Не помогает, поэтому, я быстро вскакиваю и отхожу в центр комнаты. Подальше от дракона и волн возбуждения, которые от него исходят.

Но Бэрсинар поднимается и сделав шаг, оказывается возле меня.

— Куда же ты так спешишь, м? — Он усмехается, приподняв уголок губ и положив руку на талию, привлекает меня к себе.

— Спешу здесь не я, а ты, — отвррачиваюсь, чтобы не видеть этих потемневших от его желания глаз из-за которых и моё самообладание вот-вот может улететь в бездну. — Я не могу так, понимаешь? Осознание того, что я для тебя буду всего лишь рожающей самкой меня убивает. Я не могу так. И никогда не смогу смириться с тем, что мой мужчина после проведения ночи со мной, поднимется и уйдет к другой женщине. Я собственница и никогда с этим не смирюсь.

Считай, что когда я кого-то выбираю, то сама становлюсь как дракон нашедшей истинную. Только без всякой метки.

С шумом вдохнув воздух, я наконец решаюсь снова посмотреть Бэрсинару в глазу, ожидая увидеть там насмешку или издевку, но вижу там совсем другое — удивление. Даже надежду.

— То есть, хочешь сказать, что всё же приняла наконец, что я твой мужчина и ты будешь со мной? — Переспрашивает он меня.

Я легко качаю головой.

— Ты вообще меня слушал? Это всё неважно, если ты будешь одновременно с кем-то ещё. С другой женщиной.

Бэрсинар мягко берет меня за подбородок и вглядевшись мне в глаза, улыбается:

— Значит, не буду.

Я несколько раз моргаю.

— Постой, что? Что ты сказал?

— Я сказал, что не нужна мне другая женщина. Мне ты нужна. Если роль моей законной и единственной супруги тебя не пугает, то что ж. Так тому и быть. Я приму такое решение.

Он склоняется

— Я… нет… я еще не готова, — упираюсь я ему в грудь двумя руками, но это ни на что не влияет.

— Зато готов я.

Бэрсинар подхватывает меня на руки. Комната совершает оборот и я вновь понимаю, что лежу на кровати, а обе мои руки прижаты к подушке над головой, горячей ладонью Бэрсинара.

— Пусти, — шепчу, глядя в темно-фиолетовые глаза Бэрсинара.

— Даже не подумаю, — усмехается он. — Чтоб ты снова сбежала или выкиинуоа очередное безумие? Неееет, — он качает головой и на удивление быстро расправляется с моим платьем, в один момент, стягивая его вниз и швыряя на пол. — Я тебя еще не наказал за прошлые разы.

Горячая, чуть шершавая ладонь проводит по моему животу, и спина покрывается мурашками. Бэрсинар садится, обнимает меня и снова целует шею. Чуть покусывая, добирается до лямки и зубами тянет в сторону.

Мысли начинают путаться, а тело будто живет своей жизнью.

Я, не давая ему отстраниться, выгибаюсь навстречу и обнимаю его ногами за талию. Просто поцелуев почти сразу становится недостаточно. Я ведь понимаю, что могу получить гораздо больше.

Бэрсинар в этот миг ослабляет застёжку белья, и бесполезный элемент одежды летит куда-то в сторону.

Дракон гладит меня по щеке, не прекращая целовать шею и ключицы, спускаясь к груди. Осторожно обхватывает и надавливает на самую чувствительную часть большим пальцем.

Я прогибаюсь в спине, но едва чувствую, что мои руки освободились, тут же выравниваюсь и жадно начинаю покрывать его шею поцелуями. Сперва просто захватываю губами, но этого кажется мало. Я прижимаю кожу зубами. Оторваюсь только когда чувствую, как пульс Бэрсинара участился. Взглянув на него, вижу белокожего с горящими глазами, зрачки которых расширились и полностью вытеснили радужку. Красивый. Потрясающе красивый. И почему-то решивший взять именно меня.

Дыхание у Бэрсинара сбивается. Он захватывает губами мою грудь, лаская другую пальцами. Провожу по бедру рукой, по нижней части живота и резко под бельё, заставляя застонать. Бэрсинар начинает целовать жарче и сжимать сильнее. В животе разгорается ноющая, но такая приятная боль желания. Его пальцы лишь дразнят, очерчивают самые чувствительные точки кругом. Умело, именно так, как нужно мне. Бэрсинар приносит удовольствие одним прикосновением. Но хочется большего. Всего его. В себе.

— Бэрсинар, — провожу ногтями по его спине от лопаток до плеч, пытаясь притянуть его к себе. — Иди ко мне...

