Бенте терпеливо выжидала идеального момента для своего сокрушительного удара. Частью ее долгосрочной стратегии было создание собственной преданной команды за пределами наркомира, и она очень вовремя приметила среди коллег в полиции парочку женатых оперативников постарше, которые могли стать идеальными кандидатами для вербовки: Анкера и Карла.
Она позволила этим двум веселым напарникам «заввлечь» себя, однако на людях вела себя предельно осторожно, свято оберегая завоеванное годами уважение коллег. Карл, впрочем, быстро оказался слишком приземленным «ютландцем» с чересчур твердыми моральными принципами, а вот Анкер заглотил наживку моментально. Она плотно подсадила его на кокаин и заставила свято поверить, что без ума от него. Их тайный, бурный роман, который она и сама находила весьма пикантным, закрутился на полную мощность. Любой риск был и оставался ее главным наркотиком. В итоге она втянула Анкера в наркобизнес и сделала своим секретным напарником по будущему ограблению синдиката.
Поначалу Анкер относился к этому как к захватывающей игре: они чувствовали себя кем-то вроде современных криминальных Бонни и Клайда под прикрытием. Но когда верхушка синдиката жестко поставила Анкера и Бруна на место за публичную ссору, едва не подставившую всю сеть под удар, шутки кончились. Хитрый и пронырливый Жерар провернул за спиной боссов одну лишнюю сделку, и Анкеру отдали леденящий душу приказ: до полусмерти избить его на глазах у Бруна, после чего Жерара хладнокровно прикончили из строительного пистолета. Этот эпизод что-то навсегда надломил внутри Анкера, и Бенте поняла, что ей срочно нужно подстраховаться на случай его срыва. Бруну приказали избавиться от трупа, а Бенте лично позаботилась о том, чтобы в ящик с телом подбросили жесткий компромат на Анкера и Карла, прежде чем гроб заколотили и зарыли под бараком их дилера Георга Мадсена. Это был безупречный козырь в рукаве на самый крайний случай. Когда этот страшный ящик раскопали много лет спустя, она лишь закрепила успех анонимной наводкой, которая очень вовремя приструнила и самого Бруна.
В последних числах декабря 2006 года Брун отвечал за приемку и распределение гигантской партии наркотиков и наличной валюты, прибывшей из Роттердама. И Бенте решила: пора действовать. С помощью послушного Анкера она выступила в роли «подсадной утки» и хладнокровно перехватила этот денежный транспорт прямо посреди Зеландии морозной декабрьской ночью. Ограбление прошло идеально, не оставив копам ни единой зацепки.
Они с Анкером договорились залечь на дно и вообще не контактировать, пока не уляжется поднявшаяся буря, и разъехались по домам отдельно. Бенте упаковала весь куш в специальный бронированный чемодан, предварительно добавив туда пачки евро с отпечатками пальцев Анкера и Карла, которые она предусмотрительно раздобыла заранее. Без ведома Анкера она спрятала этот запертый чемодан в самый дальний угол его заваленного хламом шкафа прямо в здании Полицейского управления. Ни один здравомыслящий человек не додумался бы искать его там.
В последующие дни они безупречно держали фасад и не нарушали соглашения. Но в душу Бенте медленно, но верно начала закрадываться удушающая паранойя. Что, если Анкер не выдержит психологического давления, сломается и сдаст её с потрохами? С полицией она бы как-нибудь сладила, но боссы синдиката не должны были заподозрить её ни при каких раскладах. Она приняла решение перепрятать чемодан, но, открыв шкаф Анкера, с ужасом обнаружила, что его там нет. Сам Анкер вел себя как обычно, и это лишь подстегивало её панику. Неужели этот ублюдок решил кинуть её и забрать весь куш себе? Ей не хотелось в это верить, но мысль грызла изнутри. Впрочем, Анкера наверняка мучили точно такие же подозрения — это была уродливая, взаимная паранойя двух сообщников.
Тем не менее Бенте продолжила разыгрывать свой сценарий до конца. Выждав необходимую для правдоподобия паузу, она вышла на связь с верхушкой синдиката и в ярости заявила, что товар до нее так и не доехал. Кражу признали, но где именно в цепочке произошла утечка, никто не понимал. Боссы рвали и метали — их бесила даже не столько потеря колоссальных денег и кокаина, сколько сам факт того, что кто-то посмел их обокрасть. Назидательный приказ сверху был краток: виновных найти и устроить показательную, максимально жестокую казнь.
