Но я скорее лишусь работы, чем позволю ему приблизиться к ней.

Меня пробрала дрожь, пока я наблюдала за работой полицейских на месте происшествия. За последний час воздух стал заметно холоднее. А может, дело было в том, что Кол ни разу на меня не посмотрел. Я убеждала себя: он занят и сосредоточен на работе. Но внутри что-то тревожно царапало. Будто между нами все изменилось.

Я поняла, что успела разбаловаться. Привыкла, что он всегда без остатка сосредоточен на мне. А теперь эта связь исчезла, и все вокруг стало холоднее. Но дело было не только в холоде.

Я чувствовала себя чертовски одинокой.

— Кажется, мне пора домой, — тихо сказала Кора рядом со мной.

Она говорила так тихо, что я едва расслышала. Но, повернувшись, поняла: все это сказалось не только на мне. Кора немного побледнела и так крепко сцепила руки, что костяшки стали белыми.

Стоило подумать о костяшках, как тыльную сторону ладони обдало жаром. Там, где Кол недавно провел пальцами по моей коже.

Я отогнала эту мысль.

— Прости. Тебе не обязательно было оставаться.

Кора быстро покачала головой.

— Я хотела. Просто… кажется, я дошла до предела.

Я кивнула. Мне это чувство было слишком хорошо знакомо. Нас связывало то, чего никто не пожелал бы разделить с другим человеком. Но так уж вышло. И я радовалась, что ни одной из нас не приходится проходить через это в одиночку.

Уайлдер переводил взгляд с нее на меня, и на его лице отражалась нерешительность. Наконец он остановился на Коре.

— Хочешь, я тебя провожу?

— Необязательно. Я…

— Там много людей, — тихо сказал Уайлдер.

Господи, какой же он хороший. Всегда заботится об окружающих.

Кора посмотрела на толпу зевак. Из-за The Boot и соседнего здания в конце подъездной дорожки виднелась лишь ее часть.

— Да. Было бы неплохо.

Уайлдер взглянул на меня.

— Ты здесь справишься?

Это прозвучало наполовину вопросом, наполовину заверением.

— Со мной все хорошо.

Эти два слова были такой ложью, что становилось почти смешно. Но я произнесла их достаточно уверенно, и Уайлдер кивнул.

Когда они с Корой пошли по дорожке, я облегченно выдохнула. Так было лучше — остаться одной, как я почти всегда себя и чувствовала. Больше не нужно притворяться.

Фиона ушла полчаса назад. Ей нужно было успеть в магазин до закрытия. Помощники шерифа и остальные старались держаться от меня подальше, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Все, кроме одного.

На нем была рубашка-поло Лесной службы. Каждый раз, когда его карие глаза останавливались на мне, я видела в них злость. Это не имело смысла, но я все равно ее чувствовала.

— Готова ехать домой?

Я вздрогнула от знакомого низкого голоса. Я не слышала, как Кол подошел, но вот он стоял рядом. Только это был не тот Кол, которого я знала. На нем застыла такая непроницаемая маска, что ее не пробила бы и ракета.

Но у меня не осталось сил даже попытаться. Болело все. Боль пульсировала, вызывая знакомое дерганое беспокойство. Мне хотелось сорваться с места, прыгнуть со скалы, помчаться вниз по горному склону. Вдохнуть полной грудью.

Но сейчас я не могла.

— Поехали.

Слова прозвучали сдавленно, будто питон стиснул мои голосовые связки.

В ореховых глазах Кола что-то мелькнуло. На мгновение. Но мне было все равно. Он уже отгородился от меня.

И мне было плевать почему. Мне все равно нужно было остаться одной. В одиночестве безопасно.

Там никто не сможет причинить мне боль.

Пора бы уже усвоить этот урок. Благодаря родителям. Брату. Трэвису.

Поэтому теперь я укуталась в одиночество, словно в одеяло, и крепко за него держалась.

— Я припарковался на улице. Нормально? — Голос Кола был напряжен, но он уже отвел взгляд.

— Нормально.

Он резко кивнул и пошел вперед.

Я последовала за ним. Не рядом, а позади. Сначала смотрела ему в спину. Но это оказалось слишком тяжело.