— Нет. Ты наказана, — шепчет он на ухо, — сейчас моя очередь дразнить. За неподчинение, — его пальцы гладят вокруг ноющих от желания точек, не касаясь. — За то, что постоянно убегала от меня. — Бэрсинар сжимает грудь сильнее, а пальцы внизу дразнящие касаются там, где мне особенно хочется. — Хотя, не знаю, кому из нас сложнее…

Последнее слово он выдыхает мне в губы, а после, вместе с жарким поцелуем, входит пальцами.

— Бэрсинар, — вскрикиваю, прогибаясь ему навстречу, царапая ногтями по спине.

Он в ответ захватывает губы, так что теперь все мои стоны становятся нашими общими, но плавно двигаться пальцами не перестает. Жар внизу живота нарастает, становится уже невыносимым. Настолько, что я даже пытаюсь отстраниться, но Бэрсинар не даёт. Вжимает бедро в кровать и продолжает, двигая внутри пальцами, вырывая уже не просто стоны. Ещё несколько движений. Я кричу на всю комнату и бьюсь под его руками. Тело сотрясается, по шее катятся капли пота, а внизу живота раз за разом будто спускается туго натянутая пружина.

Я уже ничего не понимаю. Теряю себя, память, понимание того, где я нахожусь. Существуют только руки Бэрсинара, его потрясающий сладкий запах с оттенком ириса и губы, от которых невозможно оторваться. Всё кружится. Я не понимаю, когда оказываюсь на спине, чувствую жаркий поцелуй в нижней части живота, заставивший вскрикнуть особенно громко, а после в глазах темнеет.

Я пытаюсь позвать, притянуть к себе, попросить прощения, лишь бы закончить эту пытку и наконец ощутить его, но Бэрсинар, похоже, обиделся сильнее, чем я думала. Пальцы держат меня на грани, то ускоряясь, то, перед самым пиком, замирая, накрывая промежность ладонью и не выпуская жар. Живот сводит от ноющего томления. Бэрсинар ласкает грудь, покусывает живот. Наконец, спускается и проводит широкую обжигающе горячую полосу языком. Тело в очередной раз сводит сладкой судорогой. Мышцы сокращаются сами по себе. Я улыбаюсь полубезумно и подрагиваю.

— Бэрсинар, пожалуйста, — захрипела я. — Не могу больше, — зрение пропадает, но на смену ему приходят не тяжёлая тьма, а яркие воздушные мерцающие краски.

Если он что-то и сказал, я не слышу, но ласку не прекращает. Напротив, ускоряется, распаляя ещё больше, а за миг до пика наслаждения замер и отстраняется, бросив меня онемевшей от болезненного желания и заставляя взвыть. Кажется, в этот момент я и правда выпадаю из реальности. Была лишь тянущая боль замершего наслаждения, от которой сводит зубы. Спина выгибается. В этот момент Бэрсинара не хватает как никогда раньше. Я зову его.

Подрагивающие пальцы поднимают мои бёдра, а следом резкий толчок, и сквозь темноту перед глазами сверкнули разноцветные искры долгожданного оргазма. Я вскрикиваю и раскидываю руки, но следующий толчок выбивает из меня новый стон и с каждым движением они становятся всё громче, переходя в крик и сплетаясь с горячими выдохами Бэрсинара над ухом. Я знаю, всё только начинается. Знаю, что в плену, и Бэрсинар может делать всё, что хочет.

Темп нарастает, отзываясь ноющей, но такой приятной болью. Я сжимаю в кулаках простынь так, что кисти побелели. Мир кружится, как на карусели. Бэрсинар, рваными движениями целует шею, не сдерживается и прихватывает кожу. Я вскрикиваю, потом громче, когда он сунет руку под спину и царапнет вдоль позвоночника. Выпрямляется, и мои ноги оказываются у него на плечах, делая толчки ещё глубже, а крики обоих громче. Позже я осознаю себя сверху, чувствуя его полностью. Всего. Мало и в то же время слишком много. Он наполняет меня до краёв. Так что становится сладко и невыносимо горячо одновременно.

Я закричала уже, кажется, сотый раз, но сейчас вместе со мной застонал Бэрсинар и, обняв, завалился набок, крепко прижимая к себе и тяжело дыша.

Когда разноцветные пятна расселились, первое, что я вижу, — это насыщенно синие глаза и взмокшая чёрная прядь, прилипшая ко лбу. Потягиваюсь, чтобы убрать, но рука да и всё тело до сих пор дрожат. Луч света падает Бэрсинару на лицо, и он недовольно сощуривается. Только сейчас я соображаю, что время близится к полудню.