В тот же день в Копенгаген спецрейсом прибыл голландский чистильщик с разноцветными глазами. Первое подозрение пало на Бруна, но тому ловко удалось перевести стрелки на племянника Георга Мадсена — Джейка. Впрочем, трогать парня раньше времени было нельзя: Брун хотел сначала выбить из него, где спрятан куш.
Чтобы устроить наглядную и доходчивую демонстрацию для Ника и Джейка, киллер прямо у них на глазах вогнал строительный гвоздь в голову их дяди Георга, демонстративно оставил орудие убийства на месте и улетел обратно в Голландию.
Когда спустя десять дней труп дяди Георга так никто и не обнаружил, Бенте получила жесткий приказ из Копенгагена ускорить процесс. Той же ночью она лично приехала к бараку Георга Мадсена, убедилась, что оттуда уже вовсю смердит, и через подставного адвоката Мандрупа приказала Джейку и Нику явиться к дяде на встречу с ней на следующее утро.
Утром она анонимно позвонила новому соседу Георга Мадсена и пожаловалась на вонь. Сосед, который только-только въехал, ответил, что вонь идет не от него, но пообещал выйти на улицу и проверить, в чем дело.
Буквально через пару минут дежурному поступило официальное заявление о трупе, и Бенте мгновенно спустила эту заявку Анкеру: приказала его группе немедленно выехать на осмотр, а самому Анкеру велела вколоть заявившему соседу убойную дозу их «успокоительного» препарата.
«Все объяснения позже», — коротко пообещала она ему по телефону. Им кровь из носу нужно было наконец встретиться и поговорить наедине. По голосу Анкера было слышно, что он одновременно испытывает дикое облегчение и смертельный страх. Всё должно было пройти идеально.
По первоначальному плану Бенте, Анкер должен был «героически» задержать подвернувшегося под руку Джейка, тем самым переведя расследование под полный контроль полиции, где она сама могла бы режиссировать «раскрытие» дела. Но всё пошло прахом: обезумевший от страха Джейк и его напарник просто в упор расстреляли всю группу Анкера и скрылись. Такой катастрофы Бенте предвидеть не могла: Анкер был единственным, кто знал, куда перепрятали чемодан, и теперь он был мертв.
Впрочем, высшее руководство синдиката осталось вполне довольно поднявшимся в прессе и полиции кровавым переполохом. Это было громкое, доходчивое послание, которое те, кому надо, поняли более чем правильно.
После этого триумфа боссы назначили Бенте единоличным и суверенным руководителем всего датского филиала. Её главной задачей отныне было контролировать, чтобы Брун из-под земли достал пропавшие миллионы, а все причастные к этому делу подонки были впоследствии казнены максимально зрелищно. Так что определенные дивиденды из этого провала она всё же извлекла.
Шли годы, и даже эта безумная двойная жизнь со временем превратилась в привычную офисную рутину. Но две недели назад этот проклятый, исчезнувший четырнадцать лет назад чемодан с наркотиками, деньгами и отпечатками пальцев Анкера и Карла внезапно откопали на чердаке дома Мёрка.
И для нее разверзся настоящий ад.
Бенте прекрасно понимала, что синдикат потребует тотальной, беспощадной зачистки всех причастных. Чтобы удержать ускользающий контроль над ситуацией и сохранить свою высокую должность, она бросила все силы на то, чтобы подставить и физически уничтожить Карла, хотя сама прекрасно понимала, что Мёрк вряд ли действительно что-то знает о том старом ограблении. Но если Карл умрет, любые сомнения боссов в её личной преданности испарятся навсегда, а её истинная роль в этой кровавой драме останется навеки погребенной под землей.
Однако Карл упорно продолжал цепляться за жизнь, и взбешенные боссы прислали в Данию своих лучших ликвидаторов — Густаафа Мюлдера и Тома Лооса, дуэт настоящих, безжалостных машин для убийства. Именно этого прямого вмешательства она так отчаянно пыталась избежать. Но даже эти хваленые псы не сумели добраться до Мёрка, устроив лишь колоссальный кровавый бардак и в разы усугубив её и без того шаткое положение. Мюлдер теперь лежал в морге, а Лоос чудом унес ноги с места бойни. К счастью, у него хватило ума выйти на связь с ней по чистому датскому мобильному, минуя общую сеть синдиката. Возвращаться домой с пустыми руками для него означало неминуемый расстрел: его ликвидируют свои же, если он не доведет контракт по Карлу до конца.
