Но куда, черт возьми, мог подеваться Мёрк? Этот вопрос мучил Бенте больше всего. Единственным разумным вариантом сейчас было плотно сесть на хвост Асаду в надежде, что тот рано или поздно приведет их прямо к Карлу. Лоос уже успел доложить ей, что его раскрыли у дома Асада и ему пришлось временно свернуть наблюдение — очевидно, скрытая слежка явно не была его сильной стороной. «Живо возвращайся на позицию и не своди с него глаз», — жестко приказала она киллеру. Сама же она пообещала разузнать всё, что возможно по официальным каналам, и немедленно сообщить ему.

Бенте набрала номер дежурного оперативника своей группы и бодрым голосом соврала, что у нее, похоже, снова обострился коронавирус, поэтому субботу она проведет дома. Она приказала им продолжать методичную опись и анализ вещей, изъятых у Гордона Тейлора, и дергать её звонком только в случае обнаружения чего-то действительно важного.

Она опустила взгляд на абсолютно чистый лист бумаги, лежащий перед ней на столе, взяла жирный маркер и крупными буквами вывела наверху:

Где прячется Карл Мёрк?

1. Где-то совсем рядом с тем местом на Йернбане Алле в Ванлёсе, где водитель забирал сумки?

2. В каком-то старом доме с потолочной лепниной конца 1800-х годов?

3. Знает ли кто-то из Отдела Q точный адрес?

4. Таксист, перевозивший сумки — с кем конкретно он разговаривал? Насколько этот человек близок к Карлу?

И чего мы до сих пор не знаем?

5. Собирается ли Карл выложить новые козыри в своих видео? Знает ли он реальный, смертоносный компромат?

6. Заговорил ли Йесс Лассен? Представляет ли он реальную угрозу безопасности?

7. Петер «Ревун» Йоэнсен — была ли с ним заключена официальная сделка о сотрудничестве?

Она быстро набрала номер Терье Плоуга.

— Да, Терье, извини за беспокойство в выходной. Мы тут с ребятами вовсю анализируем снаряжение, которое нам передал Гордон Тейлор. Есть время для пары вопросов?

Судя по отчетливым звукам, Плоуг находился у себя дома — на заднем плане был слышен семейный смех и звон посуды. Тем не менее его голос мгновенно стал бодрым и заискивающим, как и всегда, когда она снисходила до разговора с ним.

— Конечно, спрашивай, Бенте. Рад видеть, что хотя бы ты продолжаешь пахать на износ даже в уик-энд.

— Спасибо! У тебя остался прямой номер того таксиста, который привез сумки на Тегльхольм Алле? Мне нужно задать ему несколько уточняющих вопросов.

— Личного мобильного под рукой нет, его допрашивали ребята из другого отдела. Но у меня записан госномер его машины. Я сейчас скину его тебе эсэмэской, пробьешь по базе сама. Что-то еще?

«Отлично», — подумала она. Теперь можно будет неофициально потрясти этого бомбилу и выжать из него всё до последней капли.

— Да, еще один момент. С Петером «Ревуном» Йонсеном заключено какое-то соглашение? Я вижу по базе данных, что ему официально предъявлено обвинение и он сейчас дожидается суда в следственном изоляторе Вестре.

Она уловила, как на том конце провода повисла секундная, настороженная тишина.

— Никаких сделок с ним нет. Дело пойдет в суд в обычном порядке, — ответил Плоуг после небольшой заминки.

«Понятно». Значит, этот придурок «Ревун» сейчас явно не в приоритете у Плоуга, отметила она про себя.

— А что насчет Йесса Лассена? — продолжила она прощупывать почву. — Он начал давать показания? Я знаю, ты из кожи вон лез, чтобы заставить его заговорить.

Снова эта раздражающая, покровительственная пауза. Бенте терпеть не могла эти его ужимки, но Терье Плоуг частенько вел себя подобным образом.

— Ну-у-у... Я думаю, мы его дожмем в ближайшее время, — наконец выдавил он. — Мы отчетливо видим, что внезапная и крайне жестокая смерть его адвоката произвела на него сильное впечатление и выбила почву из-под ног.

Бенте удовлетворенно улыбнулась про себя. Боже, до чего же этот Плоуг предсказуем, суетливый сухарь. Наверняка намеренно дозирует информацию, боясь, что она использует эти данные, чтобы выслужиться в глазах директора полиции и занять пустующее кресло начальника убойного отдела.

«И дай бог, чтобы это кресло досталось мне как можно скорее», — подумала она.

Так или иначе, Йесс Лассен сейчас тоже не в фокусе внимания Плоуга, а значит, и для нее не представлял сиюминутной угрозы.

Она вежливо поблагодарила Терье Плоуга и победно усмехнулась, вешая трубку. Как только эта кровавая суета уляжется, она с огромной долей вероятности займет место начальника убойного отдела в кресле Маркуса. Бедный, глупый, сентиментальный Маркус. Если бы он не был так глубоко уязвлен и обижен на Карла, Мёрка сейчас защищали бы со всех сторон — и в хвост, и в гриву. Но эта личная обида заставила Маркуса демонстративно умыть руки, оставив Карла беззащитной мишенью на открытой воде, где каждый желающий мог объявить на него охоту и пристрелить как бешеную собаку.

Таксиста звали Абделла Алами, и внешне он оказался в точности таким, каким Бенте его себе и представляла. Худой, поджарый, смуглый и бородатый. Стоило ему улыбнуться, как в глаза бросались массивные, безвкусно позолоченные передние зубы, которые, впрочем, едва ли могли кого-то ослепить.

Да, водитель помнил тот случай на Йернбане Алле в мельчайших деталях. Мужчина, поймавший его на улице, был на редкость вежлив и отвалил ему щедрые чаевые, которые таксист, разумеется, «обязательно и до копейки» укажет в своей налоговой декларации. Последнюю фразу он подчеркнул комичным движением бровей, что на его языке означало прямо противоположное.

— Человек, который передал вам сумки, обмолвился, что именно находится внутри? — вкрадчиво спросила Бенте.

— Ноу, ноу, мы об этом даже не заикались. Он сказал, что это для полиции, так что это было не мое дело, — ответил марокканец.

— А вам не пришло в голову, что там могли лежать бомбы, предназначенные для того, чтобы разнести к чертям весь наш следственный центр вместе с людьми?

Мужчина в ужасе округлил глаза, всем своим видом демонстрируя абсолютную невиновность:

— Харам Аллах, ноу, ноу![128] — испуганно воскликнул он, преданно глядя на Бенте. — О госпожа, неужели вы думаете, что я бы пошел на такое зло?

Бенте ободряюще улыбнулась, едва сдерживая иронию от его утрированного восточного акцента.

— Этот человек был старым или молодым?

Таксист неопределенно пожал плечами:

— Седины в волосах вроде не было, обычный мужчина.

— Вы назвали его вежливым и приятным. Это только из-за жирных чаевых, или было что-то еще?

— Мы просто очень легко и хорошо поняли друг друга, это было так приятно.

— В каком смысле — поняли друг друга?

— Он разговаривал на французском! — мужчина расплылся в широченной улыбке. — Я сам родом из Марокко, так что для меня это родной язык.

Бенте внутренне вздрогнула от неожиданности, но внешне не подала виду:

— Но между собой вы ведь тоже общались по-датски?

— Нет, что вы. Он по-датски вообще ни бельмеса не понимал.

— И вы рассказали об этом Гордону Тейлору, когда передавали ему сумки?

— Ноу, ноу, он меня об этом даже не спрашивал.

— А те полицейские, которые допрашивали вас позже? Им вы удосужились сказать, что ваш пассажир говорил исключительно на французском?

Водитель замялся, почесал затылок и уставился куда-то в потолок:

— Э-э-э... Да вроде нет, никто не спрашивал. Я просто мимоходом сказал им, что мы быстро нашли общий язык, потому что говорили на одном наречии.

— Но вы не уточнили, что этим «одним наречием» был французский?

— Да как-то к слову не пришлось, мы это не обсуждали.

Бенте разочарованно покачала головой, сухо поблагодарила его за содействие и добавила, что не исключает своего повторного визита, если возникнут новые вопросы.

Таксист усердно закивал головой несколько раз подряд. Да и что еще ему оставалось делать перед лицом сурового комиссара полиции?