— Среди нас почти нет сомневающихся в том, что амирцы и терране — родственные расы, связанные с археями.

— Но зачем⁈ — воскликнула Лили. — И почему мы находили на Терре следы пред-людей? Мы вычислили эволюционные цепочки.

— По мнению ваших предков, вы подобны богам, — поучающим, немного ироничным тоном сказал вокс. — Вы носите неуязвимые доспехи, способны в одиночку сразить армию лучами света, передвигаетесь на небесных колесницах, можете сотворить реки, горы и небеса, озеленить пустыни и наполнить их жизнью. Вы называете это терраформинг. Как думаете, трудно ли вам будет закинуть на планету несколько групп выращенных в биокапсулах живых существ, получивших базовое образование в симуляции. Затем подделать признаки эволюции…

— Зачем? — ещё тише спросила Лили.

— Например, провести эволюционный эксперимент? — вокс вполне по-человечески пожал плечами. — А может быть планету просто терраформировали, заселив в том числе предками терран, которые не эволюционировали, а вы были колонистами. Древний катаклизм стёр всех. Амирцы прошли через тот же процесс. И разумеется, есть теория…

Вокс снова замолчал, смотря на нас.

— Что вы и есть прямые потомки археев.

Мы просто не нашли, что сказать, по спине пробежали мурашки. Оцифрованный снова выдержал паузу и решил всё же испортить момент.

— Против этого говорит ваше эволюционное несовершенство. Возможно, по каким-то причинам вы деградировали или же были низшей ветвью великой расы. В любом случае, интерьеры найденных строений археев подходят именно гуманоидам вашего размера. Если гриты были техническим персоналом для работы в экстремальных условиях, Арк’тан — самовоспроизводящейся армией. То кем были вы и другие названные расы — загадка. Но я напоминаю, что ваш первый император из династии Солар взял под управление корабль археев, толком не зная языка.

Лили взяла меня за руку, испытывая невероятную гамму эмоций.

— У людей был определённый доступ… то есть…

— Нам их корабли не подчинялись, — подтвердил вокс. — Хотя история могла оказаться немного преувеличенной или замалчивающей часть факторов. Потому я и предлагаю вам проверить. А именно обратиться к системе с фразой «проталлум ина касу экстарис, импретиа симантимус раквир». То есть «экстренный протокол, требуется взлом систем». Произнести фразу должен человек, занимающийся взломом. Желательно так, чтобы камеры могли увидеть говорящего. Подозреваю, так у нас есть шанс, что остатки интеллекта, работающего здесь, примат наше силовое вторжение как необходимую меру.

Признаться, принять это было невероятно, просто невероятно тяжело. А люди знают? Почему не заявляют, что это мы — наследники археев или хотя бы как-то связаны с ними? Не хотят поднимать шум или не верят? Жаль, ответить мне способны разве что старшие представители династии Солар.

Пока я справлялся с шоком, заговорил Маркус.

— Я не буду спрашивать о вероятности, что меня пришибёт какой-нибудь экзотической ракетой. В конце концов вы тоже наверняка хотите жить. Но почему ты говоришь об «остатках интеллекта»?

— Прошли десятки тысяч лет. Энтропия неотвратима — сложным структурам свойственно деградировать, каким бы надёжным ни было оборудование. Мы пока не встречали древних младших, способных общаться. Или же археи их просто не использовали. Это объясняло бы применение продуктов биоинженерии для решения определённых задач. В любом случае, вряд ли даже имитатор интеллекта находится в идеальном состоянии. Проще говоря, либо ничего не случится, либо есть надежда, что он учтёт своё состояние, узнаёт наследника знакомой расы и позволит нам делать, что вздумается.

Мы с Лили переглянулись… что сказать, я достаточно смелый. Мы так далеко зашли не для того, чтобы годами стоять около запертой двери. Экспертов по археям с нами нет. И панель, к которой даже толком не подключишься — это слабый материал для изучения.

— И ещё один важный вопрос, — продолжил оцифрованный. — Будьте аккуратнее с капитаном Викторией Бореас. Быть может, она не так проста, как хочет казаться.

Я сморщился.

— Знаю. Так почему же ты сразу не отказался от связи с ней, чтобы лететь с нами?

— Откуда мне было знать о цели исследования? К тому же теперь постфактум легко судить о неоднозначности решений.

Я просто согласился, пообещав не выпускать никого из их команды из зоны исследований и проследить, чтобы они не могли передать сообщение.

Получив звучание фразы в фонетической записи и отрепетировав её несколько раз, а также установив на скафандр проверенный протокол передачи, я вышел наружу. Лили, конечно же, отказалась оставаться на Меркурии и ожидать результатов.

Группа исследователей, расступилась, когда мы подошли к двери. Персиваль, склонившийся над голограммой вместе с Викторией, обратил на нас внимание.

— Действуйте. Заодно это прибавит тебе авторитета. Рассчитываю на ответное содействие при получении результатов исследований, — сказал Отшельник на личном канале и перешёл на общий. — Передаю обнаруженные точки крепления запорных механизмов. Мы нашли способ вскрыть дверь.

— Что? Погодите, ещё рано! — возмутился Бариа Та.

— Твоё мнение учтено, но остаётся в меньшинстве. Вскоре ты получишь доступ к чему-то интереснее, чем дверь и сенсорный экран. Продолжай читать мои записи.

Отшельник не позволил бирианцу разойтись.

Я осмотрел группу, думая стоит ли их прогонять. Но потом решил этого не делать.

На надетой мной модели шлема стекла не было в угоду использования прилегающих к глазам окуляров визора, дающим более качественную картинку и широкий угол обзора. Пришлось использовать силовой шлем, окруживший голову атмосферным энергетическим куполом и выпустивший под него воздух.

Руку я положил на ножны, казалось бы, обычного силового кинжала, прикреплённого к бедру. Вот только это был единственный технологический бонус от гритов, который удалось из них выбить.

Подойдя к двери я предельно сконцентрировался и вызвал свой дар. Настолько мощный, что обычный оперативный отряд Дома сейчас бы попросту убился об меня. Разве что врагу удалось бы поймать меня в ловушку или атаковать чем-то тяжёлым с дистанции.

Из кобуры я извлёк оружие, кропотливо изготовленное Лили и Афродитой при помощи оставленных нам инструкций.

От людей пришла волна недоумения, когда на эфесе клинка не оказалось несущей конструкции излучателей. Это была почти пустая гарда словно бы с небольшим треугольным фрагментом лезвия. Моя система связи переключилась и стоило мне коснуться консоли и нажать указанную сенсорную кнопку, как на ней зажёгся синий огонёк.

— Проталлум ина касу экстарис, импретиа симантимус раквир.

Одновременно со словами, я выпустил силу, контроль которой фанатично оттачивал две недели. Сила потекла в руку к устройству фокусировки псионической энергии. Довольно простому, но вместе с тем совершенно непонятному нам технологически. Я не повредил его — не уничтожил своей силой. А пропустил её сквозь него: как например, могут пироманты, когда-то равномерно нагревавшие свои стальные мечи.

Из пустого эфеса вырвался тончайший синий клинок, будто прерывающийся на полпути метровый лазер.

— Силовое оружие бесполезно, там дестабилизаторы малого радиуса, — заговорил Бариа Та. Но я пропустил его слова мимо ушей.

Моя цель была там, где ещё недавно в визоре отражались полупрозрачные цилиндры запорных механизмов. Я действовал почти механически, отдавая всего себя контролю.

Первый разрез точно между дверями. Второй — на уровне земли. Для третьего немного подняться в воздухе кинетическим толчком и резануть поверху, на лету ломая приводы механизмов открытия.

Клинок погас, я плавно в условиях слабой гравитации опустился на землю. В двери мерцали сине-золотые искры, грудь горела, а в глазах на миг помутилось. Через металл текли большие токи: может быть я столкнулся с неким барьером и его пришлось уничтожать с огромной скоростью. Но я не позволил себе показывать слабость, лишь замер на несколько секунд, рассматривая вход в подземный комплекс, а затем повернулся.