— Что у тебя, Кимура? — спросил босс после того, как повесил трубку.

Я рассказал ему о том, как мы договорились с исполнителями на завтра, он слушал и задумчиво кивал. Денег на оплату услуг не предложил, но я особо и не рассчитывал. Моя инициатива, мне и расплачиваться. Одзава-кай тоже будет отправлять наёмников для того же самого, только цель будет немного другая, не китайцы.

— Ещё вопрос. По клубу маджонга, — сказал я.

— А что с ним? — нахмурился Ода-сан. — Отмыли, починили, работает. Или нет?

— Кто там работает? У меня есть на примете отличный специалист по маджонгу, шулерские приёмы знает, — сказал я.

Ода чуть подался вперёд, показывая свою заинтересованность.

— Ироха Юдзиро-сан, — произнёс я.

Босс рассмеялся, откинувшись назад в кресле. Я старался, наоборот, оставаться предельно серьёзным, поэтому замолчал, поджал губы и ждал, пока он закончит.

— Чтобы он проиграл всю кассу, фишки и здание? — продолжая посмеиваться, спросил Ода.

— Почему сразу проиграл… — проговорил я.

— Сильно сомневаюсь, что он потянет, — сказал Ода. — Это, конечно, хорошо, что ты за своих стоишь, но я в нём не уверен.

— Можно хотя бы дать ему шанс, — сказал я.

— Шанс, говоришь? — усмехнулся дайко. — Ладно, можно попробовать. В воскресенье пусть приходит, лично проверю его навыки.

Я встал и поклонился боссу.

— Спасибо, дайко, — произнёс я.

— Пока не за что благодарить, — отмахнулся Ода, тоже поднимаясь со своего места. — Это всё или ты ещё что-то хотел?

Его вопрос заставил меня немного призадуматься.

— Мне пора ехать, — пояснил он, не дождавшись от меня ответа.

— Что по завтрашним делам? — спросил я. — На месте встречаемся?

— Да, — коротко ответил босс.

— Мы будем там, — кивнул я.

Ода молча кивнул и мы вместе вышли из офиса, который он закрыл на ключ.

— Подвезти? — предложил он, когда мы вышли к парковке.

— Нет, пройдусь, — отказался я.

— Как хочешь. До завтра, — сказал он.

Босс забрался в «Мерседес», я неторопливо пошёл в сторону своей квартирки, удивляясь внезапному безделью. Делать пока было реально нечего, придётся сделать себе выходной, и это меня немного шокировало. Я отвык отдыхать и расслабляться, даже несмотря на то, что нигде не работал в привычном понимании.

Даже сейчас, шагая домой, я думал о делах. У меня был небольшой капитал, чуточку полезных связей, как раз пора бы заняться не просто беготнёй по улицам и мордобоем, а тем, что будет приносить реальную прибыль. Деньги должны работать, тем более, что финансовый кризис может превратить их в фантики, а вот недвижимость или зарубежные акции в фантики не превратятся.

Вот только постоянная занятость по делам организации мешала мне сосредоточиться на том, что действительно важно.

И можно было бы эти несколько свободных часов потратить на дело, но этого слишком мало, чтобы получить хоть какой-то результат. В итоге ни туда и ни сюда. Решил взять день отдыха, позвонил из таксофона в лапшичную, чтобы отпустить Фурукаву домой, заглянул в комбини за пивом и чипсами, а потом закрылся дома и смотрел дурацкие передачи по телику. Зато неплохо выспался, и следующим утром уже с новыми силами отправился в Кита-Сэндзю.

На место действия предполагалось ехать именно оттуда, во всяком случае, нам. Так что к двум часам дня я подъехал на станцию и принялся ходить по перрону, ожидая прибытия моей гвардии. Пока доберёмся в Кабуки-тё, пока всё сделаем, как раз наступит вечер, а там уже меня ждёт свидание с улыбчивой и податливой Реной-тян. Если всё пойдёт по плану.

Я самую малость нервничал, прохаживаясь по пустому перрону взад-вперёд и поглядывая на часы. Чинпира опаздывали. Фурукава Сатоши тоже.

На всякий случай я вышел проверить, не ждут ли они меня на улице у входа. Так и оказалось.

— Опаздываешь, — вместо приветствия сказал Фурукава.

Вместе с ним отирались ещё пятеро, и мне вдруг вспомнилось, как я подрался с ними всеми здесь, у станции. Теперь они в драку не лезли, уважительно поздоровались.

