочет оказаться на нашем месте, — император пожал плечами. — Мусасимару сам себя подставил фразой про «восемь сторон света под одной крышей». Все любят маленькие победоносные войны, особенно чужими руками и на чужой территории. Никто не хочет войны всех против всех. А Мусасимару своими действиями именно к этому ведёт мир.
— Мы Костяному Скульптору задницу подпалили, — напомнил я. — Мусасимару прихлопнуть и вовсе ничего не стоит.
— Вся сложность в том, чтобы прихлопнуть его красиво, чтобы японцы нам ещё и спасибо за это сказали.
— Да-да, я помню, — кивнул я. — Но если не получится художественно извалять в перьях — просто прихлопнем. У нас Коломенский периметр, Арапахо, установление отношений с другими мирами, а мы с японцами нянькаемся!
— И не говори! — вздохнул Голицын. — Так, Артём, тебе мой личный персональный приказ — отдыхать. Ты своё дело сделал, дальше мы сами.
— Есть отдыхать! — козырнул я. — Только сперва одно дело есть… Тела бойцов «Заслона» всё ещё у меня в крипторе. Их бы кому передать для захоронения?
— Распоряжусь, чтобы подогнали машину, отвезём в госпиталь, там знают, что делать. А что с ранеными? — вспомнил император. — Сергеев уже раза два спрашивал. Да и родственники беспокоятся.
— Вот их как раз после отдыха, — улыбнулся я.
ㅤ
Пока я выгрузил тела гвардейцев, пока помылся, переоделся в чистое и пообедал вместе со всей нашей командой — разразился настоящий шторм.
Первым ударом грома прилетел материал от Кристины Соколовой, внезапно моей волей ставшей свидетельницей и участницей части событий. В специальном выпуске имперского канала она развёрнуто и последовательно изложила официальную точку зрения Российской империи по событиям как в Арапахо, так и в Токио.
Наши расстарались — пока я куролесил в Японии, они успели составить подробное досье на всех арестованных провокаторов и снайперов. Бывшие военные, егеря, сотрудники спецслужб — и все где-то замарались. На всех на родине заведены дела по тяжёлым статьям — убийства, вооружённый грабёж, изнасилования с применением ментальных способностей. В общем, на чём их завербовали — понятно. Непонятно только, как они купились на обещания отпущения грехов. Наивные, кто их с таким послужным списком и со сведениями об участии в государственном терроризме отпустил бы? Впрочем, они не справились, и теперь Разумовскому решать, куда этих беспринципных ублюдков покрошить.
По Токио в эфир пошёл собранный мной материал. И в кои то веки вещи назывались своими именами. Жёстко и бескомпромиссно. То, что Мусасимару на переговоры не пойдёт — уже понятно. Так к чему тогда расшаркиваться. Пришло время сорвать маски.
Следующими свои материалы запустили Китай и Франция. Те выстрелили дуплетом, каждая страна — и по дипломатическим каналам ноты отправила, и в СМИ вывалила всё как есть.
Потом было недолгое затишье, которое чётко ощущалось, как затишье перед бурей.
И буря пришла.
По центральным телеканалам практически всех стран мира, кроме конечно Ацтекской и Японской империй, прошли спецвыпуски разной степени осуждения, от простой констатации факта обвинения со стороны России, до агрессивной поддержки этих обвинений. И если сначала они пускали бегущие строки и включать короткие эпизоды в новостные выпуски, то вскоре пошли полноценные спецвыпуски. Студии начали прерывать эфиры. Ведущие с озабоченными лицами зачитывали чеканные строки протоколов, показывали фрагменты документов.
Подключились и новостные порталы.
«JAPANESE TRACE IN ARAPAHOE SHOOTING», — гласил заголовок на американском новостном сайте.
«TOKYO FALSE FLAG OPERATION EXPOSED», — вторил английский.
Позиция мирового сообщества оказалась на удивление единодушной. И, думаю, не последнюю роль в этом единодушии сыграла поддержка Китая и Франции, которой заручился Голицын ещё до старта информационной кампании.
— Спи, дорогой, — Аня забрала у меня пульт от телевизора. — Они прекрасно справятся без тебя.
— Мы тебя разбудим, если что, — пообещала Ариэль.
ㅤ
Проснулся я ближе к полуночи. Чуйка разбудила отчётливым ощущением, что происходит какое-то дерьмо, вот только непонятно, какое.
Аня с Ариэль, верные своему обещанию, что-то тихонько обсуждали в гостиной.
— Ты как-то очень быстро, — прищурилась Ариэль. — Ты же неделю не спал! И уже выспался?
— Нет, — покачал я головой. — Что-то происходит, я чувствую.
— Только что экстренная конференция мировых лидеров прошла, расширенным составом, — сообщила Аня. — Но там ничего неожиданного. Хочешь посмотреть? Разумовский специально для тебя запись прислал.
— Давай, — кивнул я. — И кофе бы ещё.
Аня протянула мне планшет, а Ариэль просто растворилась в воздухе, оставив после себя хлопья тающего в воздухе пепла.
Запись конференции представляла из себя мозаику видеоизображений лиц монархов. Говорившие отображались слева, деля между собой половину экрана, остальные теснились справа, да так мелко, что можно было и не пытаться уместить всех — на встрече присутствовали не меньше полусотни правителей, представлявших все хоть сколько-то значимые на мировой арене страны.
Председательствовал на этот раз король Испании — нейтральная фигура, не замешанная напрямую в российско-японском конфликте.
— Господа, — начал он официальным тоном, — мы собрались в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Российская империя выдвинула серьёзные обвинения против Японии, и нам следует обсудить…
— Здесь нечего обсуждать! — прервал его Мусасимару. — Это всё ложь!
Интересно, что выглядел он вполне здоровым. То ли так быстро целители на ноги поставили, то ли предыдущее выступление на японском телевидении было притворством?
— Ваше Величество, — холодно произнёс король Испании, — прошу соблюдать регламент. Вам будет предоставлено слово.
— К чёрту регламент! — Мусасимару наклонился к камере, его лицо заполнило весь экран. — Это всё провокация! Русские состряпали эти документы, чтобы оправдать свою агрессию! Мы требуем немедленной выдачи Чернова для суда!
Голицын даже бровью не повёл:
