Ее янтарные глаза заблестели от слез.

— Ты винишь меня?

Меня пронзил ледяной шок.

— Что? О чем ты вообще?

— Это я предложила пойти в поход, — ее голос надломился. — Это я сошла с тропы, чтобы сделать еще одну чертову фотографию полевых цветов. Я оставила тебя одну.

Слезы Брей полились быстрее, скатываясь по щекам и падая на пол. Мое сердце треснуло и разлетелось на миллионы осколков, которые я уже никогда не смогу собрать.

— Ты ни в чем не виновата. За то, что со мной случилось, отвечает только один человек. Трэвис Мур.

Что-то мелькнуло в памяти. Или в воображении. Я никогда не знала наверняка. Рывок за волосы, голова резко откидывается назад.

И все исчезло.

Я вырвалась из наваждения, стараясь сосредоточиться на настоящем. На Брей.

— Ты сделала для меня все. И меня убивает, что я не могу волшебным образом взять и поправиться ради тебя.

Она отшатнулась, а потом шагнула вперед, словно собиралась прикоснуться ко мне. Господи, как же мне этого хотелось. Хотелось обнять ее, как прежде. Почувствовать нашу близость. Она была моей семьей. Единственной настоящей семьей.

— Я не жду, что ты сразу поправишься. Но хочу быть уверена, что ты исцеляешься. А ты не… ты со мной не разговариваешь. Я не знаю, как помочь.

Она встряхнула руками, будто пытаясь избавиться от судороги.

— Я действительно душила тебя. Думала, что, если буду контролировать каждую мелочь, смогу все исправить.

— Би, это не тебе исправлять. Только я могу это сделать. И мне нужно пространство, чтобы понять как.

Мы обе ненадолго замолчали, и я осознала: с момента возвращения это был наш самый честный разговор.

Она медленно выдохнула.

— Я люблю тебя, Супернова.

Мне хотелось ответить теми же словами, но горло сдавило. Поэтому я сказала ей другую правду.

— Ты подарила мне самое дорогое в жизни. И я знаю, что там, внизу, именно вы с Оуэном помогали мне держаться. Я почти ничего не помню, но точно это знаю. Потому что вы всегда были рядом. Ты моя семья.

— Нова, — хрипло выдохнула она.

— Ты никогда от меня не отказывалась. Даже когда отвернулся весь мир, ты не перестала бороться. Благодаря тебе я все еще здесь.

Благодаря ей и Колу.

— Перестань, — хрипло попросила она.

— Это правда. Я никогда не смогу с тобой расплатиться.

Брей покачала головой.

— Уже смогла. Ты помогала мне растить сына, когда у меня никого не было. Ты подарила нам с ним семью.

Я переступила с ноги на ногу.

— Для меня тут никогда не было никаких сомнений. Вы оба заслуживаете самого лучшего.

Брей вытерла глаза.

— Знаешь, ты тоже эмоциональная сучка. Просто лучше это скрываешь.

Я расхохоталась, и, господи, как же это было приятно. Словно с меня упали еще одни цепи.

Брей улыбнулась мне.

— Поделишься со мной пирогом с бойзеновой ягодой?

Уголок моего рта приподнялся.

— Только если добавим мороженое.

— Я похожа на идиотку?

Я тихо рассмеялась.

— В холодильнике, кажется, еще есть взбитые сливки.

— Вот теперь другое дело.

Когда мы вышли из комнаты, которая какое-то время была моей, я почувствовала легкость. Все не наладилось по волшебству, но мы начали заново узнавать друг друга такими, какими стали теперь.

И в этом был свой дар: второй раз обрести дружбу и сестринскую близость.

Глаза жгло так, будто я всю ночь простоял посреди лесного пожара. Или их окунули в растворитель. Я сжал переносицу и, пошатываясь, спустился по лестнице из квартиры. Потом прошел через гараж к кухне. Около трех ночи мне удалось вздремнуть всего сорок пять минут. И все. День предстоял тяжелый. А дел еще оставалось по горло.

Открыв дверь на кухню, я застыл.

Вот черт.

Я быстро посмотрел на часы. Было всего половина седьмого. По выходным Скайлар обычно спала после восьми. Но сейчас она стояла посреди кухни во всем великолепии принцессы-воительницы и творила настоящий хаос.