Я знала, каково это — когда эти руки обнимают меня, а эти плечи укрывают от всего мира. Я опустила взгляд на его ноги. На стоптанные каблуки походных ботинок, которые он всегда носил с тактическими брюками.

На задниках был выбит логотип, но он почти стерся, и я не могла его разобрать. И все же сделала это своей целью. Разглядывала остатки букв, пока Кол не замедлил шаг и не открыл пассажирскую дверь.

Пока я садилась в машину, я чувствовала на себе чужие взгляды. Они царапали меня, словно колючие ветки и когти. Цеплялись, тянули, будто хотели разорвать на части.

Когда я опустилась на сиденье, меня накрыла волна головокружения. Я никак не могла застегнуть ремень. Кол уже сел за руль, а я все еще возилась с пряжкой.

— Тебе помочь…

— Я сама, — отрезала я.

Горячие слезы обожгли глаза, но я проглотила их и заперла все внутри. Одна. Мне нужно побыть одной.

Наконец раздался щелчок. Я откинулась на сиденье и уставилась прямо перед собой, расфокусировав взгляд, пока Кол сдавал назад. Только теперь размытое зрение не помогало. Ни черта не помогало.

Головокружение не проходило, а мышцы будто горели. Мне нужно было двигаться. Взорваться. Сделать хоть что-нибудь. Что угодно.

Я изо всех сил пыталась держать себя в руках, пока Кол выезжал из города. Он свернул на проселочную дорогу, и через мгновение я узнала знакомое место.

— Остановись, — прохрипела я.

— Что?

— Остановись.

— Мы еще не приехали на ранчо.

— Остановись! — заорала я так громко, что Кол наверняка решил, будто я схожу с ума.

А может, так и было.

Но он все-таки съехал на обочину гравийной дороги. Я распахнула дверь, выскочила из машины и побежала к знакомому месту.

Позади раздалось ругательство, но я не обратила внимания и побежала дальше. Легкие горели, когда я свернула на тропу, которую за последние месяцы выучила наизусть. До обрыва я добралась примерно за пять минут. Но, едва увидев его, начала стягивать с себя одежду.

Футболка опустилась на землю, а меня окутал холодный воздух.

— Какого черта ты делаешь? — рявкнул Кол.

Я проигнорировала его и подошла к краю. Скинула сначала один ботинок, потом второй. Пальцы легли на пуговицу джинсов.

— Нова, — напряженно произнес Кол.

Не Феникс. По какой-то причине я больше не была для него Фениксом.

Это ранило сильнее, чем мне хотелось признавать. Но неважно. Я сама о себе позабочусь.

— Я жива, — прошептала я, дрожа всем телом. — Я жива.

Джинсы упали на землю.

— Я жива.

Я переступила через них.

— Стой. — В голосе Кола прозвучал испуганный приказ. — Что ты делаешь?

Паника в его голосе все-таки пробилась сквозь мой туман и заставила посмотреть на него. И тогда я увидела страх. Наверное, он решил, что я хочу покончить с собой. Но все было наоборот.

— Я прихожу сюда, когда всего становится слишком много, — объяснила я. — Это помогает.

Между темными бровями Кола пролегли сердитые складки.

— Ты приходишь сюда одна? И… прыгаешь со скалы?

Очевидно, мои слова не помогли. Меня захлестнула злость.

— Я сама о себе забочусь.

— Судя по всему, хреново, — прорычал Кол. — Ты можешь покалечиться. Или чего похуже.

Я шагнула к краю обрыва.

— Так я чувствую, что жива.

Кол резко протянул руку.

— Не надо.

— Мне нужно, — прошептала я.

Он уже стягивал ботинок.

— Прыгнешь ты — прыгну и я.

Это было нелепо. Он вполне мог присмотреть за мной сверху, раз уж так переживал. Я сделала еще шаг.

Кол сорвал с себя футболку. Пока она опускалась на землю, я увидела золотистую кожу и перекатывающиеся мышцы, накачанные настоящей работой, а не тренажерами. На широкой груди темнели редкие волосы и две татуировки. Обе небольшие. На левом боку было перо, а рядом тонким почерком выведено имя Скайлар. На правом — феникс. Вокруг него клубились дым и пепел, а на разных перьях были написаны имена его братьев. Всех четверых.