— Это вы опаздываете, — раздражённо заявил я. — Мы условились встретиться на станции, а не возле неё.

Ответа у них не нашлось.

— Идём, — приказал я.

Дружной толпой вернулись к поездам. Из пятёрки чинпира я не знал только одного, но он и не подумал представиться, когда мы здоровались, так что я даже не стал спрашивать его имени. Ладно хоть за проезд каждый расплатился сам, в какой-то момент у меня возникло ощущение, будто они рассчитывают на то, чтобы это сделал я.

Сели на поезд, все остальные пассажиры поспешили перейти в другие вагоны, подальше от неприятного соседства. Шумная компашка чинпира и мне не слишком-то нравилась. Фурукава Сатоши тоже держался с ними холодно, отстранённо, как будто бы внял моему совету и решил наконец для себя, кто он теперь и с кем.

— Эй, Кимура! А деньги у тебя с собой? — развязно обратился ко мне Араки-кун.

Я в недоумении поднял бровь и посмотрел на Фурукаву, тот, мигом считав ситуацию, наградил дерзкого чинпира подзатыльником.

— Помни, с кем говоришь! — рыкнул Фурукава-кун, и я кивнул, глядя, как преображаются гопники.

— Деньги вас будут ждать после выполнения задачи, не раньше, — сказал я.

Все пятеро сразу же поникли. Надо бы подбодрить.

— Молодые люди! Мы, японские, друг друга не обманываем! — заявил я. — Делов на десять минут, это я вам говорю точно, как есть!

Меня перебило автоматическое объявление о том, что поезд прибывает на станцию Отэмати. В вагон вошли несколько катаги, но, завидев нас, поспешили убраться в соседние вагоны.

Как только поезд тронулся и мы снова остались в вагоне одни, я продолжил.

— Приезжаем, ищем китайцев, их там немного, — сказал я. — Устраиваете махач, без лишних соплей, базарить там не о чем. Втаптываете их, сколько будет там, если подмога к ним придёт, уходите. Главное, вот это на месте оставьте.

Я протянул записку Араки-куну. Тот взял её осторожно, словно я выдал ему конверт со спорами сибирской язвы, развернул, прочитал, едва ли не по слогам.

— Окамото Коджи… Это кто вообще? — спросил он.

— А это вас волновать не должно, — сказал я. — Записку оставишь рядом с кем-нибудь из китайцев.

Араки-кун и остальные чинпира понятия не имеют о Санакагава-гуми. А вот китайцы в Кабуки-тё наверняка знают это имя. Да и бланк видеопроката, на котором написаны имя и номер, должен навести их на след «Турбо-VHS»,а дальше уже дело техники.

— Ладно, оставим, — пожал плечами Араки.

— Это и есть главная цель, — произнёс я, стараясь вколотить эту мысль в деревянные головы чинпира. — На китайцев в целом насрать. Разбейте пару бошек, и хватит с них.

— И за это ты платишь полмиллиона? — не удержался от вопроса Йоичи.

— Если есть возражения и ты не знаешь, куда столько денег потратить, могу заплатить меньше, — сказал я, и все чинпира подобострастно заржали.

— Не-не-не! — замахал руками Йоичи.

На станции Коккай пересели на другую ветку, поехали дальше. В целом дорога от Кита-Сэндзю до Кабуки-тё занимала около сорока минут, и в эти сорок минут я узнал об уличной жизни района больше, чем за всё время жизни в нём, хотя чинпира просто общались между собой, перемывая кости знакомым.

На станции Сэйбу-Синдзюку мы вышли и направились в сторону китайского квартальчика внутри Кабуки-тё, по пути я заметил нескольких человек в чёрных костюмах, а среди них — Оду и Такую. Сделал вид, будто мы незнакомы, они поступили точно так же, и мы разошлись по разным улочкам. Не знаю, куда направились они, а мы пошли к китайскому ресторанчику, где подавали пельмени-гёдза.

Мы с Фурукавой остались чуть в стороне, как генерал и адъютант на холме, с которого открывается вид на поле битвы, а вот чинпира, накручивая себя перед дракой, помчались к пельменной. Кто-то из них метнул в витрину осколок кирпича, стекло с громким звоном брызнуло во все стороны, возвещая о начале побоища. Резня в Кабуки-тё началась.