На ней была ночная рубашка с принцессами, поверх — камуфляжная толстовка, а сверху еще и фартук с бигфутом. Она с невиданным рвением размешивала что-то в миске. И что бы там ни было, оно успело разлететься по всей кухне.

— Маленькая принцесса? — осторожно позвал я.

Она резко обернулась, и часть содержимого выплеснулась через край.

— Вот блин. — Она широко мне улыбнулась. — Твой сюрприз еще не готов, папочка.

Я постарался не рассмеяться.

— И что же это за сюрприз?

— Ты очень-очень много работал над новым домом Суперновы, поэтому я готовлю тебе волшебный завтрак.

— Волшебный, значит? — уточнил я.

Часть волшебства красовалась у нее на лице.

— Ага. Мне нельзя пользоваться плитой, духовкой и микроволновкой без взрослых, поэтому выбор был ограничен.

Тут я уже не удержался и рассмеялся.

— Правила ужасно портят веселье.

— И не говори. — Она поставила миску на столешницу. — Но я приготовила тебе сюрприз от единорога.

Я вскинул бровь.

— Очень надеюсь, что ни один единорог при этом не пострадал.

Скайлар хихикнула.

— Конечно нет. Но здесь есть все их цвета. Смотри. Клубника и малина. Черника и ежевика. Йогурт. Взбитые сливки. Радужная посыпка. Шоколадные капли.

— Ты подошла к делу с размахом.

Я изучил содержимое миски, которое выглядело как гарантированная боль в животе.

— Гулять так гулять. Так всегда говорит дядя Мав.

Я строго посмотрел на свою восьмилетнюю дочь.

— В этом доме мы не берем пример с дяди Мава.

Скай снова захихикала.

— Он хулиган, зато с ним так весело.

Я тяжело вздохнул.

— Мне уже предупредить Роджера, что скоро ему придется посадить тебя за решетку?

Она просияла, и ее карие глаза, намного светлее моих, заблестели.

— Меня никогда не поймают. Я слишком хороша.

Я громко рассмеялся.

— Буду иметь в виду.

Скайлар протянула мне ложку, которой размешивала содержимое миски.

— Попробуешь?

Я приготовился изобразить ради нее самую широкую улыбку. И изобразил бы. Даже если бы эта смесь оказалась на вкус как ливерная колбаса с посыпкой.

— Посмотрим, что у нас тут.

Я зачерпнул огромной ложкой немного смеси и попробовал. Брови сами поползли вверх.

— Маленькая принцесса, это чертовски вкусно.

Получилось что-то вроде ягодного мороженого. И посыпка оказалась вполне ничего.

— Я же говорила, папочка. Я знаю, что делаю.

Она вприпрыжку подошла к ящику со столовыми приборами и достала две обычные ложки. Одну протянула мне, а вторую опустила в миску.

— Пополам?

— Даже не знаю, — протянул я. — Я раза в четыре больше тебя. Может, четыре пятых мне и одну пятую тебе?

Моя малышка наградила меня таким взглядом, что от него задрожал бы даже байкер.

— Даже не думай.

Я ухмыльнулся и зачерпнул еще одну ложку.

— Я говорил тебе в последнее время, что люблю тебя?

— Ну да. Всего лишь постоянно.

Моя улыбка стала еще шире.

— Отлично.

Я несколько секунд смотрел на Скай.

— У тебя остались вопросы о переезде Новы?

Мы поговорили об этом вчера перед сном, и она пришла в восторг. Но детям порой нужно время, чтобы привыкнуть к переменам.

Скайлар проглотила еще одну огромную ложку.

— Как думаешь, она будет играть со мной в переодевания и устраивать сражения из нерфов?

Меня охватило веселье. Вот что действительно важно.

— Если вежливо попросишь, думаю, будет.

— Хорошо.

Скай несколько секунд смотрела на свое творение.

— А почему она переезжает из дома Оуэна?

Дети, чтоб их. Конечно, для нее этот дом был домом Оуэна.

Я откинулся на спинку стула.

— Знаешь, когда люди взрослеют, они обычно съезжают от родителей. Кто-то поступает в университет и живет в общежитии. Кто-то снимает жилье с соседями, а потом начинает жить один.

Она сморщила нос.

— Я никогда не хочу уезжать. Твистед-Оук — лучшее место на свете. Здесь Тинк, Пеппер, альпаки и все бигфуты.