— Ах да, драконы… — Соколов задумался. — Есть небольшие транспондеры, мы их на дроны ставим. У него ушки есть для крепления стяжками, но, думаю, и ремешок какой-нибудь приспособить получится. Только вам ключи надо будет периодически обновлять. Это несложно, через егерский телефон делается.

— Думаю, Ри сама справится, — заметила Аня.

— Простите, Ваше Высочество, кто справится? — повернулся к ней полковник.

— Ри, драконица, — охотно пояснила Аня. — У неё свой телефон, её младшая сестра Артёма недавно научила телефоном пользоваться.

Водитель на переднем сидении, который до этого изображал из себя робота, неожиданно хрюкнул, и Соколов, у которого ни один мускул на лице даже не дрогнул, кинул на него гневный взгляд.

— Даже я не знал, что у Ри теперь свой телефон, — пожал я плечами.

— Просто ты всё проспал! — хихикнула Анютка. — Ты же сказал Свете самой с Ри договариваться. Вот она и придумала, как к ней клинья подбить. Уговорила мать, та купила полноценный егерский планшет защищённый, потому что по экрану телефона Ри бы когтем не попала. Прикрутили ей его на руку, как наручные часы. И вот Светочка учила её, где на какие кнопки нажимать. У твоей Ри теперь свой блог, скоро по числу подписчиков мой обгонит!

Полковник слушал всё это с каменным лицом, водитель же покраснел от натуги, едва сдерживаясь. Хотя казалось бы, что такого? Ну дракон, ну с телефоном. Не гидра же. А Светка молодец, нашла способ подкатить! Если ещё не летала, то скоро точно полетает!

Мы уже давно остановились возле главного корпуса, и к машине подбежал наш главный инженер, Семёныч. Я открыл дверь и вышел на улицу.

— Артём Кириллович, — завидев меня, обрадовался Семёныч. — Вот, военные подключиться к нашим сетям хотят, а я ж такие вопросы решать не полномочен!

— Технически это возможно? — уточнил я.

— У вас же тут производство, — Соколов тоже вышел из машины, — должно хватить. Нам обычные три фазы надо, 380. Постоянная нагрузка около сотни киловатт, но пиковая может быть до четырёхсот.

— Ох ты ж… — у Семёныча брови взлетели на лоб. — Это ж как целый цех!

— Если нам полная мощность понадобится, вам всё равно надо будет работу остановить и проследовать в укрытия, — пожал плечами полковник.

— Нет-нет, господин полковник, у нас подстанция выдержит, не беспокойтесь, — заверил Семёныч. — Просто удивился. Никогда раньше сталкиваться не доводилось.

— Всё когда-то бывает впервые, — философски заметил Соколов, садясь в машину.

ㅤ

Объехав фабрику, мы выехали на дорогу через лес, по которой мы сами к эпицентру ездим, и к складам Еловицких она же ведёт, только после леса пустырь направо, на северо-восток, а склады налево, через Москву-реку.

На обочине уже копошились солдаты — крепили к соснам хомутами стальной трос. А прямо на опушке леса стоял грузовик с высокими дощатыми бортами в характерной защитной окраске, накрытый тентом. Мой взгляд зацепился за марево горячего воздуха, стоящее над кузовом.

— Что там у вас такое в грузовике горячее? — кивнул я.

— Катушки с силовым кабелем тепловой пушкой греем, — охотно объяснил полковник. — Он бронированный, толщиной с руку, его и так-то согнуть-разогнуть непросто, а на морозе и вовсе деревянный становится. Вон под него подвес готовят. Пустим фидер по воздуху, не копать же траншею.

Мы выехали на пустырь, и я его не узнал. Техники нагнали — машин двадцать, не меньше. Рядом с нами, прикрывая разворачивающийся командный пункт и торчащую на отшибе мачту радара, замерла самоходка со спаренными многоствольными установками — зенитный пулемёт, последняя линия обороны. Остальные боевые машины — угловатые бронированные коробки на гусеницах с ракетными контейнерами поверху и другие пулемётные самоходки — уже были рассредоточены по опушке леса и всему полю между островками деревьев, торчали то там то здесь. Грузовики, тягачи, колёсная и гусеничная техника. Всё рычит, гудит, чадит выхлопом. Снег где расчистили, где просто раскатали в кашу. Солдаты носились как муравьи — тянули кабели, колотили из досок треноги, кто-то заправлял машину из заправщика, кто-то был занят на разгрузке прибывающих машин.

Когда мы выбрались из машины, к Соколову тут же подлетел майор с планшетом.

— Господин полковник! Машины на позициях. Под радарный пост дорогу чистим!

Соколов окинул пустырь тяжёлым взглядом и повернулся к майору с таким выражением на лице, что тот втянул голову в плечи.

— Ты мне херали порожняк-то гонишь? Я их невооружённым взглядом вижу! Вон из-за леска нос торчит, вон крышу видно… В яму что ли спрятались? Молодцы, ладно.

— Так термоодеялом накроем, снегом закидаем, и с воздуха никто не увидит, — попытался оправдаться майор. — Да и, господин полковник, твари же, они тупые…

— А ты ещё на блог дракоши, которая у князя в усадьбе живёт, не подписался? — язвительно прищурился полковник. — Нет? Ну подпишись, посмотришь, какие они тупые бывают. Некоторые поумнее нас с тобой будут! Полный комплекс мер в соответствии с уставом, так, будто с японцами всё ещё воюем! В горизонт выставились? Топопривязку провели?

— Работаем, господин полковник…

— Да это первое, что должен экипаж сделать, выйдя на позицию! Потом уже жрать, срать и всё прочее!

— Так ведь в 20:00 только БД… — начал было майор.

— Когда «Б», а когда «Д», решать мне! — рявкнул Соколов. — Ваша задача выставиться, чтобы к боевому в любую секунду готовы были! Тут до эпицентра…

— А вон он, эпицентр, — показал я на северо-восток. — Вон тот лесок на горизонте — это уже эпицентр. И там тварей — как говна за баней.

Майор оглянулся, слегка побледнел, даже подобрался, вытянулся по стойке «смирно».

— Слышал, что Его Светлость говорит? — полковник и сам слегка напрягся. — Чтобы через пять минут пусковые и пулемёты были готовы к отражению внезапной атаки!

— Есть, господин полковник! — козырнул майор, а потом тоскливо добавил: — Окапываться-то как⁈

Полковник, повернувшись ко мне, тяжело вздохнул:

— Вот в этом у нас главная проблема. В горизонт-то они встанут. Но окопаться толком мы не можем. Земля промёрзла, на метр в глубину — как бетон. А полковая землеройка, которую нам прислали, только навоз лопатой грести может. Два часа яму под сортир рыла. Окапывать машины она до весны будет. Нам бы помощнее технику, тяжёлый экскаватор с гидромолотом, например.

Ага, так вот для чего мы здесь. Намёк понял, не дурак.

— Если только у Еловицких спросить… — прикинул я. — Окопаться — это что значит?

— Машины хоть и бронированные, но от осколков надо прикрыть. Мне в заграждении стоять доводилось, Ваша Светлость. Твари, бывает, налетают неожиданно, и свои же ракеты прямо перед носом рвутся. А там и экипаж, и антенны нежные, покоцать — и машина ослепла. Если не в землю зарыться, то можно бруствер возвести, ничуть не хуже. Но это ж сколько грунта надо!

— А кстати сколько?

— На одну машину около ста кубов ПГС, песчано-гравийной смеси, — вздохнул полковник. — У меня двенадцать машин. Эту ПГС надо привезти, уложить, протрамбовать, пролить водой, чтобы она на морозе смёрзлась. Ещё доски нужны на опалубку.

— Но ведь до вечера такой объём работы выполнить просто невозможно! — воскликнула Аня.

— Вот, Ваше Высочество, вы это понимаете. А в штабе задачу поставили, технику выделили, и не… волнует никого, как мы это сделаем. ПГС они нам тоже не дадут, я уже спрашивал. Чрезвычайная ситуация не объявлена, а по бюджету мирного времени не положено, должны окапываться. Вот только сроки ставят, как будто армию ацтеков ждут.

Он мельком глянул на меня, мол, не в этом ли дело, и я незаметно кивнул.

— А какой бруствер нужен? — спросила принцесса.

Соколов удивлённо на неё посмотрел.

— П-образный, Ваше Высочество. Открытой стороной сзади, чтоб машина выехать могла, или к ней заряжающая подъехать.

— Размер?

— Ну… — полковник на секунду завис, потом отчеканил, как по методичке: — Высота два метра, чтоб человека с макушкой скрыло. Толщина у основания три метра, по верху метр. Зазор до машины полтора метра, чтоб расчёт работал.